Бекки Чамберс – Долгий путь к маленькой сердитой планете (страница 27)
Перчинка подняла брови – точнее, те места, где были бы брови, если бы у нее росли волосы.
– Черт возьми, ты с мелочью не связываешься. Ой, прости, я не хотела тебя обидеть!
– Ничего страшного. Послушай, мне известно, что найти такие наборы нелегко…
– Нелегко? Дженкс, подобная техника категорически запрещена, поэтому ее, можно сказать, просто не существует.
– И все-таки должен же найтись кто-нибудь. Какой-нибудь модификатор, оборудовавший себе бункер…
– О, не сомневаюсь, такие есть. Но лично я никого не знаю. – Перчинка всмотрелась в его лицо. – А с какой стати тебе вообще понадобился набор для тела?
Дженкс потеребил серьгу в левом ухе.
– Я же сказал, что тут дело личное, неужели нельзя на этом остановиться?
Перчинка ничего не сказала, но по ее глазам Дженкс понял, что она складывает одно с другим. Она знает, какая у него работа. Ей приходилось слышать, как он упоминал о Лови, пусть и вскользь. Дженкс поймал себя на том, что начал потеть. «О звезды, каким же дураком я себя выставил!» – подумал он. Но Перчинка лишь лениво улыбнулась и пожала плечами.
– Как тебе угодно. – Она задумалась, и лицо у нее стало серьезным. – Но позволь сказать тебе как другу: если тебе удастся где-нибудь раздобыть набор для тела – разумеется, если мне по какому-нибудь астрономически большому везению попадется продавец, я непременно дам тебе знать, – я очень-очень хочу надеяться, что ты знаешь, что делаешь.
– Я буду крайне осторожен.
– Нет, Дженкс, – решительно заявила Перчинка. В ее тоне не осталось места для дискуссий. – Я говорю не о том, что тебя могут арестовать. Я говорю о том, что ты совершишь какой-нибудь действительно опасный поступок. Мне не хочется разыгрывать козырную карту своего печального прошлого, но послушай: я являюсь конечным продуктом работы горстки невероятно глупых людей, задумавших из благих побуждений преобразовать человечество. Началось все с мелочей. Чуточку здесь, крошку там. Но все разрослось как снежный ком, как это всегда бывает, и в итоге получилось нечто выходящее за пределы понимания. Именно поэтому наборы для тела запрещены. Кто-то, разбирающийся в этике чертовски лучше нас с тобой, рассудил, что ГС еще не готов поддерживать новую форму жизни и не имеет для этого необходимого оснащения. И действительно, в настоящее время с искусственными интеллектами обращаются как с полным дерьмом. Тебе прекрасно известно, что я обеими руками за то, чтобы предоставить им все права. Но это очень зыбкая почва, Дженкс, и хотя мне очень неприятно в этом признаться, я не уверена в том, что наборы для тела решат проблему. Поэтому какими бы безобидными ни были твои намерения, ты все-таки сначала хорошенько подумай. Спроси у себя, готов ли ты взять на себя такую ответственность. – Перчинка подняла свои тощие руки. Ладони у нее были сплошь покрыты старыми шрамами, следами десяти лет копания на свалках, полных острых обломков, – напоминания о голоде, страхе и мире, сбившемся с пути. – Задайся вопросом, какие могут быть последствия.
Дженкс задумался.
– Если у тебя на этот счет такое твердое мнение, – сказал он наконец, – почему ты обещала дать мне знать, если найдешь продавца?
– Потому что ты друг, – ответила Перчинка, и голос у нее смягчился. – И установление связей – это как раз то, чем я занимаюсь. Так что если ты тут настроен серьезно, уж лучше я помогу тебе, чем ты станешь действовать через какого-нибудь нечистоплотного перекупщика. Хотя, если честно, я также надеюсь, что к тому времени, как я кого-нибудь найду, ты уже согласишься с тем, что я была права и это правда плохая идея. – Она поставила на прилавок табличку «Я на складе, кричите громче». – Пошли, нам с тобой нужно выпить по кружке мека. И я хочу услышать об этой вашей новенькой, которую мучит космическая болезнь.
Эшби сидел в гостиничном номере, который снял час назад. Он размышлял о водном поло. Не то что ему было особое дело до водного поло, но это было гораздо проще, чем альтернатива. Проснувшись сегодня утром, Эшби был готов провести весь день, торгуя и расходуя кредиты, кульминацией чего мог стать хороший ужин с выпивкой в сонном баре. Теперь же он находился на обратной стороне Кориоля, в окружении пухлых подушек и уродливых портьер, и ждал Пеи, которая не только была жива и здорова, но и находилась рядом и была настроена на секс с ним. Справиться с водным мячом было гораздо проще.
Оставшись без присмотра, мысли Эшби перескакивали с одного на другое подобно глубинной капсуле, выныривая на поверхность и снова исчезая в глубине, прежде чем он успевал их ухватить. Слишком много чувств требовали его внимания. Облегчение, вызванное сознанием того, что Пеи в безопасности. Радость ожидания близкой встречи с ней. Беспочвенная тревога по поводу того, что ее чувства могли угаснуть. Решимость следовать за ней (одним звездам известно, как она чувствует себя после десятков десятидневок, проведенных в зоне военных действий). И страх. Страх, который Эшби испытывал при каждой встрече. Страх, что в грядущие десятидневки, когда Пеи вернется в опасное пространство, этот привет превратится в прощание.
Было также и смутное беспокойство, тревога по поводу того, что на этот раз они попадутся. Но вроде бы он ничего не оставил без внимания. Система, которой они с Пеи пользовались, чтобы не привлекать к себе внимания, была стара как мир. Эшби находил гостиницу – ничего броского, что-нибудь подальше от проторенных дорог и предпочтительно там, где они еще не бывали прежде. Он ясно давал понять администратору, что ему нужно отдохнуть и его ни в коем случае нельзя беспокоить. Оказавшись в номере, он отправлял Пеи сообщение, в котором указывал только название гостиницы и свой номер, и она, прочитав, тотчас же его удаляла. Через два часа, достаточный срок, чтобы ни у кого не возникло никаких подозрений, Пеи прибывала в гостиницу и снимала номер по соседству с номером Эшби. Это не составляло никакого труда, поскольку одним из всем известных компонентов аэлуонской культуры является сложная «наука» о магических числах. Администратор-неаэлуонец приходил к выводу, что Пеи нужна комната, номер которой символизирует мир или здоровье, в то время как аэлуонец просто принимал ее за чересчур старомодную для своего возраста (и, возможно, глуповатую). Устроившись в своем номере, Пеи стучала в смежную стену. Эшби, убедившись в том, что в коридоре никого нет, выходил из номера. После чего они были вольны делать то, что пожелают.
Сложный и долгий ритуал только для того, чтобы увидеться друг с другом, но совершенно необходимый. Какими бы открытыми и щедрыми ни были по отношению к своим галактическим соседям аэлуонцы, межвидовое спаривание оставалось категорическим табу. Эшби не понимал этого – для большинства людей тут не возникало никаких проблем, по крайней мере по части двуногих видов, – но он понимал, насколько это опасно для Пеи. Из-за связи с представителем чужого вида аэлуонец может лишиться всех своих родных и друзей. Пеи могла потерять работу, особенно по государственному контракту. А для нее, гордящейся своим усердным трудом, опытом и мастерством, такой позор мог нанести очень глубокую рану.
В дополнение ко всем эмоциональным встряскам, отвлекавшим его внимание, которые он старался подавить, Эшби вел поединок воли, схватку мозга и биологии. Он понятия не имел, через что пришлось пройти Пеи перед этой встречей, и до тех пор, пока он четко не определит ее позицию, он будет ждать от нее первого шага. И даже если она будет настроена на один лад с ним… что ж, он еще не забыл правила приличия. Даже если его тело будет торопиться.
Послышался стук в стену, негромкий, но отчетливый.
Эшби разом забыл о Кубке Титана.
– Мыло! – воскликнула Киззи, указывая на полку, заполненную этой туалетной принадлежностью. – Только посмотрите на него! Оно похоже на пирожное!
Она убежала, хлопая по спине объемистым рюкзаком с покупками.
– Думаю, мне не помешает чистящее средство для чешуи, – заметила Сиссикс.
Они последовали за техником-механиком, которая уже копалась в корзинах с товаром.
Магазином заведовал хармагианин, старающийся удовлетворить запросы самых различных разумных видов. Грубые щетки и пучки ароматных трав для бань хармагиан, шипучие таблетки и согревающие мази для купания в ледяной воде, так любимого аэлуонцами, чистящие средства для чешуи и промывающие растворы для аандрисков, скромный, но веселый набор человеческого мыла, шампуней и десятков разных баночек, коробочек и флаконов, назначение которых Розмари не смогла определить. Разумные существа, населяющие галактику, могли найти в своих культурах много общего, однако ничто не вызывало столько горячих споров, как рассуждения на тему того, как должным образом содержать в чистоте свое тело.