Беатрикс Маннель – Затерянный остров (страница 64)
Они выпили немного рисовой воды, которую Паула никогда не любила, а за это время просто возненавидела.
Солдат заглянул в палатку и промычал какой-то приказ.
— Пора, — перевела Нориа, и ее лицо помрачнело. — Именно сегодня
Их протолкнули через главные ворота Амбохиманги, и Паула, у которой на спине был Нирина, с трудом поднималась ко дворцу в том темпе, который задали солдаты.
Было намного жарче, чем четыре недели назад, у нее дрожали ноги от напряжения, она потела, хотя здесь, наверху, веял легкий бриз, в котором ее нос улавливал сочетание гвоздики, померанцевых цветов и стиракса. Она снова почувствовала волшебство, свойственное этому месту, и вспомнила их разговор с Ласло. Хоть он и не верил в Бога, но говорил, что ощущал Его присутствие здесь. При этом он смотрел на нее со своей юношеской улыбкой. А теперь он был мертв.
Она остановилась, чтобы перевести дух, обернулась и посмотрела на находящийся внизу, дрожащий в лучах солнечного света пейзаж с пальмами и рисовыми террасами. Может быть, она действительно так обидела эту страну, что ее следует казнить и только кровь может смыть этот гнусный обман? «Нет, — подумала она, — должен быть способ спастись».
Когда они наконец подошли к священному инжирному дереву, их уже ждали. В отличие от прошлого раза, большая площадка не пустовала, в дальнем углу, который немного восходил вверх, стояли столы и десять стульев, и на этих стульях сидели справа и слева по четверо мужчин. Только два центральных места были еще свободны. Паула дрожала, несмотря на жару. Здесь заседал трибунал, который собирался казнить их за государственную измену. Пауле очень хотелось, чтобы в центре сидела королева и никто иной, а премьер-министра чтобы там не было.
Вильнев встал рядом с ней и взял ее за руку. Прежде чем он успел что-то сказать, к ним подошла Нориа и взяла Паулу за другую руку.
— Выглядит как настоящее судебное заседание, — удивленно прошептал Вильнев.
Нориа фыркнула.
— А что вы думали? Здесь, у народа мерина, цивилизация.
Паула и Вильнев переглянулись, но ничего не ответили.
— Нам тоже дадут возможность высказаться.
— Это поможет?
Нориа пожала плечами.
— Думаю, нет. Посмотрим.
— Нам можно присесть? — спросила Паула, на что Нориа только покачала головой.
Вдруг все встали, вышел премьер-министр в белом костюме, снова со слишком большим мечом на боку, из-за которого он казался еще более низкого роста, чем был. Когда он сел, все последовали его примеру, и взгляды всех мужчин были направлены на троих обвиняемых.
Премьер-министр объявил, что заседание будет проходить на английском языке, чтобы все понимали происходящее. На его зарождающейся лысине выступил пот, из-за чего его кожа орехового цвета казалась отполированной. Он говорил длинными обстоятельными предложениями, что осложняло ситуацию.
Кроме того, он прочитал их мнимое письмо посланников, которое казалось Пауле невероятно бесстыдным. С каждой минутой она чувствовала себя все хуже и все крепче сжимала руку Вильнева. Она очень сосредоточенно слушала, потому что боялась что-либо упустить.
Было прочитано еще одно письмо, то, которое Матильда написала Эдмонду и в котором она сообщала ему о золотой находке. Это письмо служило доказательством той теории, что они не только выдали себя за других, но и приехали лишь для того, чтобы разграбить страну. Потому что, как им было известно, мудрая королева к началу нового года, то есть как раз перед их появлением, издала суровый закон, запрещающий иностранцам добычу золота и драгоценных металлов.
— Вот свинья! — прошептал Вильнев. — Теперь однозначно получается, что нас предал именно Мортен.
— Он наверняка решил, что будет уже за пределами страны, когда нас схватят.
— Но я не думаю, что ему это удалось.
Паула и Вильнев посмотрели на Нориа. На ее лице появилась коварная улыбка.
— Есть такая вероятность, что он повернулся к нам спиной[12], но все в руках Занахари.
Паула хотела уточнить, что она имеет в виду, но она уже и так многое упустила из речи премьер-министра, ей нужно было внимательно следить за его словами, потому что от этого, в конце концов, зависела их жизнь. Она уже не могла стоять, Нирина прилип к ее спине, как мешок риса, ей очень хотелось пить.
Вдруг посреди речи премьер-министра все мужчины вскочили и склонили головы. Появилась королева и заняла свободное место возле премьер-министра, затем движением руки распорядилась, чтобы все присаживались и продолжали.
Паула ощущала на себе строгий взгляд королевы, и, когда она решилась посмотреть ей в лицо, она пришла в ужас от той скорби, которую там увидела. Скорбь оттого, что Паула должна умереть, или оттого, что она ее обманула?
Ранавалуна II была в шелковой красной ламбохиани с графическим рисунком, а на ее плечах лежала белоснежная ламба. Хотя королева велела премьер-министру продолжать, мужчины молчали.
Паула подумала, имеет ли она право нарушить тишину, но не решилась.
— Я разочарована, особенно вами, — сказала королева после долгой напряженной тишины, и ее взгляд не оставил сомнений в том, что она имеет в виду именно Паулу. — Очень жаль, что мой премьер-министр Раинилаиаривуни оказался прав относительно своих предостережений. Нам не следовало позволять иностранцам путешествовать по нашей стране, потому что они всегда имеют темные намерения — разрушить нашу страну или использовать ее.
Пауле очень хотелось возразить.
— Но… — начала она со страстью, однако Нориа и Вильнев толкнули ее в бока и призвали сохранять спокойствие.
— Меня очень огорчает тот факт, что за наше гостеприимство в такой священный день, как
Мужчины начали что-то бормотать в знак одобрения.
Паула больше не могла этого выносить. Это было уже слишком. Никто из них не заслуживал, чтобы его называли сатаной, даже Мортен, предатель.
— Почтенная королева, — начала она, не обращая внимания на то, что Нориа и Вильнев схватили ее за руки и делали ей знаки молчать. — С позволения сказать, это не так. Да, мы не ангелы, но у нас не было тех темных помыслов, в которых нас обвиняют. Я все могу объяснить, если вы позволите.
За этим последовали возмущенные протесты мужчин, и премьер дал указание солдатам, которые сразу же отвели Паулу в сторону и поставили между двумя охранниками в форме.
Королева наморщила лоб и тяжело вздохнула. Она поднялась и собралась покинуть заседание.
Паула все поставила на карту и, хотя по всему ее телу прошла дрожь, крикнула:
— Меня уже приговаривали к смертной казни зернами тангина, разве это не достаточное наказание? Вы не хотите меня просто выслушать?
Мужчины начали перешептываться, и Ранавалуна II остановилась.
— Смертная казнь? Это правда? — спросила она собравшихся. — Как это возможно? Я же строжайшим образом запретила ее. Единственные, кто может вершить суд в королевстве, это мы. — Она снова присела. — Хорошо, говорите, и на этот раз я хочу слышать только правду и ничего, кроме правды.
Паула дрожала так сильно, что ей стоило больших усилий совладать со своей челюстью. Королева велела принести ей чай, и ей разрешили присесть. Нирину сняли у нее со спины и положили на руки.
Паула рассказала все, что произошло, не забыла и о Нирине, о смерти Ласло, она даже рассказала, как ей удалось выстоять перед ядом зерен тангина. И она отчетливо дала понять, что не интересовалась золотом, для нее на первом плане были ее бабушка, ваниль и парфюм, а для Вильнева — исключительно лекарственные растения. Она объяснила, что они в принципе узнали о золотой находке ее бабушки только в пути. Но она все же умолчала о том, что Нориа знала о намерениях Мортена, и настояла на том, что они все держали Нориа в неведении. В конце концов, это была идея Паулы, из-за которой они оказались в таком положении.
— Ну, это красивая история, которую можно купить на любой ярмарке, — отозвался премьер-министр и почесал свою бороду. — У вас есть доказательства?
Вильнев попросил слово и указал на Нирину, который лежал у Паулы на руках и спал. «Умный ход», — подумала Паула, потому что вспомнила, почему у премьера не хватает пальца на левой руке.
Затем взяла слово Нориа, но Паула понимала только отдельные слова, потому что Нориа говорила не на английском языке, а на языке народа мерина. Она понимала такие слова, как
—
Государственные деятели, премьер и даже солдаты громко рассмеялись, будто это был деревенский праздник. У Паулы ком встал в горле. Это был хороший знак или это значило, что они радуются продолжению праздника — красивой торжественной казни?
Королева хлопнула в ладоши, все встали, чтобы собраться на совещание, а Паула и ее друзья тем временем должны были терпеливо ждать на солнце. Им не разрешили разговаривать друг с другом, но принесли фрукты черимойя. Паула не могла понять, что это было, намерение или просто случай. Она переглянулась с Вильневом. Он ободряюще ей улыбнулся, поцеловал черимойю и демонстративно приложил ее к груди.