Беатрикс Маннель – Затерянный остров (страница 31)
— Нет, ни в коем случае, — возразила Паула. — Никто из нас не сможет нести такой груз, как вы, и никто не знает, сколько еще придется идти, пока мы достигнем цели. Поэтому вам нужно идти со всеми нашими вещами в правильном направлении. У меня и у Ласло вещей немного, поэтому мы можем идти быстрее, затем мы вас догоним. — Паула откашлялась. Она была рада, что никто не мог прочитать ее мысли или услышать ее внутренний голос, который в этот момент очень громко и злобно смеялся. — И, что еще лучше, так это то, что я знаю, как мы вас найдем.
Паула сняла мешок, присела и нашла ароматические масла, перебирая при этом в голове все ароматы и думая, какой подойдет наилучшим образом. Это должно быть что-то такое, что не вызовет подозрений, кроме того, это должен быть не европейский запах, значит, не роза и не сирень, но она должна хорошо его узнавать. Единственное, что отвечало всем этим требованиям, это масло жасмина, одно из ее самых ценных масел. Для того, чтобы произвести литр жасминового масла, необходимо переработать тысячу пятьсот килограмм цветков жасмина. Ей было непросто пожертвовать именно этим маслом, она любила жасмин. Его аромат был для нее чем-то вроде летящего цветочного ковра, который мог справиться с ее тоской.
— Нам нужно поторапливаться! — настойчиво сказал Мортен и вырвал Паулу из ее грез. — Вы разве не слышите наших преследователей? Они идут за нами по пятам!
Все замерли и прислушались. Действительно, они значительно приблизились.
— Я готова! — Паула заторопилась.
— Но это невозможно, они никогда нас не найдут.
Нориа присела возле Паулы и сказала:
— Вспомните о том, что мы говорили о запахе земли.
Паула кивнула, взяла жасминовое масло и быстро упаковала вещи. Затем она протянула Нориа бутылочку.
— Вы правы, поэтому я даю вам это масло. Оно очень сильное, и вы должны его использовать как можно более экономно. Достаточно, если вы будете капать по одной капле на запястье каждый час, и при этом каждые три шага будете касаться им ствола дерева или пальмовых листьев. Так я смогу вас найти.
Нориа открыла бутылочку и понюхала масло. От удивления она закрыла глаза.
— Хм.
— Ну хватит уже. Давайте двигаться! — Мортен топнул ногой, чтобы придать убедительности своим словам, что напомнило Пауле припадки ярости ее младшего брата Густава. Куда же подевался неуклюжий веселый Мортен?
— Минуточку, Мортен. Госпожа Келлерманн, если вы будете так ориентироваться, тогда вам придется вернуться сюда, только отсюда вы можете пойти по нашему следу. — Вильнев помассировал виски. — Это займет у вас очень много времени. А мы не знаем, когда наши преследователи сдадутся.
«Или когда они нас догонят», — подумала Паула и сразу же запретила себе такие мысли.
— Нам взять ребенка на это время?
Паула посмотрела на Вильнева, который, кроме своих вещей, нес еще и все кухонные принадлежности, а также палатки, продукты и оружие, затем на Мортена с его тяжелым сундуком и на Нориа, которая должна была с помощью ножа прокладывать дорогу, потому что она была единственной, кто знал, куда идти.
— Нет, я думаю, если я уже не смогу его нести, Ласло мне поможет.
— Почему он не может пойти один? Это безответственно! Разве вы не видите, что госпожа Келлерманн уже практически без сил? — протестовал Мортен, который все еще был весь красный, как раздавленные цветы гибискуса.
— Ласло не может идти один, потому что наши преследователи это заметят. Одного человека слишком мало. Когда идут двое, то значительно сложнее определить, сколько человек прошло по дороге, — объяснила Нориа Мортену.
— Тогда пойдемте, нам нельзя больше терять время. У меня плохое предчувствие относительно того, что вы идете вдвоем, но ничего лучше я придумать не могу. — Вильнев кивнул Пауле и собрался идти.
Когда он развернулся, у Паулы появилось странное чувство. Она не понимала, что это было: страх или облегчение, беспокойство или паника, и она была рада, что у нее нет времени думать об этом. Ей наконец следовало идти дальше.
Ласло и Паула немного подождали, затем прошли несколько шагов по следу остальных и свернули влево, в дремучий лес. Ласло рубил двумя ножами, Паула одним, они старались оставлять заметный след. Они работали молча и тяжело дыша.
— А как мы найдем дорогу обратно к тому месту, где мы разделились? — спросил Ласло, когда они остановились, чтобы немного передохнуть и выпить воды из фляги.
Паула подумала: стоит ли ему рассказывать, что она смогла по запаху понять, где он ходил? Тогда ему захочется знать еще больше, а она не сможет рассказать ему, что он пахнет черной амброй.
— Я сумею, — уверила она его, пошла дальше и срубила прогнившую, поросшую мохом лиану толщиной в палец, пытаясь при этом притоптать как можно больше листьев. Она надеялась только, что младенец не проснется и не выдаст их своим плачем.
— Это была хорошая идея — разделиться, точно так же, как и идея с делегацией кайзера в Амбохиманге. Иногда необходима маленькая ложь, чтобы преодолеть маленькие препятствия. Я восхищаюсь такими людьми, как вы, которые не сдаются сразу, а ищут альтернативу. Вы можете этим гордиться, и иногда вам стоит улыбнуться. Жизнь — это не только горе и боль. Мне кажется, нет ничего, что могло бы заставить вас улыбнуться или сделало бы вас счастливой. — Ласло продвигался вперед, как машина, и при этом еще находил время болтать с Паулой.
Но Паула ничего ему не ответила. Ему следовало бы оставить ее в покое. Она ведь ни разу его не спрашивала, кто его так разукрасил, когда она впервые увидела его на Нуси-Бе в лазарете, с поломанными ребрами, ушибами и ранами.
— Госпожа Келлерманн, вы для меня остаетесь загадкой. Вы ищете земельный участок своей бабушки, но я думаю, это не так. Вы ничего не ищете, в действительности вы от чего-то бежите. — Запыхавшись, он остановился, вытер лоб и посмотрел ей прямо в глаза. Он больше не улыбался, это была скорее широкая ухмылка. — И у вас действительно это неплохо получается.
Надломленные листья пальм с острыми краями требовали от Паулы всего внимания, она не могла понять, как ему еще удавалось говорить. Напевы преследователей постоянно приближались, и она хотела только идти вперед. Несмотря на то, что она чувствовала каждую косточку своего тела, укусы муравьев распухли и снова начали чесаться, а ребенок с каждым шагом становился все тяжелее. Она тихонько вздохнула.
Ласло взял болтающийся узел с ее плеча и подвесил к своему мешку. У Паулы не было сил спорить. Наслаждаясь облегчением, она покрутила освобожденными плечами, чтобы расслабить их, и постаралась идти быстрее.
— Как вы собираетесь назвать ребенка? — был его следующий вопрос.
— Если бы я знала, что вы такой болтун, я молилась бы о том, чтобы со мной пошел Мортен.
— Мне кажется очень странным тот факт, что вы рисковали своей и нашими жизнями, чтобы спасти ребенка, а теперь мы просто говорим «ребенок» или «мальчик», что звучит так, будто это «стул» или «кровать». Это лишает ребенка человеческого облика. Вы должны дать ему имя!
Паула посмотрела на грязный сверток у себя на груди и поняла, что он прав. Действительно, этот малыш был для нее скорее вещью, нежели человеком, она ничего не чувствовала, когда смотрела на него. Хотя он и висел на ней, но он ей не принадлежал, он был для нее чужим. Этот мальчик временно оказался на ее попечении. У нее не будет больше детей. Никогда больше. Никогда.
Ласло все еще ждал ответа.
— Это подождет, — в конце концов ответила она. — Может, остальные захотят дать ему имя? Или вы хотите?
— Нет, вы теперь его мама. Он обязан вам жизнью, значит, вы должны это сделать.
— Обойдемся без патетики, это произошло абсолютно случайно. — Паула хотела бы никогда не слышать этот стон. — Ребенок ничем мне не обязан. — Картинка с голубыми бабочками пронеслась у нее перед глазами, как мерцающие лучики. Она покачала головой. Безумие.
— Вы это слышите? — спросил Ласло.
— Что? — Паула прислушалась, но уловила только пение птиц, жужжание насекомых и звук воды, постоянно капавшей с листьев. — Ничего.
Ласло подмигнул ей.
— Именно. Они перестали петь.
— И что это значит?
Ласло пожал плечами.
— Точно это знает только Нориа, но я могу предположить, что наши преследователи готовят ночлег. Солнце скоро совсем сядет.
Паула вздохнула. Солнце! Ее постоянно окружал этот сумеречный свет, она никогда не могла понять, утро сейчас или полдень. Он был прав, а это значило, что на сегодня они в безопасности.
— Значит, мы сделаем здесь привал, не так ли?
И в ту же секунду, как она задала свой вопрос, Паула поняла, что у них нет с собой ни еды, ни чего-либо, чтобы развести огонь. Об этом она прежде не задумывалась, все ее мысли были только о ценном жасминовом масле. Никто об этом не подумал.
— Огонь мы все равно не смогли бы развести, это привлекло бы внимание наших преследователей, поэтому я предлагаю идти дальше, пока не устанем.
Паула вдруг осознала масштаб последствий своей роковой идеи.
— Если они целыми днями будут идти за нами, как же мы собираемся без еды вернуться назад и догнать остальных?
— Я тоже только сейчас об этом подумал. — Ласло зачесал свои мокрые волосы назад и вздохнул. — Нам нужно как-то остановить их.
— Как, например?
—