Беар Гриллс – Призраки пропавшего рейса (страница 20)

В завершение разговора он пообещал, что вскоре навестит их. Подозрениями относительно причин смерти дедушки Теда он делиться не стал. Ему казалось неправильным поднимать эту тему по телефону. Он считал, что такие разговоры следует вести с глазу на глаз, и решил, что, вернувшись с Амазонки, обязательно слетает на Бермуды.

Джегер и его группа уже целую неделю находились в Бразилии, в гостях у полковника Эвандро и его подразделений особого назначения. За это время бразильское тепло, присущее как климату, так и характеру этого народа, заставило его расслабиться и забыть о своих худших опасениях. Постепенно смутное ощущение надвигающейся тьмы, терзавшее его в Соединенном Королевстве, отступило на задний план.

И только теперь, когда они готовились совершить прыжок непосредственно вглубь амазонских джунглей, все эти страхи начали стремительно возвращаться.

Глава 17

Взлетная полоса Кашимбу протянулась по густо поросшей тропическим лесом долине, и склоны по обе стороны от нее покрывал густой ковер яркой спутанной растительности. Над зазубренной линией горизонта начинали вспыхивать первые лучи солнца, словно лазерами выжигая льнущие к верхушкам деревьев клочья тумана. Безжалостное тропическое солнце обещало очень быстро разделаться с предрассветной прохладой.

Те, кто занимался тем же, что и Джегер, утверждали, что существует лишь две возможные реакции на джунгли: человек либо влюблялся в них с первого взгляда, либо проникался столь же мгновенной ненавистью. Те, кто ненавидел джунгли, считали их темными, отчужденными и зловещими. В джунглях они страдали от клаустрофобии. Им повсюду мерещилась опасность. Отношение Джегера было прямо противоположным. Его неудержимо влекло в это кипучее море буйной растительности и жизни, а экосистема тропического леса внушала ему благоговейный трепет.

Его приводила в восторг девственная природа, лишенная малейших признаков человеческой цивилизации. На самом деле джунгли были совершенно нейтральными. Изначально в них не было ни враждебности, ни расположенности к человеческому роду. Однако стоило изучить законы природы, настроиться на частоту джунглей, стать частью их сути, и они превращались в фантастического друга, с готовностью предоставляя помощь и убежище.

Тем не менее не следовало забывать, что неизведанные склоны Гор Богов не были похожи ни на что, с чем доводилось сталкиваться Джегеру прежде. И, разумеется, был загадочный самолет, лежащий где-то в самом сердце этих бесконечно далеких от цивилизации джунглей.

Откуда-то сверху птица, похожая на южноамериканскую гарпию, издала пронзительный одинокий крик. Ответный крик донесся с вершины одного из самых высоких лесных гигантов. Массивное дерево не менее чем на сто пятьдесят футов возвышалось над царящим под сплетенными кронами полумраком. Его мощный ствол в борьбе за солнечный свет пробился сквозь шатер растительности и устремился к небу.

И сейчас этот король джунглей горделиво купался в первых лучах царственного рассвета.

Верхние ветви представляли собой отличный наблюдательный пункт, позволяющий орлам высматривать добычу. Зеленую крону покрывала нежно-розовая дымка раскрывшихся лепестков: дерево было в полном цвету, — и от этой вспышки яркого цвета на темно-зеленом фоне окружающего леса было трудно отвести взгляд.

Он заметил гнездо.

Гарпии были парой и родителями.

Вне всякого сомнения, они занимались выкармливанием голодных птенцов.

На мгновение Джегер представил себя орлом, парящим над джунглями на расправленных крыльях. Он видел себя пикирующим над отдаленным и уединенным островком растительности, где лежал загадочный самолет. Орлиное зрение позволяло ему с высоты в несколько сотен ярдов увидеть на земле мышь. Разглядеть место крушения самолета, окруженного голыми, лишенными жизни ветками и стволами, было куда проще.

Воображение рисовало ему совершенно противоестественную картину. Полная неподвижность. Тишина. Призрачный лес.

Что убило все эти деревья?

Какие тайны — опасности — скрывал этот загадочный самолет?

На мгновение перед внутренним взором Джегера возник Reichsadler. Бешеная круговерть последних дней почти не оставила ему времени задумываться об этом жестоком символе, этом предвестнике тьмы. «Просто удивительно, — размышлял он, — как эта царственная птица способна одновременно символизировать такое зло и такую бескрайнюю свободу и красоту?»

Древний китайский полководец и стратег Сунь-Цзы был первым, кто сформулировал принцип: «Познай врага своего».

Служа в армии, Джегер сделал этот принцип своей мантрой.

Он привык иметь дело с противником, которого хорошо знал и понимал. Он всегда тщательно изучал силы врага, используя спутниковые снимки, фотографии и отчеты, сделанные самыми передовыми разведками мира. Он использовал перехват сигналов и данные, поступающие от шпионов или агентов, внедренных в ряды «плохих парней».

Прежде чем приступить к исполнению какой-либо миссии, он всегда стремился как можно ближе познакомиться с врагом, с тем чтобы впоследствии победить его с минимальными затратами и потерями. Но вот теперь им предстоял прыжок туда, где их ожидало множество потенциальных опасностей, ни одной из которых они не знали.

Каковы бы ни были риски, они оставались непонятными.

Кем бы ни были их враги, у них не было лиц.

Неизвестность и неизвестные.

Не было никаких сомнений в том, что именно это и пугало Джегера — неизбежность встречи с безымянной и безвестной опасностью.

Но, во всяком случае, он осознал это для себя.

По крайней мере, теперь он принял это к сведению.

Придя к такому выводу, Джегер слегка приободрился. Он обернулся в сторону самолета. До него донесся пронзительный вой — это пусковые двигатели привели в движение первую из гигантских турбин. Медленно, с видимым усилием, как будто увязая в тягучей патоке, начали проворачиваться массивные пропеллеры с крючковатыми лопастями.

По грунтовой дороге, проложенной вдоль взлетной полосы, к нему быстро приближался «лендровер». Кто-то явно собирался доставить Джегера к ожидающему его возвращения самолету. Автомобиль затормозил, и из него вышла хорошо знакомая ему фигура — полковник Эвандро.

За годы, прошедшие с момента их первого знакомства, высокий, темноволосый, подтянутый, атлетически сложенный бразилец не утратил ни капли своего обаяния. Он сам когда-то вызвался пройти через ад отборочных сборов Специальной воздушно-десантной службы, чтобы успешнее трансформировать свое подразделение по британскому образцу, тем самым внушив Джегеру искреннее восхищение и уважение.

— Пора подниматься на борт, — объявил полковник. — Твои люди уже заканчивают приготовления к взлету.

Джегер кивнул.

— Ты уверен, что не хочешь полететь с нами?

Полковник улыбнулся:

— Честно? Я об этом мечтаю. Перекладывать с места на место бумажки — совершенно не моя стихия. Но вместе со званием на тебя сваливается и куча всякого дерьма.

— Тогда мне пора.

Полковник протянул Джегеру руку:

— Удачи, друг.

— Ты думаешь, она нам понадобится?

Полковник пожал плечами:

— Это Амазонка. Необходимо быть готовым к любым неожиданностям.

— Быть готовым к любым неожиданностям, — эхом отозвался Джегер.

Мудрые слова.

Они вместе сели в «лендровер», который помчался обратно к ожидающему «Геркулесу».

Глава 18

Джегер остановился у кабины летчиков. Из открытого бокового окна высунулась голова пилота.

— Прогноз погоды положительный! — крикнул он. — Взлетаем через пятнадцать минут. Согласен?

Джегер кивнул.

— Честно говоря, мне и самому не терпится взлететь. Ненавижу ждать.

Экипаж был полностью американским и, судя по манере держаться, состоял из бывших военных. Карсон зафрахтовал «Геркулес С-130» в какой-то частной авиакомпании, заверив Джегера в том, что эти ребята — лучшие в своем деле. Он не сомневался в том, что они доставят его именно в ту точку, с которой ему и его группе предстояло совершить прыжок.

— У тебя есть музыка, которую ты предпочитаешь? — поинтересовался пилот. — Я имею в виду час «П».

Джегер улыбнулся. Час «П» означал «парашютное время», момент, когда ему и его людям будет необходимо шагнуть из люка в хвосте самолета в воющую бездну.

Давней традицией среди воздушно-десантных подразделений было готовиться к крику «Пошел!» под рев какой-нибудь музыкальной композиции. Это взвинчивало адреналин и заставляло пульс бешено колотиться в предвкушении падения в центр боевых действий или, как в этом случае, прыжка в современный Затерянный мир.

— Что-нибудь из классики, — предложил Джегер. — Может, Вагнер? Что там у тебя имеется?

Джегер всегда предпочитал классику в качестве предпрыжковой мелодии. За это товарищи считали его диссидентствующим типом, но только она помогала ему сосредоточиться. А в данный момент сосредоточенность была для него особенно важна.

Ему предстояло прыгать не одному, он должен был вести прыжок, то есть направлять тех, кто шагнет вслед за ним.

Ирина Нарова присоединилась к группе слишком поздно, и Энди Смит не успел пройти с ней необходимый курс подготовки к HAHO — затяжным прыжкам с парашютом с большой высоты, позволявшим совершить десантирование точно в заданную точку. Именно к этому средству решили прибегнуть в качестве начала экспедиции.

Джегера ожидал не просто прыжок HAHO, а тандем-прыжок. Это означало, что в бездну с высоты в 30 тысяч футов он шагнет с пристегнутым к его телу другим человеком — Ириной Наровой. Это означало, что успокаивающая музыка ему понадобится, как никогда прежде.