Беар Гриллс – Грязь, пот и слезы (страница 44)
Его подкидывало и кувыркало, и вдруг маленький выступ остановил его падение. Затем он услышал голоса людей – приглушенные и странные. Мик попытался им крикнуть, но голос его не слушался. Потом его окружили восходители, которые находились на Южной седловине, прикрепили его к веревке и крепко удерживали. Его сотрясала неудержимая дрожь.
Спустя сорок восемь часов Мик и Нейл добрались до нас в лагерь 2. Оба были в ужасающем состоянии, их трудно было узнать. Мик просто сидел, обхватив руками бессильно повисшую голову. Все было ясно без слов.
Вечером, когда мы собирались ложиться спать, Мик слегка толкнул меня. Я обернулся и увидел на его лице улыбку.
– Беар, в следующий раз давай я выберу, куда мы поедем в отпуск, хорошо?
У меня началась истерика, с безумным хохотом и слезами. Видимо, это была разрядка. Какой ужас я пережил за эти часы!
На следующее утро Мик, Нейл и Джеффри отправились в базовый лагерь. Их попытка не удалась. Мик мечтал поскорее покинуть эту гиблую гору и оказаться в безопасности.
Когда они уходили по ледопаду, я долго смотрел им вслед и надеялся, что не допустил ошибку, решив остаться в лагере.
Чем дольше ты находишься на высоте, тем больше слабеешь. Между акклиматизацией и ухудшением состояния грань очень тонкая. Я предпочел пренебречь ухудшением и подождать – на случай, если у нас состоится еще один штурм вершины. Кто-то находил это смелым поступком, но чаще люди говорили, что это было просто глупо.
Скорость перемещения тайфуна упала, так что он мог добраться сюда только через два дня. Но все равно он приближался, да и два дня – недостаточный срок для того, чтобы добраться до пика и возвратиться. Поэтому я обещал Генри и Мику, что если тайфун и дальше будет идти к нам, то я тоже спущусь в базовый лагерь.
Следующие несколько дней проходили в напряженном ожидании сеансов связи с базовым лагерем – мне сообщали прогноз погоды. Я отчаянно ждал, когда же появятся сведения о том, что тайфун уходит в сторону.
В первый день сообщили, что он стоит на месте. Назавтра – то же самое. Поэтому я согласился подождать еще немного. Все зависело от того, каким будет прогноз на следующий день.
И вдруг в 12:02 ночи заработала рация.
– Беар в лагере 2. Это Нейл. У тебя все о’кей?
Его голос звучал ясно и громко.
– Жду не дождусь новостей, – ответил я улыбаясь. Он знал, что я имел в виду.
– Тогда слушай. У меня для тебя метеосводка и имейл от твоей семьи. Что хочешь сначала – хорошую новость или плохую?
– Давай сначала плохую.
– Ну, погода по-прежнему паршивая. Тайфун снова пришел в движение и направляется в нашу сторону.
Если он завтра не поменяет направление, тебе придется немедленно спускаться. Прими мои сожаления.
– А хорошая новость? – с надеждой спросил я.
– Твоя мама прислала через метеослужбу сообщение. Говорит, что все ваши домашние животные здоровы.
Клик.
– Ладно, валяй дальше. Это не та новость. Что еще?
– Ну, они думают, что ты все еще в базовом лагере. Пожалуй, так для них лучше. Поговорим с тобой завтра.
– Спасибо, дружище. Да, и помолись за изменение погоды. Это будет наш последний шанс.
– Ладно, Беар. Смотри не начни там сам с собой разговаривать. Конец связи.
Мне предстояло ждать еще целые сутки. Я с досадой замечал, что все больше слабею в ожидании новой попытки штурма. Я уже стал сомневаться и в себе, и в своем решении ждать погоды на такой высоте.
Задолго до рассвета я вылез из палатки. Было 4:30 утра. Я сидел у входа в палатку, дожидаясь восхода солнца, и представлял себя на самом пике этой неприступной и такой надменной вершины.
«Вступлю ли я когда-нибудь в мертвую зону, что начинается за лагерем 3?»
К 10:00 я уже ждал у рации. На этот раз меня вызвали рано.
– Беар, твой Бог улыбнулся тебе! Готово! – возбужденно сказал Генри. – Циклон свернул на восток. У нас есть маленький просвет. Говорят, через два дня снова поднимется ураганный ветер. Как ты себя чувствуешь? У тебя еще остались силы?
– Ничего, держимся! Да, хорошо, даже прекрасно. Поверить не могу!
Я вскочил на ноги, зацепился за веревку, которой крепилась палатка к колышку, и завопил от радости.
Наконец-то закончилось это долгое и тоскливое ожидание!
Глава 87
Мне всегда нравилось высказывание Джона Кеннеди: «По-китайски «кризис» изображается двумя иероглифами. Один означает опасность, а другой – возможность, шанс, перспектива, альтернатива».
Оглядываясь на свою жизнь, я замечаю, что после каждого критического момента я становился еще сильнее. И теперь передо мной открылся путь к тому, что меня так влекло: опасность, но и огромный шанс. Моему волнению не было предела.
Нейл уже готовился подняться ко мне. Мик, счастливо избежавший гибели, благоразумно оставался в базовом лагере. Но мое время пришло!
В тот вечер в лагере 2 снова было полно друзей. Здесь были Нейл, Джеффри, Майкл, Грэхем, Карла и Алан. Но Карле подъем в лагерь дался очень тяжело, и это было видно по ее измученному и похудевшему лицу.
Да и как могло быть иначе? Ведь она провела на Эвересте уже три месяца и только несколько дней назад была в четырехстах футах от пика!
Завтра начнется наше самое главное сражение.
В ту ночь моя маленькая палатка, где я в одиночестве провел пять дней, вдруг стала тесной и шумной – вместе со мной туда втиснулись Нейл, Джеффри и Грэхем.
Я старался пить как можно больше кипяченой воды – это было необходимо, чтобы справиться с предстоящими трудностями. Поэтому я все время пил и без конца прибегал к специальной бутылочке, но все равно моча у меня была темного цвета. На большой высоте организм с трудом удерживает воду.
У нас выработалась и закрепилась привычка при малой нужде в любых условиях – даже в темноте и при этом рядом чья-то голова – пользоваться специальной бутылкой. У каждого было по две бутылки: одна для мочи, другая для воды. Нужно было как-то запомнить, какая из них для чего предназначена.
В 10:00 вечера мне снова захотелось облегчить мочевой пузырь. Я схватил бутылку, присел на корточки и сделал свое дело, а потом крепко завинтил крышку – во всяком случае, так мне показалось, – снова залез в спальный мешок и постарался уснуть.
Вскоре я почувствовал, что моя одежда набухает влагой.
«Еще не хватало! Воображаю, как будут смеяться ребята, когда узнают, что я описался во сне!» Втихомолку чертыхнувшись, я вылез из спального мешка и опять присел на корточки. Затем посмотрел на бутылку. У горлышка свободно болталась крышка. Темная зловонная жидкость промочила мне всю одежду и спальный мешок. Видно, я недостаточно плотно завернул крышку. Грубая ошибка. Может, это дурное предзнаменование.
С этой мыслью я кое-как заснул.
В 5:45 мы вылезли наружу и уселись на лед, прицепляя кошки.
В полной тишине мы начали взбираться к лагерю 3. Я надеялся, что мы пройдем этот путь быстрее, чем в прошлый раз.
К 10 утра мы были уже достаточно высоко и продолжали упорно и размеренно идти вверх по крутому ледяному откосу. Я откинулся назад и сделал глоток воды из бутылки, которая висела на шнурке, обхватывающем шею. Темп у меня был не очень быстрый, но нормальный. И я чувствовал в себе больше сил, чем в прошлый раз на этом маршруте. Это был хороший знак.
Через пять с половиной часов до палаток лагеря 3 оставалась уже сотня футов. И все-таки мне понадобилось целых двадцать минут, чтобы преодолеть эту маленькую дистанцию.
«Сохраняй терпение и иди. Не обращай внимания на то, что трудно дышать, что немеют ноги, не смотри вниз. Думай только о следующем шаге. Остальное не имеет значения».
Закон физики гласит, что, если ты не стоишь, а двигаешься, пусть даже медленно, в конце концов ты обязательно дойдешь до вершины. Просто на Эвересте это очень трудно. Раньше я даже не представлял, что гора способна внушить тебе почти непреодолимое желание отказаться от штурма, сдаться.
Я не сдавался, но готов был отдать все, что угодно, только бы не чувствовать этой страшной боли и слабости. Я заставлял себя не думать о них, не замечать. Так началась эта борьба, которую я вел сам с собой следующие двое суток, – и без передышки.
Совершенно обессиленные, мы заползли в палатку, занесенную снегом, выпавшим за предыдущую неделю. В этой палатке, приткнувшейся на маленьком ненадежном выступе, нас было четверо – испуганных, страдающих от страшного холода, головной боли, жажды и судорог.
Не раз мне приходилось радоваться, что в армии я привык жить в тесноте. Эта привычка здорово помогала мне и во время экспедиции, и в дальнейшей жизни. И, конечно, я радовался тому, что рядом со мной был Нейл. Когда общаешься с хорошим человеком, поневоле набираешься от него хорошего. И это здорово.
И еще одно, чему научила меня армия, – это бодрости духа в самый напряженный момент, когда вокруг тебя все подавлены, ослаблены морально и физически.
Именно когда все очень тяжело и беспросветно, необходимо собрать все силы, поднатужиться и заставить себя преодолеть все трудности. Урок простой, но очень важный для жизненного успеха. Я часто замечаю эту способность собраться, сосредоточиться у моих друзей, а уж на Эвересте от нее зависит буквально все.
Отправляясь наверх, Карла пообещала Генри, что пойдет дальше только в том случае, если не будет ветра. Генри знал, что измученная Карла одолеет восхождение только в благоприятную погоду. В 6 часов вечера по рации раздался его голос из базового лагеря: