Беар Гриллс – Грязь, пот и слезы (страница 39)

– Я приеду в Лондон раньше тебя, – заявил я.

– Как бы не так, – улыбнулась она. («Но твой азарт мне нравится!»)

Разумеется, выиграла она. Мне понадобилось десять часов, чтобы добраться до Лондона, и в десять часов того же вечера я постучал в ее дверь.

Она открыла дверь, уже одетая в пижаму.

– Черт возьми, ты была права! – со смехом сказал я. – Поедем куда-нибудь, поужинаем.

– Но, Беар, я в пижаме.

– Я вижу, и она тебе изумительно идет! Набрось пальто, и пойдем.

Она так и сделала.

Наше первое свидание – и Шара в пижаме. Вот это девушка!

С тех пор мы почти не расставались. Днем я писал ей длинные любовные письма и постоянно упрашивал взять отгулы.

Мы катались на роликах в парке, а на выходные я возил ее на остров Уайт.

Мама с папой давно перебрались жить в старый дом деда в Дорсете, а наш коттедж на острове сдали каким-то жильцам. Но рядом с домом по-прежнему стоял старый бабушкин фургон на колесах, скрытый густыми зарослями, и при желании любой из наших родственников мог незаметно пробраться в него.

Полы в нем сгнили, в ванной обитали разные жуки и насекомые, но нас с Шарой это не смущало. Лишь бы быть вместе – это было невероятное счастье.

Через неделю я уже точно знал, что она создана для меня, а через две недели мы признались друг другу в любви.

Я понимал, что теперь мне будет очень трудно уехать на Эверест на три с половиной месяца. Но я обещал себе, что если останусь живым, то непременно женюсь на этой девушке.

Глава 77

Тем временем продолжалась лихорадочная суета с подготовкой длительной экспедиции на Эверест.

К нам с Нейлом захотел присоединиться мой давний друг Мик Кростуэйт, и его включили в состав британской команды. Мы с Миком вместе росли на острове Уайт, ходили в начальную школу, потом учились в Итоне и много раз поднимались в горы.

Сколько я помнил, Мик всегда отличался физической силой и волевым духом. В девять лет он один выигрывал схватку за мяч в регби, благодаря чему наша школьная команда всегда выходила в победители. После окончания университета он с легкостью прошел невероятно тяжелые военные учения.

Мик всегда был надежным товарищем, и я обрадовался, что он пойдет со мной на Эверест. Таким образом, наша группа была окончательно укомплектована.

Отправление было запланировано на 27 февраля 1998 года.

Поскольку наша команда была небольшой, мы решили примкнуть к более крупной экспедиции, возглавляемой Генри Тоддом, который организовал маршрут для Ама-Даблам.

По плану мы должны были совершить восхождение на Эверест с непальской стороны, по юго-восточному гребню. Это был самый первый маршрут, по которому шли Хилари и Тенцинг, и один из труднейших. Факт этот не остался не замеченным мамой.

К тому времени из ста шестидесяти одного альпиниста, погибших на Эвересте, сто один погиб именно на этой трассе. Мы с Миком решили выехать примерно на месяц раньше Нейла и Джеффри Стэнфорда (последнего члена нашей команды), чтобы как можно дольше потренироваться на высоте, прежде чем начнется само восхождение.

На аэродроме у меня состоялось полное слез прощание с Шарой, и мы вылетели в Непал.

Скоро для нас с Миком должен был начаться тяжелый период акклиматизации.

Акклиматизация проводится для того, чтобы организм приспособился нормально функционировать при уменьшении концентрации кислорода в воздухе. Для этого необходимо набирать высоту постепенно, с большой осторожностью. Когда начинаешь подниматься слишком быстро, на определенной высоте может развиться горная болезнь, последствия которой, скорее всего, станут убийственными. Если неправильно пройти этап акклиматизации, в любой момент могут проявиться симптомы этой болезни: отек мозга, потеря сознания и кровотечения в глазном дне, в сетчатке. Так что скалолазание сродни игре с огнем – так же опасно и непредсказуемо.

На север от Эвереста до самого горизонта простирается Тибетское нагорье. К югу вплоть до долин Непала тянется гигантская и мощная гряда Гималаев. На всей планете нет более высокой точки, чем Эверест.

Но прежде чем добраться до пика, скалолаз должен преодолеть тысячи футов скал, покрытых снегом и льдом, на которых погибло множество восходителей. И вот почему.

Юго-восточный склон Эвереста, начиная от вершины, представляет собой крутую гладкую стену из скал, покрытых льдом. Она ведет к узкому ущелью – кулуару, заполненному снежным порошком, затем спуск идет дальше вниз, где на расстоянии трех тысяч футов от вершины находится перевал, так называемая Южная седловина.

Эта седловина, где должен был расположиться наш лагерь 4, соединяет две гигантские вершины, с севера Эверест, а с юга Лхоцзе.

Большую часть восхождения, рассчитанного на полтора месяца, у нас должен был занять подъем к Южной седловине.

За Южной седловиной начинается крутой спуск, ледяная стена в пять тысяч футов, – это склон Лхоцзе. Приблизительно в середине этой стены во льду будет вырублен наш лагерь 3.

Стена эта упирается в самый высокогорный в мире ледопад. В центре его будет устроен лагерь 2, а в его конце – лагерь 1. Этот громадный язык изо льда называется Долина Молчания.

Ледопад стекает через крутой вход в долину, где лед начинает с грохотом ломаться, разлетаясь на громадные глыбы, которые со страшной скоростью летят вниз.

Это можно сравнить с тем, как река, попадая в узкое ущелье, начинает бурлить и пениться. Только здесь вода превращена в крепчайший лед. Огромные блоки льда, иногда размерами с дом, с грохотом медленно скользят по склону.

Этот поток льда около пятисот ярдов шириной, ледопад Кхумбу, представляет собой самый опасный участок восхождения.

И наконец, у его начала находится базовый лагерь Эвереста.

Мы с Миком в течение этих нескольких недель тренировались, поднимаясь на относительно невысокие вершины Гималаев, чтобы акклиматизироваться и прочувствовать серьезность предстоящей нам задачи.

Забираясь все выше в горы, однажды мы оказались на высоте семнадцать тысяч четыреста пятьдесят футов, у кромки ледопада Кхумбу, откуда, собственно, и начинается подъем на Эверест.

Мы раскинули свои палатки в базовом лагере; через два дня должны были прибыть остальные члены нашей команды.

Закинув голову, мы часто смотрели на далекую вершину Эвереста, и мне становилось жутковато. Хотелось поскорее начать восхождение, тяжелее всего дается ожидание.

Никогда еще я не испытывал такого ужаса, волнения и тревоги – и недостатка кислорода.

И это еще до начала подъема и на сравнительно небольшой высоте.

Я решил не заглядывать вперед и полностью настроился на многодневный напряженный труд, готовый ко всем тяжелым последствиям высоты.

И если восхождение обойдется без них, это нужно воспринимать как великое снисхождение со стороны горы.

Во всяком случае, я не обманывался – восхождение будет невероятно трудным и сложным.

Глава 78

Наконец прибыли Нейл и Генри – экспедиция началась.

К этому времени базовый лагерь заполнялся альпинистами из разных стран, от Сингапура до Мексики и России. Примерно сорок альпинистов, и в том числе могучий и веселый восходитель из Боливии Бернардо Гуарачи.

Каждому не терпелось рискнуть всем ради штурма вершины.

Но не все вернулись живыми.

От этих отважных, загорелых и мощных атлетов исходила ощутимая энергия – энергия стремления к цели. Альпинисты готовили снаряжение, обсуждали маршруты и тактику восхождения.

В нашу группу под командованием Генри Тодда, отвечающего за снабжение и маршрут, входили врач Энди Лэпкасс и Карла Уилок, молчаливая, дружелюбная и очень смелая девушка, мечтавшая стать первой мексиканкой, покорившей Эверест.

Еще к нам присоединился австралийский альпинист Алан Сильва. Блондин могучего сложения, он был скуп на слова, очень серьезен и сосредоточен. По нему сразу было видно, что он приехал не для развлечения, а полон решимости достичь своей цели.

Был также бритт Грэхем Ратклиф, который уже поднимался на Эверест по северному склону. Откровенный и добродушный, он хотел стать первым бриттом, который поднялся на Эверест по обоим склонам.

Джеффри Стэнфорд, гвардейский офицер, тоже из Великобритании, был опытным альпийским скалолазом, а теперь собирался впервые совершить попытку штурма Эвереста.

И наконец, Майкл Даун, один из самых известных альпинистов Канады. Веселый, опытный, загорелый и обветренный, как все высотники, он сразу мне понравился, хотя порой казалось, что он уже предчувствует неудачу.

Эверест внушает страх даже самым отважным восходителям.

Проводниками нашей интернациональной команды были непальские шерпы во главе с сирдаром, то есть руководителем, Ками.

Выросшие в Гималаях, эти шерпы отлично знают Эверест. Большинство из них в течение многих лет поднимаются на гору с экспедициями, несут запасы продуктов, кислородные аппараты, палатки и снаряжение для высотных лагерей.

Каждому из нас предстояло подниматься с довольно внушительным по объему и весу грузом. Это продукты, вода, примус, канистры с топливом, спальный мешок, свернутый матрас, головной фонарь, батарейки, рукавицы, перчатки, шапка, куртка на пуху, ботинки с шипами, снаряжение, веревки и ледоруб.

Дополнительно к этому стандартному грузу шерпы тащили еще по мешку с рисом или по два баллона с кислородом.

Они были необыкновенно сильными и выносливыми и гордились тем, что несли жизненно необходимые запасы, которые были не под силу самим альпинистам.