Беар Гриллс – Грязь, пот и слезы (страница 22)

Мы взбирались все выше, и инструктор давал нам советы и подсказки, учил всем сложностям: как правильно ориентироваться, как вырыть в земле укрытие.

Я все это жадно впитывал.

Рекруты по очереди определяли с помощью компаса направление каждого следующего отрезка, после чего снова двигались в путь.

За десять часов мы преодолели около восемнадцати миль, то поднимаясь в гору, то спускаясь в долину.

Тяжелый груз придавливал к земле, подошвы ног горели огнем, но мы упорно шли дальше и чувствовали себя героями.

На одном из высочайших пиков Уэльса мы впервые испытали восторг покорения настоящей вершины – впоследствии нам суждено было весь его излазить. Сложность восхождения на него словно олицетворяет трудность отбора в САС, так что его хорошо знают и помнят все рекруты.

Наконец мы расположились в лесу у подножия этого пика на двухчасовой привал. От перенесенного в течение целого дня напряжения я пропотел до нитки, но был доволен собой и возбужден.

Мы ожидали наступления темноты, когда должно было начаться первое учение по ночной ориентировке.

Глава 41

С наступлением ночи группами в несколько человек мы отправились в темный лес с заданием обнаружить первый контрольный пункт.

Идти в темноте по высокогорью было очень трудно, вскоре мы стали спотыкаться, проваливаться в канавы и невидимые во тьме болота.

Нам предстояло стать большими специалистами в ночном ориентировании, но пока что наши тела, зрение и инстинкты были необученными и неуверенными.

Но я заметил, что идущий с нами инструктор ни разу не споткнулся. Только мы, рекруты, то и дело запутывались в траве, попадали ногой в щели между камнями.

Видно было, что опытные спецназовцы давно уже освоили науку двигаться в темноте.

Мне ужасно хотелось так же уверенно владеть этим искусством, но было ясно, что это приходит только с опытом, так что, судя по всему, недостатка в практике передвижения по пересеченной местности в темноте у нас не будет.

Наконец мы, промокшие и измотанные, дотащились до последнего контрольного пункта в высокогорном лесу. Я стащил с себя рюкзак, привязал концы одеяла к двум близко растущим деревьям и, рухнув в этот импровизированный гамак, мгновенно вырубился.

Через два часа, в 5:55, мы выстроились вдоль тропы, ведущей вверх на один из высоких пиков, до которого было около шести миль. В рассветной мгле над нами едва виднелась его вершина.

Взглянув налево, на нестройную колонну рекрутов, перед каждым из которых лежал на земле его рюкзак, я заметил, что из-за холода ребята застегнулись на все пуговицы.

Мы стояли в армейских войлочных шапках и в непросохшей форме, вытянув по бокам руки со стиснутыми в кулак пальцами, чтобы они не так мерзли, и окутанные облачками пара от дыхания.

Новые армейские ботинки больно сжимали ступни, натертые и распухшие от частых ушибов о камни.

Сержант-майор выкрикнул:

– Не отставать, если хотите пройти этот курс!

И быстро зашагал по тропе.

Ребята отталкивали друг друга, чтобы оказаться впереди. Но не отставать от сержанта означало почти бежать, а я понимал, что долго бежать не смогу.

Каждый шаг давался с огромным трудом, и по мере того, как подъем становился все более крутым, я все больше слабел. Силы мои были на исходе, я сильно потел, дыхание было прерывистым и частым.

«Сейчас важно показать себя с лучшей стороны, – твердил я себе. – Только не отставать, ни на шаг не отставать!»

Я сознавал: отставание будет роковым.

Я окажусь в кучке остальных рекрутов и уже не смогу выдержать быстрый темп.

Каким-то образом я оказался в группе передовых ходоков, чья энергия передавалась мне и помогала мне держаться, несмотря на стремительный темп и крутой подъем.

Когда мы достигли вершины, я был одним из немногих, кому удалось не отстать от сержанта, и изо всех сил старался сохранить это положение во время спуска по другой стороне горы.

Весь путь вниз по крутым горным тропинкам я проделал бегом.

В результате мы оказались у подножия горы на добрых двадцать минут раньше остальных рекрутов.

Когда вся наша группа была в сборе, инструктор заявил, что очень нами недоволен и что если мы серьезно намерены пройти отбор, то пора начать поработать по-настоящему.

Он приказал нам оставаться на месте и дал знак грузовикам отправляться, а мы провожали их тоскливыми взглядами.

– Поворачивайте назад, ребята! Машины будут ждать вас у противоположного склона. За два часа вы должны проделать обратный путь вверх по горе и вниз, к грузовикам. Те, кто не уложится в это время, возвращаются домой.

Сморгнув выступившие слезы, я повернулся лицом к высокой горе.

Не давая себе расслабиться, я опередил остальных ребят из нашей группы и стал быстро подниматься вверх, полный решимости держаться первым.

Минут через двадцать мы достигли вершины, а сержант уже стоял там, подмечая, кто идет впереди, а кто плетется сзади.

Он махнул рукой на крутой склон.

– Спускайтесь вниз, ребята, грузовики скоро подойдут. Должен сказать, приятно было видеть, что кое-кто из вас уже готов работать по-настоящему. – И кивком он указал на тех, кто пришел первыми, в числе которых были и мы с Тракером.

Не успев передохнуть, мы пустились бегом вниз.

Взмокшие от пота, мы из последних сил забрались в грузовики и, распластавшись на дне, облегченно перевели дух. Затарахтели двигатели, и мы двинулись в южном направлении.

Последнее задание еще раз перевалить через гору было просто очередной проверкой. Инструктор хотел посмотреть, кто из кандидатов в тот момент, когда все уверены, что на сегодня испытания окончены, способен повернуть назад и найти в себе силы идти дальше, а кто сразу падает духом и обмякает.

Если не подвергнуть человека такой проверке, невозможно угадать, как он отреагирует на такой приказ.

Я же думал только о том, что первый этап отбора уже пройден.

Дальше начиналось самое трудное.

Глава 42

Как получается, что ты лежишь на металлическом полу армейского грузовика в состоянии полного изнеможения, дышишь выхлопными газами и при этом чувствуешь себя совершенно счастливым?

Но почему-то именно в этот момент, когда, успешно пройдя очередное испытание, ты забирался в спальный мешок, к тебе приходило осознание, что это стоило всех усилий и страданий.

Еженедельные ночные учения проходили по обычному плану: бег, упражнения для развития и укрепления различных групп мышц, в том числе изнурительные круговые тренировки, бег с напарником на закорках и марш-броски с полной выгрузкой, а также занятия по чтению карты, медицине и владению оружием.

Как рекруты, мы носили обычную зеленую армейскую форму. И невольно с завистью посматривали на уверенно расхаживающих по лагерю опытных спецназовцев, на куртках которых красовались разные значки.

А мы, новобранцы, еще ничего не знали и сами ничего не значили. Мы были просто серой массой. Не больше и не меньше.

С затаенным восхищением я смотрел на лихо заломленные береты и пояса с «крылатым кинжалом», которые носили ребята из спецназа. У меня начинало формироваться истинное представление о том, каким трудом они заработали право на эти знаки отличия.

Приближался очередной уик-энд. Я не успел до конца залечить свои болячки, восстановить силы и полностью прийти в себя после предыдущих учений, а в сердце уже нарастали страх и волнение перед будущими испытаниями.

Ведь мало кто способен с радостным нетерпением ждать того дня, когда тебе предстоит снова и снова переносить невероятные физические и нравственные нагрузки.

Около часа ночи зеленый армейский грузовик остановился на площадке у подножия горы, где завывал ледяной ветер и вовсю хлестал дождь.

Мы пытались найти участок ровной земли, чтобы немного поспать. Но уснуть было невозможно, и мы, попарно забившись в канавки, которые быстро заполнялись водой, кое-как перемогались, дожидаясь рассвета, до которого оставалось пять часов.

В 5:55 мы под проливным дождем выстроились в шеренгу. Офицер сказал, что нам предстоит последний марш в сопровождении инструкторов, и напомнил, чтобы мы внимательно слушали и запоминали все их уроки, советы и наставления.

Он передал командование инструкторам и ушел. Инструкторы сразу приказали нам следовать за ними. Они бросились бежать по крутому участку заболоченной земли и за несколько минут оказались далеко впереди нас. Там они остановились и ждали, пока мы медленно приближались к ним, прыгая по кочкам и оступаясь в лужи.

Мы промокли до нитки, перепачкались в грязи и еле волочили ноги, сгибаясь под тяжестью вещмешков.

А наши инструкторы были свежими и полными сил. Они не кричали и не злились на нас, неизменно оставаясь бесстрастными.

Я никак не мог понять – как им удалось за столь короткое время промчаться около мили по крутому болотистому откосу и выглядеть такими бодрыми и невозмутимыми.

Они спокойно объяснили, что как минимум такую скорость мы должны будем показать во время отбора. Стараясь об этом не думать, я решил держаться вплотную к ним.

Мне стало ясно, что между новобранцем и профессиональным спецназовцем лежит огромная пропасть.

Мы снова побежали, и вскоре, когда я поймал ритм движения, почувствовал прилив сил.