Беар Гриллс – Дьявольское cвятилище (страница 11)

А позволить кому-то подойти близко не входило в планы Наровой.

У «Браун, Смит и Хадсон» был контракт на обслуживание внешней части башни «Аль-Мохаджир». Далеко не самое высокое здание в Дубае, но тем не менее семьдесят семь этажей сверхсовременной монолитной конструкции из усиленного стекла и стали. Компания отвечала также за безопасность внутренней части здания, однако Нарова не планировала пробираться на встречу подобным образом.

Такой план слишком очевиден. Ей пришлось бы проходить мимо большого числа охранников.

Потому-то она и вышла до рассвета, поднявшись на внешнем лифте, предназначенном для доставки рабочих на крышу здания. Достать код доступа к лифту у одного из них оказалось просто, особенно с учетом того, что он был пьян и уверен в том, что Нарова собирается заняться с ним самым грязным и разнузданным сексом на семидесятом этаже.

Дальше семидесятого лифт не ехал.

Этажи с семьдесят первого по семьдесят седьмой представляли собой выносную конструкцию на консольных балках, благодаря чему вершина башни «Аль-Мохаджир» выглядела подобно распустившемуся цветку. Это было сделано для того, чтобы верхние этажи заслоняли нижние от палящего солнца. Во внутренней части цветка раскинулся обширный сад, дополненный зарослями древовидных папоротников.

Попасть на верхние этажи, нависавшие над городом, можно было, только вскарабкавшись. Поначалу Нарова думала о том, чтобы просто притвориться промышленным альпинистом, моющим или осматривающим на предмет повреждений окно зала, в котором должна пройти встреча.

Однако возникла одна проблема: для полной уверенности ей нужна была запись голоса человека, на которого она охотилась.

Чем больше она изучала фотографии Иссельхорста — Нарова загрузила некоторые снимки с его телефона на свой ноутбук, чтобы иметь возможность рассмотреть их в максимальном разрешении, — тем больше убеждалась в том, что на них запечатлен человек, которого она искала. И все же он изменился. Несильно, но достаточно для того, чтобы не быть легко узнанным.

У Наровой имелось предположение относительно того, как ему удалось так хитро изменить внешность, однако это делало его изобличение более сложной задачей. Его глаза — глаза убийцы — казалось, остались прежними, однако она не могла быть полностью в этом уверена. Ключом ко всему должен стать голос: пластические хирурги могли изменить что угодно, но не голосовые связки.

А это означало, что ей нужна запись.

Сделать ее через несколько дюймов закаленного звукоизолирующего тройного стекла не представлялось возможным. Нужно пробраться внутрь конференц-зала или хотя бы протолкнуть туда микрофон.

Как и в большинстве небоскребов, система безопасности в башне «Аль-Мохаджир» работала по принципу «чем выше этаж — тем слабее контроль». На первом этаже это был настоящий Форт-Нокс[19]: металлодетекторы, тщательная проверка документов, обыски на входе, камеры видеонаблюдения на каждом шагу. Попасть в лифт было не проще.

Но стоило добраться до семьдесят седьмого этажа — и от всего не оставалось и следа. Охрана, по-видимому, считала, что если уж ты забрался так высоко, то у тебя есть полное право там находиться.

На том и основывался ее план.

Нарова высунулась из лифтовой клети, потянулась и закрепила первые две присоски прямо на стекле, держась за соединявшую их крепкую алюминиевую рукоятку. Убедившись, что присоски держатся прочно, она защелкнула фиксаторы.

Созданные для строительных работ приспособления в виде присосок позволяли относительно безопасно переносить большие оконные стекла — незаменимая вещь при строительстве небоскребов со сложной конструкцией. Однако отличающаяся широким кругозором мировая военная элита сообразила, что подобные устройства также дают возможность взбираться на самые неприступные здания.

Нарова потянулась выше, закрепив еще одну двойную присоску и проверив, выдержит ли та ее вес. Каждое из устройств было рассчитано на сто килограммов. Нарова при росте пять футов девять дюймов[20] весила меньше шестидесяти.

Третью присоску она закрепила на уровне бедер, чтобы использовать ее в качестве опоры для ног. Затем она стала карабкаться вверх, пока не соприкоснулась со стеклом в трех точках — ноги стояли на нижней присоске, а вес поддерживался тонкими тросами для скалолазания, пропущенными через две средние. Она взяла последнюю присоску, изо всех сил потянулась вверх и закрепила ее.

Сделав это, Нарова осторожно повисла над пропастью.

Принцип был прост: две средние присоски удерживали ее вес, а на нижнюю она опиралась ногами. Затем она, изо всех сил потянувшись вверх и вперед, перемещала верхнюю присоску, после чего, перенеся вес на нее, начинала двигать нижние приспособления.

Затем все повторялось снова.

Работа была очень кропотливой. Она требовала спокойных рассчитанных движений, позволявших ногам и присоскам делать свое дело.

Действуя таким образом, Нарова продвинулась вверх по стеклу на несколько футов, следя за тем, чтобы случайно не зацепиться ни за что туго набитой сумкой со снаряжением, которую она для удобства надела спереди. За спиной у нее висел еще и рюкзак, но, если все пойдет по плану, он ей не понадобится. Оконные стекла были установлены под наклоном тридцать градусов. Карабкаться под таким углом семь этажей, общая высота которых составляет примерно сто футов, — очень непростая задача.

Непростая, но выполнимая, если она сохранит темп и будет проходить одно большое окно за раз, прилипая к нему подобно гигантскому пауку.

13

Проползая по окну семьдесят второго этажа, Нарова заметила, что горизонт начал окрашиваться синим: примерно через час должно начать светать. У нее оставалась еще куча времени, чтобы забраться на крышу. В этом городе никогда не становилось по-настоящему темно: сияние ярко освещенных небоскребов давало ей достаточно света для того, чтобы карабкаться.

Она предпочла взбираться на здание ночью в основном из-за жары. С рассветом температура и влажность повысятся, а палящее дубайское солнце, отражаясь от оконных стекол, сделает ее задачу практически невыполнимой.

Ночью хотя бы относительно прохладно.

Удаляясь от безопасной лифтовой клети, она чувствовала, как ее сердце начинает биться сильнее. Она следила за тем, чтобы ее в каждый момент передвижения удерживали хотя бы три присоски, и все же висеть на стеклянной стене было страшно.

Этой технике лазанья она научилась в Англии благодаря Уиллу Йегеру. После того как им удалось остановить Каммлера, Йегера пригласили на парад по случаю выпуска королевских морских пехотинцев, обучавшихся в Центре специальной подготовки в Лимпстоне, известном также как ЦСПКМ.

Восемнадцать парней только что закончили изнурительный тридцатидвухнедельный курс отбора и были готовы получить вожделенные зеленые береты.

Йегер, сам в прошлом офицер спецназа, попросил Нарову присоединиться к нему на церемонии. Он хотел взять с собой жену, однако в последнюю минуту понял, что ее поведение в эти дни слишком непредсказуемо.

После освобождения Рут Йегер начала все сильнее замыкаться в себе, оттолкнув большую часть родных и друзей. Йегер сам сказал об этом Наровой в одно из редких спокойных мгновений. Он не признался, что Рут становится все более агрессивной и склонной к резким перепадам настроения, однако Нарова знала от других, и ей было больно осознавать, что Йегеру приходится быть громоотводом — и морально, и физически.

Мускулистая фигура, слегка длинноватые темные волосы, серые глаза и волчьи манеры придавали Уиллу Йегеру какую-то мрачную привлекательность. И со временем Нарова попалась на его удочку. Они с Йегером чрезвычайно сблизились.

Она тосковала по нему. Мечтала о нем. Верила в него.

А затем его жена вернулась из мертвых.

Что ж, в жизни разное бывает. Нарова не держала на Йегера зла и приняла его приглашение в Лимпстон просто на всякий случай. Для людей вроде нее, которым сложно сблизиться с кем-либо, надежда жива всегда. А в случае с Уиллом Йегером, как она считала, такая надежда имеет под собой реальные основания.

В ЦСПКМ она узнала: королевские морпехи гордятся тем, что набирают в свои ряды людей, которых они называют умными солдатами. Их девиз — «Королевские морпехи: состояние сознания». Они подчеркивали, что для спецназовца умственные способности не менее важны, чем физические.

— Соображайте быстро, — увещевал командир новобранцев. — Адаптируйтесь и реагируйте первыми.

Закончил он свою речь фразой о том, что «в каждой трудности заключается возможность».

Поначалу Нарова отнеслась к его словам скептически. Она в свое время успела наслушаться от командиров ровно такой же вдохновляющей ерунды. Однако затем ее пригласили взглянуть на тренировку солдат горных подразделений, в числе которых были одни из лучших военных скалолазов мира.

Именно там она и увидела, как можно вскарабкаться на стеклянную стену небоскреба, не используя ничего, кроме экипировки, которая выглядит как обыкновенные строительные инструменты. И, разумеется, когда ей предложили попробовать, Нарова не смогла устоять. После этого она влюбилась в скалолазание на всю жизнь.

Однако больше всего ее впечатлил характер морпехов. Они знали свою задачу, выполняли ее хорошо — и все же в их манерах и поведении присутствовала скромность, которой она раньше не встречала среди военных. Даже неизбежно подшучивая друг над другом, они делали это с уважением.