Базилио – Следак (страница 60)

– Премного благодарен, – отозвался я.

– Все-таки обиделся, – усмехнулся полковник.

– Ничего я не обиделся, – этот Шафиров начал утомлять. Я еще не забыл кому обязан своей службой в органах.

– Служба-то как, нравится? – сменил он тему, наступив при этом на больную мозоль.

– Нравится, – пробурчал я, устраиваясь поудобнее. Судя по никуда не спешащему уходить Шафирову, разговор обещал быть долгим.

Так и вышло, полковник принялся подробно меня выспрашивать о стажировке, о работе в следственном отделе, о расписанных мне уголовных делах, о коллегах и взаимоотношениях в коллективе.

От полного потрошения меня спас заглянувший в палату Головачев.

– Добрый день, Валерий Муратович, – первым делом он поприветствовал высшего по званию, возникшее на его лице удивление от нахождения полковника в моей палате, лишь мелькнуло.

– Добрый, добрый, – развернулся в его сторону вместе со стулом Шафиров. – Беседуем тут с вашим подчиненным. – пояснил полковник свое присутствие. – Пришли к мнению, что Альберту следует усилить физическую подготовку, разумеется, после того как полностью поправится, – огорошил он нас обоих, я даже закашлялся, но тут же скривился от боли в груди. – Вы уж, Илья Юрьевич, проследите за этим.

– Прослежу, – взял под козырек подполковник.

– И, кстати, почему ваш сотрудник ловит преступников в соседнем районе, а не в том, к которому он приписан? – поинтересовался Шафиров.

Головочев не нашелся что ответить на поставленный начальством вопрос и посмотрел на меня. Шафиров, заметив это, также сместил на меня свое внимание.

– Да я там случайно проходил, – пришлось оправдываться. – Меня же никто не предупреждал, что в центре города у нас неблагоприятная криминогенная обстановка, – вернул я любезность за "слабака".

– Что значит неблагоприятная криминогенная обстановка? – вскинулся Шафиров. – Ты где набрался таких формулировок? Ты вообще соображаешь, что говоришь? – вылупил он на меня свои большие темные глаза, доставшиеся ему в наследство от предков. – Советская милиция эффективно борется с преступностью и число преступлений с каждым годом падает! Заруби себе это на носу! – прикрикнул он в конце.

– Чапыра! – предостерег меня от вступления в спор с начальством Головачев.

– Да молчу я, молчу, – пробормотал я, отведя взгляд на окно, в которое опять хлестал дождь.

– И нигде такое больше не ляпни! – предупредил меня Шафиров, нахмурив брови и демонстрируя недовольство. – Надо будет сказать Мохову, чтобы усилил работу с личным составом, тем более, с молодыми сотрудниками. Или вообще на уровне Управления этот вопрос поднять, – пожевывая губами, задумался начальник. – Да, так и сделаю. Комиссия по вопросам политико-воспитательной работы среди личного состава в МВД уже создана. Значит и на местах скоро озадачат с созданием нечто подобного. Так что надо будет проработать этот вопрос, а когда из Москвы придет распоряжение, у нас уже будет все готово, – подвел он итог своим размышлениям и его лицо просветлело.

А я понял, что невольно запустил какой-то процесс.

Шафиров посмотрел на меня уже без неприязни, все же я направил его мысли в нужную сторону, и он придумал, как выслужиться перед московским начальством.

– А за несдержанность будет тебе урок, – заявил он, когда я уже было решил, что пронесло. – Даю тебе поручение, – произнес он, с садистским удовольствием наблюдая за моей не особо радостной физиономией.

– Какое поручение? – тоже не особо весело встрепенулся мой непосредственный начальник.

– Раскрыть серию краж или грабежей в своем районе! – торжественно сообщил нам полковник. – Поработал на соседей, а теперь у себя криминогенную обстановку улучшай, – вернул он мне подачу и торжественно добавил. – Срок тебе – до Дня советской милиции!

– А если до ноября не получится? – обреченно спросил я.

– Что значит не получится? – набирая громкость, принялся стыдить меня полковник. – Ты комсомолец или кто?

Я не ответил, размышлял над тем, почему мне так везет и как с этим бороться.

– И не вздыхай, – одернуло меня начальство.

– Он неделю всего, как в должности утвержден, – попытался урезонить разошедшегося полковника Головачев. – Залог у него хорошо согласовать получилось, значит и серию преступлений по силам раскрыть, – отверг довод начальника следствия Шафиров.

Глава 33

Скукота. Зевая, я отложил последний дочитанный журнал. На моей тумбе скопилась целая гора макулатуры, и это только сегодняшняя порция. Из-за нахлынувшего на меня информационного голода, я прочитал все, что смог отыскать в ведомственной больнице. Всю периодику от газеты "Правда" до профессионального журнала "Советская милиция", даже "Работницей" не побрезговал. Проштудировал ее от корки до корки, но вместо фоток красоток в купальниках в ней зачем-то печатали фото дам за сорок с суровыми лицами.

До попадания в больницу мне было не до скуки, постоянно находилось чем себя занять: то конфликты, то стажировка, то исследование нового для меня мира, а сейчас прямо тоска напала. Ни гаджетов тебе, ни интернета. Из благ цивилизации лишь черно-белый телевизор в холле. Но возле него собиралась публика посерьезнее, лейтенант в их компанию не вписывался. Пациенты здесь были в основном возрастные с хроническими болячками. Из молодых с травмами только я да мой сосед, которого подселили на днях. Тоже лейтеха, но вместо ребер у него была сломана челюсть, да и вся голова обмотана бинтами, отчего он только спал под капельницей, да стонал во сне. Вот и выходило, что поговорить мне было не с кем. И Шафирова выписали, так что даже подтрунивания прекратились. Скукота – одним словом.

Ко всему прочему еще и тело требовало разрядки, а обладательница пышных форм только дразнила.

– Альберт, к тебе пришли, – заглянула она в палату, провокационно выпятив грудь. Сообщив мне эту радостную новость, женщина грациозно развернулась и, покачивая бедрами, вышла в коридор.

Тапком бы в нее запустить, да наклоняться больно.

Кряхтя и поскрипывая кроватной сеткой, я поднялся на ноги и побрел вниз по лестнице. Вчера мне официально разрешили передвигаться по больнице, а утка перекочевала под кровать соседа. И питался я теперь в общем зале на этаже, хоть какое-то разнообразие.

Узкий коридор и небольшое помещение со скамейками вдоль стен, где пациенты общались с посетителями. Посреди него в напряженной позе застыла стройная девушка. Увидев меня, она сделала несколько быстрых шагов в мою сторону, но оказавшись рядом, резко остановилась. Это я выставил перед собой ладони. А то еще бросится сдуру мне на шею, я у меня ребра только начали срастаться. Ее глаза сперва вспыхнули от обиды, но затем в них мелькнуло понимание и они принялись ощупывать меня, пытаясь разглядеть следы травм. Я приподнял пижаму и показал ей бинты. Девушка виновато вздохнула.

– Сильно больно? – спросила она.

– Уже нет, – ответил я, разглядывая посетительницу.

Светлые волосы заколоты назад. Воротник плаща поднят, шея обмотана платком с бахромой. В руках сложенный зонт и объемная сумка. На ногах сапожки на высоком каблуке.

– Извини, не могла прийти раньше, – произнесла она, также изучая меня взглядом. Судя по ее довольному виду, в старой потертой пижаме я был неотразим.

– Раньше бы тебя просто ко мне не пустили, – заверил я ее. Незачем заставлять девушку чувствовать себя виноватой.

Мои слова вызвали у нее слабую улыбку.

– Я принесла тебе яблоки и домашнюю еду, – девушка оживленно начала доставать из сумки гостинцы. Сетку с фруктами и стеклянную литровую банку. – Сама готовила.

– Ты ведь готовишь не хуже мамы? – уточнил я, заинтересованно разглядывая содержимое банки через стекло.

– Даже лучше, – похвасталась она.

– Я проверю, – предупредил я.

– Спасибо тебе, – вместо обсуждения кулинарных талантов, Алина перешла к теме, из-за которой сюда и явилась.

– Пожалуйста, – не стал я изображать скромного рыцаря.

– Как ты себя чувствуешь? – девушка смотрела на меня сочувственно.

– Нормально, скоро бегать буду, – заверил я ее, усаживаясь на скамейку поближе к добыче.

– Мне так жаль. Все ведь из-за меня произошло, – вновь вернулась она к запретной теме. В глазах печаль и раскаяние.

– Алина, хватит, – перебил я ее. – Все уже закончилось, а ребра быстро срастутся.

Девушка села на скамейку рядом, взяла меня за руку и ее пальцы обхватили мои.

Только и осталось, что позавидовать ее ловкости, я даже среагировать не успел.

– Сделай то, что ты тогда не успел, – пресекая мои попытки освободиться от захвата, заявила она.

– Чего сделать? – не понял я.

Вместо слов, она приблизила ко мне лицо.

– Эээ, – разгадал я нехитрый ребус и сдал назад, – мы так-то здесь не одни, – я кивнул на заполненное людьми помещение. Те, к слову, косились на нас не без интереса.

– Да ну их, – легкомысленно отмахнулась она от свидетелей.

– Слушай, я так не могу, – уперся я. Митрошину донесут и мне хана.

– Ты у меня такой скромный, – произнесла девушка, ничуть не обидевшись, а в ее взгляде мелькнула хитринка.

"У меня?!" – вычленил я самое опасное.

– Слушай, Алина, а отец знает, что ты сюда приехала? – попробовал я зайти с другой стороны.

– Мама знает, – улыбнулась она.

– То есть вы это втайне от отца провернули? – добивался я ответа.

Девушка закатила глаза, словно ей приходится выслушивать глупость за глупостью.