Базилио – Следак (страница 50)

– Понял. Как не понять, – его слегка шатнуло. – А деньги?

– Трешка, как придешь и доложишь. А я пока пиво куплю.

– Я мухой, – простимулированный мужик метнулся через дорогу, игнорируя зебру.

А я подошел к окошку, над которым красовалась надпись 'ПИВО', купил две кружки пенного напитка и встал за свободный столик, ожидая возвращения шпиона.

– Полчаса назад домой уехала, – доложился он, жадно пожирая взглядом содержимое стола.

Я молча протянул ему оговоренный гонорар, после чего оставил мужика один на один с недопитым пивом.

Все-таки динамо. Ну ничего, я парень настырный, никуда ты от меня не денешься. Думаю, пришло время навестить дядю Гурама.

– Здраствуй, дорогой, давно не приходил, – радостно встретил меня на рынке продавец роз, расплывшись в искренней улыбке.

– Дела, – дежурно отговорился я, рассматривая цветы в ведрах. В этот раз ассортимент был пошире: вместе с красными розами стояли и белые.

– Белый хорошо идет, – поделился он со мной. – Правильный ты совет тогда дал! Женщины любят разнообразие, – Гурам поднял палец, он вообще при разговоре активно жестикулировал, – как и мужчины, – добавил он и заразительно захохотал.

Из солидарности, я его поддержал.

– Опять белый розы будешь брать? – отсмеявшись, спросил он.

– Нет, в этот раз красные. И мне нужна доставка. Сможешь устроить?

– Конечно, дорогой. Для тебя все что угодно! – заверил меня Гурам.

– Тогда пятнадцать красных роз с огромными бутонами нужно будет доставить завтра к десяти утра вот по этому адресу, – я быстро чиркнул адрес на протянутом Гурамом листе бумаги. Здесь же указал имя получателя.

– На словах что передать? – деловито уточнил он.

– От поклонника, – подумав, я решил быть кратким и таинственным.

Вечер надо было провести продуктивно, тем более, мой настрой на подвиги никуда не делся. Я посмотрел на все те же дешевые часы из наследства – двадцать минут шестого. И куда мне направить стопы? Перебрав в голове варианты, остановился на более реальном и менее затратном – на новой знакомой, швее по имени Наташа, с которой мы знатно покувыркались в прошлые выходные. Почему бы не повторить? Ответив утвердительно, я вновь пошел разыскивать телефон-автомат.

А утром, не выспавшийся и слегка помятый, я, выпроводив девушку, направился на работу. После суточного дежурства, из положенных по закону сорока восьми часов, начальством нам было разрешено отдыхать лишь одни сутки.

'Заявить что ли о своих правах?' – хмуро размышлял я, стоя возле стены на оперативке. Мое кресло занял хрен из Следственного управления ГУВД – Тишков Семен Варленович – именно так представил его нам Головачев. Это был человек лет сорока, с претензией на элегантность. Неплохой костюм-тройка, но ни к нему, ни к рубашке, галстук расцветкой не подходил, да и завязан был на слишком большой узел, отчего смотрелся громоздко на его короткой шее.

Я ему своим безупречным видом сразу не понравился, а как назвали мое имя, так его недовольный взгляд и вовсе потяжелел, пытаясь придавить меня к полу. Не впечатлил – не стал я становиться по стойке смирно и пожирать глазами начальство. Я лишь улыбнулся ему нейтрально и так же дежурно кивнул, показывая, что рад его лицезреть.

– Чтобы больше никаких залогов! – категорично заявил он, ожидающему нагоняй от прибывшего по утру высокого начальства, народу. – То, что сотворил этот ваш новоиспеченный следователь Чапыра – только саботажем и можно назвать! Адвокаты, как с цепи сорвались – несут и несут эти свои ходатайства о применении залога. И все как один ссылаются на позовчерашний случай в вашем отделе! Больше такого допускать нельзя! Я предупреждаю, к нарушителям запрета будем применять меры дисциплинарного воздействия! – разъяснял нам товарищ Тишков политику партии. Лицо его при этом раскраснелось, а глаза лупили по замершим слушателям лучами гнева. – Заключаем под стражу и не умничаем! Всем понятно?! – высокое начальство задержало на мне взгляд. – Следователь Чапыра?!

Можно было, конечно, взбрыкнуть, затребовать письменного приказа, ткнуть начальство носом в уголовно-процессуальный кодекс, в конце концов, заметить, что на 'ты' мы с ним не переходили и призвать высокое начальство к соблюдению субординации. Но зачем выпендриваться сейчас? Если мне будет нужно применить залог, то я его применю. Молча.

– Есть, не умничать! – я вытянулся во фрунт.

И что ему опять не понравилось? Вылупился на меня с прищуром, в глазах подозрение.

– Он все понял, Семен Варленович, – подключился Головачев, тоже заметив неудовлетворенность начальства.

– Надеюсь, – перевел свое внимание на начальника следственного отдела Тишков. – Вы уж, Илья Юрьевич, проследите за этим.

– Проследим, – пообещал Головачев, показав мне при этом кулак.

Я вновь не впечатлился. А вот все остальные коллеги, кажется дышали через раз. Следователи, выпрямив спины, смотрели исключительно в пол. Старшаки что-то пристально рассматривали на столешнице. Журбина словно кол проглотила. Лицо бледное, глаза от недосыпа красные, и, вроде, даже не моргают. А вот с Курбановым мы встретились взглядами. Смотрел он на меня задумчиво.

– Ну ты и придурок, – это было первое, что произнесла Ксения, когда мы вошли в кабинет.

Проигнорировав субъективную оценку коллеги, я занял свое рабочее место. Журбина опять целую стопку уголовных дел подкинула – надо разгребать.

– Думаешь, тебя накажут? – опасливо спросила Ксения, усевшись напротив.

– Может и накажут, но явно за что-то другое. Не идиоты же они, – я безразлично пожал плечами и снял со стопки дел верхнее.

– Тебя что вообще не волнуют последствия? – непонимающе спросила она.

– Конечно волнуют, – я улыбнулся девушке. – И чтобы не переживать, мне срочно нужно заняться делами. Так что не отвлекай меня. Окей? – последнее я произнес уже недовольно.

До Ксении дошло, и до обеда мы работали молча.

Желающих пообедать со мной сегодня было больше, чем обычно. Первым в кабинет ворвался Денис Войченко, следом подоспела Ирочка, а на выходе мы столкнулись с Антоном Сорокиным. Наша начальница предпочитала обедать принесенной из дома едой. А Левашов, вообще, в последнее время из кабинета выползал редко. Так что столик мы заняли впятером.

– Это дело мне расписали, – первым заговорил об интересующей всех теме Сорокин.

– Как здорово! – от восторга Ирочка захлопала в ладоши, позабыв о столовых приборах.

– Вчера Мохов вызывал, решали вопрос с машиной Калугина, – проигнорировав эмоциональный всплеск помощника следователя, продолжил Антон. – Требовал от меня, чтобы я добился от Калугина разрешения на использование автомобиля в служебных целях. Пришлось объяснить, что это залоговое имущество и до суда Калугину не принадлежит, то есть распоряжаться он им не может, – Сорокин помотал головой, вспомнив неприятный разговор. – Пока отступил, но надолго ли? Дурдом в общем с этим делом.

– Извини, что так вышло, – сейчас я говорил искренне. Действительно, неудобно с Антоном получилось. – Может удастся дело мне передать? Кто накосячил, тот пусть и разгребает, – предложил я вариант.

– Если бы, – печально вздохнул Сорокин, – тебя теперь к этому делу на пушечный выстрел не подпустят.

Вздохнув, я занялся первым блюдом – борщом.

– А тебе, вообще, как в голову пришло залог применить? – подключился к разговору Денис.

– В УПК такая мера пресечения указана, – сказал я чистую правду.

– Журбина говорит, что велела тебе заключить Калугина под стражу, – отозвалась Ксения.

– Нет, дело было не совсем так, – в отрицании я помотал из стороны в сторону ложкой. – Журбина сказала, что залог невозможен. Это-то меня и подстегнуло. Решил проверить на практике ее утверждение.

– Проверил, – усмехнулся Войченко, но Ирочка его тихий смешок заглушила.

– Как я хочу быть следователем! – восторженно вскрикнула она. – Я тоже всё буду подвергать сомнению! – торжественно пообещала она. – В этом ведь и заключается работа следователя? Правда? – девушка потребовала от нас подтверждения своим совам, отчего переводила взгляд от одного к другому.

Высказался самый авторитетный.

– Слова начальства подвергать сомнению я бы не советовал, – веско заявил Сорокин.

– Думаешь, Альберта накажут? – затаив дыхание, спросила Ксюша. Все-таки волнуется она за меня.

– Да черт его знает, – отозвался Антон и стал размышлять вслух. – За залог точно нет. Альберт же не нарушил закон, применив его. В УПК такая мера пресечения указана, так же есть санкция прокурора и определение суда. Так что с этой стороны к нему не подкопаться. Но начальству действия молодого следователя явно не понравились. Вон даже из городского примчались с грозными речами. Значит попытаются нашего Альберта приструнить, заставить выкинуть из головы глупости о том, что следователь процессуально-независимое лицо, будут его учить работать с оглядкой на их мнение.

– Попал ты, Альберт, – сделал вывод Денис.

– Но так нечестно, – всхлипнула Ирочка.

– А где вообще есть это честно? – философски заметила Ксения, смотря куда-то в потолок.

Я пережевывал куриный шницель, поэтому в обсуждении не участвовал.

– А ты чего молчишь? – заметил мое выпадение из беседы Войченко.

– Я ем, – ответил я, запив мясо компотом.

– Да ему вообще по ходу насрать, – грубо заявила Ксения и отчего-то на меня обиделась. – Мы за него переживаем, а ему хоть бы хны, – она в раздражении бросила вилку на пустую тарелку. – Непробиваемый он какой-то.