Базилио – Следак (страница 19)

– Не понимаю, о чем вы, – поджав губы, мужчина покосился на дверь за моей спиной.

– О денежном стимулировании и мужских деловых костюмах, – вежливо напомнил я.

– Костюмы в множественном лице? – уточнил портной.

– Ну да, я же объясняю, мне нужны костюмы, – озадаченно выдал я.

– И сколько вам нужно костюмов? – приподнял он бровь, наконец-то показав заинтересованность.

– Ну… – задумался я, – для начала штук пять или шесть.

– Все костюмы одного размера? – уточнил портной, а я начал думать, что разговариваю с идиотом.

– Вы что издеваетесь? Конечно одного, – кажется, я начал заводиться.

– Понятно. То есть все костюмы на вас, – задал он контрольный вопрос.

– А на кого еще? – еще немного и я взорвусь.

– Извините, – дождался я таки дежурной улыбки, – просто обычно ограничиваются заказом одного костюма, несколько костюмов идет в групповых заказах, – пояснил он и тут же проявил уже не ожидаемую мною от него смекалку. – Я так понимаю, ткани на костюмы у вас нет? – букву "ы" в слове "костюмы", портной произнес на распев.

– Правильно понимаете, – поощрил я его кивком, – Мне нужна хорошая костюмная ткань. У вас такая есть?

– Пройдемте.

Портной поднял крышку прилавка, приглашая меня проследовать вовнутрь.

По пути к незамеченной мною ранее двери, он крикнул какую-то Мариночку, велев той вернуться уже на свое рабочее место.

Я ожидал увидеть стеллажи с тканью, но ошибся. В комнате кроме высокого шкафа, еще одной примерочной и пары столов, один из которых стоял посередине помещения, ничего не было.

Мужчина, подошел к шкафу, и достал оттуда сперва один рулон ткани, затем второй, и на этом прикрыл дверцы.

– Это пока все что есть, – пояснил он мне.

– Не густо, – честно прокомментировал я ассортимент, рассматривая и щупая ткань.

Мужчина дежурно вздохнул и развел руками, но заверил, что в июле обязательно что-нибудь подкинут.

– Хорошо, теперь давайте с фасонами определимся, – не стал я углубляться в тему местного дефицита.

Вышел я из ателье спустя час. Сперва спорили по фасону, затем с меня снимали мерки. После чего я упомянул о рубашках и галстуках. Вениамин Анисимович, так звали портного, тут же пообещал мне пошить одни и найти вторые. Настроение его с каждой минутой все улучшалось, а когда я не стал ужасаться выставленной им ценной, оно уже било фонтаном: на лице появилась искренняя улыбка, сменив дежурную, и даже сутулость куда-то исчезла. Так что провожал он меня как лучшего клиента этого года.

Возвращаясь в общежитие я сделал небольшой крюк и зарулил на центральный колхозный рынок – именно так он назывался в это время. Меня интересовали цветы. Нужно было отблагодарить Ефремову Любовь Михайловну за авоську и за поддержку на защите диплома. А вот декан обойдется общим подарком от выпускников. На защите он мне, конечно, помог, зато на распределении знатно подгадил.

Спросив у подвернувшегося прохожего, в какой стороне продают цветы, я прошел по указанному маршруту. Цветочный торговый ряд оказался небольшим и в основном на прилавках стояли ведра с гвоздиками, пара ведер с тюльпанами и столько же с красными розами. Нужного мне не было. Я остановился напротив грузина, что продавал розы.

– Свежие розы, только сегодня на самолете летели, – начал расхваливать он свой товар с характерным южным акцентом.

– Есть такие же, но белого цвета? – поинтересовался я.

– Зачем белый? Красный лучше! Женщины больше любят красный розы!

– Красные мне не подходят, нужны именно белые.

– Что за глупость ты говоришь, дорогой. Красный розы всем подходят! – безапелляционно заявил продавец роз, эмоционально жестикулируя руками.

– Понятно, будем искать, – сказав это, я сделал попытку уйти.

– Подожди, дорогой. Куда спешишь? Объясни, зачем тебе красный? – грузин выскочил из-за прилавка.

Объяснить мне было не сложно. Может что подскажет на счет цветов.

– Розы нужны для женщины-преподавателя, поэтому белые – как знак искренней благодарности и чистых помыслов. Красный же цвет символизирует страсть. Теперь понятно, почему мне красные розы не подходят?

– Как красиво сказал! – восхитился, рядом стоящий, продавец гвоздик. – Есть белый гвоздик! Только для тебя!

– Вано! Мужчина хочет розы! Будут ему розы! – встрепенулся продавец роз, пресекая попытку увести клиента.

– Белые, – напомнил я.

– Белые, белые, мамой клянусь, – побожился продавец.

– Значит так, – начал я объяснять заказ, раз мне обещали, что розы будут непременно белого цвета, – мне нужно девять, а лучше одиннадцать белых роз с крупным бутоном на длинном стебле. И чтобы шипы были срезаны, а листва зеленая и густая.

По мере произнесения мною слов, глаза грузина расширялись, рот приоткрывался, а кепка приподнималась, и в конце он не выдержал.

– Что-то еще?

В его голосе послышалась издевка или это такой звуковой эффект от акцента?

– Доставить цветы нужно будет через день к десяти часам утра к главным воротам университета, – добавил я.

– Какой серьезный клиент! – прокомментировал продавец гвоздик, продолжая греть уши.

– Двести рублей, – озвучил продавец роз цену.

– Хорошо. Сорок рублей задаток устроит? – спросил я. У меня после посещения ателье как раз четыре червонца осталось.

– Договорились, – посерьезнел лицом грузин. До него наконец дошло, что я не придуриваюсь, – племянник доставит точно в срок.

Мы скрепили сделку рукопожатием.

"Может до автовокзала дойти?" – обдумывал я мысль, когда вышел с территории рынка.

Газет типа "из рук в руки" сейчас не было, так что я рассчитывал отыскать тех, кто сдает жилье на вокзалах. Ближайший был автовокзалом, он находился в квартале от колхозного рынка. Вот я и решил начать именно с него. Но попытка успехом не увенчалась. Потолкавшись на привокзальной площади, заглянув в само здание автовокзала и поспрашивав местный персонал я так и ушел ни с чем.

"Надо было у портного спросить. Он же из местных и судя по всему участвует в серых схемах. Может с местным риелтором знаком, или как там они сейчас называются", – сетовал я на свою несообразительность, устремив стопы в сторону общежития. Но сперва нужно было зайти подкрепиться.

В студенческой столовой я неожиданно встретил Юрова. Он сидел в одиночестве и, пережевывая пищу, задумчиво смотрел в свою тарелку.

Я подсел напротив.

– Чего тебе? – поднял он на меня глаза.

– Спросить хочу, – спокойно ответил я.

– Шел бы ты…в общем, туда, куда шел, – поиграв желваками, предложил он мне свалить куда подальше.

– Спрошу и пойду, – покладисто пообещал я.

Юров выдохнул.

– Чего тебе?

– Почему Анапский район, а не Магадан? – ответ на этот вопрос меня действительно занимал, ведь не совсем же дыру предложили. Или я чего-то не понимаю? Вот и спросил, чтобы понять.

– В план распределения этого года не включили территории за Уралом, – спокойно ответил он, уже обуздав свои первоначальные эмоции при виде меня, – а Анапский район находится отсюда дальше всех.

Мы помолчали.

– Узнал, что хотел? Теперь можешь идти, – сообщил об окончании аудиенции секретарь комитета комсомола и демонстративно засунул себе в рок остатки котлеты.

– Еще один вопрос, – отозвался я, не обращая внимания на жующего и делающего вид, что меня нет Юрова.

Раз тот не отозвался, я продолжил.

– А зачем тебе вообще понадобилось меня куда-то отсылать? Зачем пытался выкинуть меня из комсомола и из университета? Нахрена тебе, секретарю комитета комсомола, сдался простой студент из глубокой провинции?