Байзо Альбион – Лимбия (страница 60)

Сын Салазара был очень спокойным ребёнком, даже слишком спокойным, что иногда создавалось впечатление, будто его вовсе нет в детской комнате. Казалось, малыш появился на свет, уже познав секрет безмятежности. Такое поведение новорождённого умиляло и немного настораживало Салазара.

После рождения ребёнка фокус внимания Марианны сместился. Её мысли и заботы теперь вращались вокруг малыша, его нужд и потребностей. Всё своё время она посвящала заботе о ребёнке. Её новый мир, полный детских улыбок и первых шагов, казался далёким от прежней жизни. Она была очень привязана к своему сыну и одаривала малыша своей заботой и любовью. Ее сердце переполнялось нежностью, когда она смотрела на него. В каждом прикосновении, в каждом взгляде читалась безграничная материнская преданность. Ради счастья своего ребенка она была готова на все. Ее любовь была чиста и безусловна, как ясный свет солнца.

Она прекрасно осознавала, что ради светлого будущего сына ей необходимо сдерживать свои сильные порывы любви и заботы. Она колебалась между ролью заботливой матери и мудрой матерью. С одной стороны, ей хотелось окружить своего ребенка безграничной любовью и защитой. С другой стороны, она понимала важность предоставления ему свободы для самостоятельного развития. Этот внутренний конфликт вызывал у нее смешанные чувства. Она стремилась обеспечить ему наилучшее детство, но в то же время понимала, что всё это может привести к избалованности, что в суровом мире жестоко наказывается.

Фундамент личности закладывается с самого детства, личность, как сталь, закаляется ударами судьбы.

Марианна также лелеяла мечту о том, чтобы Авангард превзошел своего отца, и для этого ей необходимо отпустить сына из своих теплых объятий. Она была полна решимости воспитать своего сына великим человеком, и эта мечта трепетала в ее нежном сердце, создавая тем самым перепутье в любящем сердце. Но разум шептал слова предостережения, напоминая о хрупкости иллюзий. Борьба между зовом сердца и голосом рассудка разрывала ее на части.

В конечном итоге она отпустила своего сына из материнских объятий, и Авангард постепенно интегрировался в новое общество. Марианна заняла должность смотрительницы и воспитательницы в новом городе, чтобы быть ближе к своему сыну. И там она обнаружила очень молодую работницу, которая была скорее подростком, чем взрослой девушкой. Ее звали Мари. Мари казалась совсем юной, почти ребенком, затерявшимся в мире взрослых. Тонкие пальцы неуверенно скользили по волосам детей, она любила гладить детей, и в этом простом жесте заключалась безграничная нежность и тепло. Очевидно, это был ее первый опыт работы, и она очень старалась. Мари своей неопытностью раздражала Марианну, и от неё время от времени приходили жалобы от других работников. И тогда Марианна что-то начала подозревать. Ее острый ум, обычно такой проницательный, никак не мог уловить суть этих подозрений. Эта молодая девушка не могла быть любовницей Салазара, потому что стены этого города уж слишком тонкие, и сплетни быстро разлетались в этом городе, как лесной пожар. Стены комнат хранили молчание, но не секреты. Шепот, подобно дыму, просачивался сквозь трещины. Слухи расползались с быстротой пожара, охватывая узкие улочки, и Марианна быстро бы прознала, что Салазар нашел для себе куртизанку. Оставалась лишь одна – она внебрачная дочь Салазара.

В один из дней, Марианна обратилась к Мари с просьбой оказать помощь на складе, объём работы на складе превышал возможности одного человека. Мари засомневалась, стоит ли соглашаться на просьбу. Ведь отсутствие камер и "ушей" наводило на странные мысли. Тем не менее, Марианна настаивала на помощи, уверяя, что всё будет в порядке, и Мари согласилась помочь.

Марианна прекрасно знала слепые зоны камер, так как она склонна изучать свою территорию в совершенстве, ведь она является сильным вассалом. Каждая тень, каждый угол были ей известны, как свои пять пальцев. Такое глубокое знание местности давало ей неоспоримое преимущество.

Когда Мари оказалась на складе, Марианна болевым приёмом проложила Мари лицом к стене. Тишина в коридоре нарушалась только тяжелым дыханием. Марианна крепко держала Мари, не давая ей возможности вырваться. Страх отражался в глазах пленницы, но Марианна не обращала на это внимания. По случайности она вдохнула аромат её волос и отметила, что он напоминает аромат волос господина Салазара. И Марианна от злости хотела ударить эту невинную девочку, но всё же она сдержала нахлынувшую на неё эмоцию. Гнев исказил её лицо, пальцы сжались в кулаки, но что-то удержало её от рокового шага. Внутренняя борьба отражалась в её глазах, и, наконец, буря улеглась.

– Ты агент разведки? Кому ты передаешь информацию? – спросила Марианна холодным голосом, а её прежняя доброта словно испарилась в небытие. В её глазах, некогда лучившихся теплом, теперь читалась лишь ледяная пустота.

– А? – переспросила Мари.

– Я спрашиваю, ты шпионка? – задала Марианна вопрос, тем самым сильнее прижимая её к стене, и больнее скручивая ее руки.

– Мне больно.

Из-за страха Мари начала просто плакать, и это доказывало, что она всё ещё ребёнок, но по документам ей было за двадцать. Взрослая жизнь пугала ее своей неизвестностью, заставляя цепляться за отголоски беззаботного прошлого. Ей просто хотелось спрятаться за спиной матери, как она делала всегда.

– Ты ведь внебрачная дочь Салазара? – спросила Марианна, и слезы Мари ненадолго прекратились, – Знаешь, что Мари почаще мой голову, – и этими словами она отпустила её.

Мари осознала, почему ее отец так тщательно пытался скрыть ее существование от Марианны. Годы молчания отца вдруг обрели смысл, сложившись в страшную картину. Мари с ужасом представила, какие последствия могли бы быть, узнай Марианна правду раньше. Все это время он защищал ее, пусть и такими неблагопристойными способами.

– Сколько тебе лет девочка? – вежливо спросила Марианна.

– Двадцать один.

– Не ври мне, – спокойным голосом спросила Марианна, но Мари казалось, что за этим спокойным и тихим голосом скрывается сила, способная легко её убить. Её интуиция подсказывала, что каждое слово Марианны имеет вес, каждое предложение таит в себе скрытую угрозу.

Мари колебалась: она не хотела разозлить своего отца, но и эту женщину не хотелось злить. Найти выход из этой ситуации казалось невозможным, и Мари чувствовала себя пойманной в ловушку. Ей предстояло сделать выбор, осознавая, что любой из них принесет определенные последствия.

– Чет… мне четырнадцать лет, – наконец ответила Мари.

Марианна начала считать на пальцах, пытаясь понять, в каком возрасте ее возлюбленный зачал это дитя. В глазах читалась сложная гамма чувств: растерянность, сомнение, проблеск страха. Из-за того, что в её голове крутились разные мысли, сумма никак не сходилась, годы казались размытыми и неуловимыми. И в какой-то момент Марианна успокоилась, она давно чувствовала и подозревала это горькую правду. Оставалось только смириться и двигаться дальше, не оглядываясь на прошлое.

– Простите меня, – произнесла Мари, сидя на полу и прислонившись спиной к стене.

– Ты не виновата, это я вспылила.

– И что со мной будет, отец говорил мне…

– Говорил что? – заинтересованно спросила Марианна.

– Что вы не должны узнать о моем существований, – ответила Мари, – Что со мной будет? Отец разозлится и разочаруется во мне?

– Какая ты глупая и наивная девочка, – произнесла Марианна гладя ее по голове, – Элейна бы на твоём месте откусила бы мою ногу и поцарапала бы мое лицо. Твой отец вообще не занимался твоим воспитанием? А хотя у него вообще не было бы времени на это. Скажи мне Мари, у тебя есть брат или сестра? Или младший братик?

– Я единственная дочь.

– Значит, он не хотел портить фигуру твоей матери. Это на него так похоже, – сказала Марианна, – Рука не болит?

– Нет, – помотала она головой.

– Давай забудем, что было, и помиримся. Оставим обиды в прошлом и забудем этот день, как страшный сон. Хорошо, Мари?

Мари кивнула головой, и на этом все закончилось. Напряжение, висевшее в воздухе, стало рассеиваться, словно туман после рассвета. Оставалось лишь ощущение неловкости, как след от быстро погасшего пламени. Жизнь продолжалась, оставляя этот эпизод позади, словно легкий ветерок, не оставивший и следа.

***

На работе Марианна старалась соблюдать разумную дистанцию с сыном, чтобы не вызывать подозрений у людей, но, тем не менее, люди стали замечать, что Марианна по-особенному относится к одному ребёнку по имени Авангард. Её взгляд смягчался, когда она смотрела на него, а голос приобретал необыкновенную теплоту. В её движениях, обращённых к нему, появлялась некая осторожность и забота, которых не наблюдалось в общении с другими детьми. Это вызывало недоумение и порождало шёпоты за её спиной. Никто не осмеливался открыто спрашивать о причинах такого отношения.

– Никто не должен узнать, что я мать Авангарда, – говорила она это самой себе каждый день.

– Говорят, что после родов организм женщины претерпевает неожиданные изменения, и, похоже, эти изменения коснулись твоей головы, – сказал Салазар.

– Да, я признаю, что стала глупой, – ответила она, – Удивительно, что ты не утратил остроту ума за все эти годы, что находишься у власти.