Бай Сюли – Демоница из статуэтки клана Чи Су (страница 2)
Она больно ущипнула себя за запястье, чтобы прийти в чувство. Не время проявлять малодушие. Сейчас многое зависело от её решимости.
– Идём, Лан-Лан! Нас с тобой ждёт одно незаконченное дело!
Глава 1
Ли-Сянь, пограничный город на пересечении трёх миров
Шумная толпа зевак заполонила центральную улочку города, превратив её в разноцветный галдящий улей. Кто-то бродил в поисках комнаты на ночь, кто-то искал чайную лавку, чтобы утолить жажду, а кто-то и просто глазел по сторонам, не преследуя никакой иной цели, кроме праздного любопытства.
Торговцы, стараясь перекричать друг друга, зазывали прохожих к своим лавкам и расхваливали товар, чтобы поскорее сбыть его с рук путникам из трёх миров, от которых в Ли-Сяне в конце лета было не протолкнуться.
Но Цин, неспешно шедшую вдоль главной улочки, не интересовали ни еда, ни ночлег. Да и бесполезные безделушки, которыми полнились широкие прилавки, были ей без надобности. Сокрытая от любопытных глаз белой вуалью вэймао[1], Цин равнодушно поглядывала на суматоху, что кипела и бурлила вокруг неё.
Сколько она себя помнила, в Ли-Сяне всегда было многолюдно и шумно. А ведь с тех пор, когда Цин в последний раз свободно расхаживала по улицам города, затерявшись среди людей, демонов и небожителей, минуло две сотни лет. Впрочем, за то время, пока она «наслаждалась» гостеприимством яшмовой статуэтки, здесь мало что поменялось.
Цин ловко обогнула толпу демониц, выстроившихся у лавки с украшениями. Стоило ей услышать их беззаботный смех и болтовню, как она тут же сбилась с размеренного шага, останавливаясь.
А ведь раньше её соклановцы так же бродили по шумным улицам пограничного города, заходили в лавки, покупали еду, украшения. Но с тех времён остались лишь воспоминания, что хранила в отдалённых уголках своей памяти сама Цин…
Она тряхнула головой и, отвернувшись от демониц, продолжила свой путь. На смену внезапной грусти пришла непоколебимая решимость. Что толку вспоминать о былом? Она не для того всеми способами стремилась попасть в Ли-Сянь, чтобы предаваться горестным воспоминаниям. Они ей ничем не помогут! Не помогут матушке. Не помогут Сиу…
Она свернула за угол, оставляя демониц далеко позади, и, пройдя ещё с полсотни шагов, остановилась около одного из местных постоялых дворов. Деревянная вывеска над дверью гласила «Йизэ»[2], и Цин без промедления направилась туда.
– Добро пожаловать, госпожа! – поприветствовал её на входе хозяин – пухлый мужчина со щербатой улыбкой на широком простодушном лице.
Цин едва заметно кивнула ему, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания.
– Принесите ваш фирменный женьшеневый суп, – распорядилась она, занимая один из столов на первом этаже. – Две порции.
Покорно кивнув, хозяин удалился исполнять её поручение.
Убедившись, что рядом с ней никого нет, она сняла вэймао и повела внимательным взглядом по сторонам, осматривая неказистый интерьер гостиницы. Что ж, если не слишком вглядываться, то здесь не так уж и паршиво. Серые невзрачные стены, деревянная лестница, несколько столов, в основном пустовавших сейчас.
Вскоре в зале вновь появился хозяин, неся миски с супом; от них вверх тянулся белёсый пар, словно от курильниц[3]. Хозяин расторопно опустил их на стол перед Цин.
– Чем ещё могу быть полезен госпоже? – спросил он, продолжая улыбаться. – Может, вам нужна комната за умеренную плату? У нас останавливаются все жители трёх миров! И ещё никто не жаловался! – распинался он, но, заметив предостерегающий взгляд Цин, тут же откланялся, оставляя её одну.
Впрочем, Цин недолго пришлось томиться в одиночестве. Спустя несколько минут после ухода навязчивого хозяина в гостиницу лёгкой поступью вошла юная девица и, отыскав взглядом Цин, опустилась за стол напротив неё. Она откинула назад копну рыжих волос и тут же брезгливо повела чуть вздёрнутым кверху носом. Её хорошенькое личико забавно скривилось.
– Откуда этот запах? – спросила она, поглядывая по сторонам.
– Это пахнет твой суп, Лан-Лан, – ответила Цин, кивнув на две миски, стоявшие посреди стола.
– Гадость! – выдавила из себя Лан-Лан. – Ты предлагаешь мне это есть? – Она бросила красноречивый взгляд на Цин, вскинув вверх ухоженные брови. – А где утка? Или цыплёнок? Могла бы выбрать гостиницу получше, раз в этой не подают мясо!
– Говорят, этот суп весьма неплох, – хмыкнула Цин, а Лан-Лан даже приоткрыла рот от возмущения. – Ешь, у нас не так много денег, чтобы раскидываться едой!
– Помнится мне, ты продала парочку безделушек, которые стащила из небесного павильона Хаоюй, – подавшись вперёд, возразила Лан-Лан. – Хочу тебе напомнить, что я всё-таки лисица и не стану жевать… – она покосилась на тарелку с супом, словно в ней плавала ядовитая змея, – траву!
– Хватит ворчать, Лан-Лан! Деньги нам ещё пригодятся, – упрекнула её Цин, бросив внимательный взгляд на вошедших постояльцев. – Лучше скажи, ты нашла то, зачем я тебя отправляла?
Лан-Лан заморгала длинными пушистыми ресницами и постучала ладонью по ярко-бирюзовому поясу своего ханьфу. Губы её при этом довольно изогнулись.
– Конечно, госпожа! – Она вложила в руку Цин крошечный фарфоровый флакончик зелёного цвета. – Это же Ли-Сянь! Как и раньше, здесь можно отыскать всё что угодно!
Сердце Цин забилось чуть быстрее, когда она убирала флакон в небольшой поясной мешочек, украшенный вышитыми пионами.
– Хорошо! – Она взяла ложку и принялась помешивать ей суп, чтобы унять лёгкую дрожь в пальцах. – Значит, теперь у нас не должно возникнуть сложностей с проникновением на территорию академии. – Она перевела подозрительный взгляд на Лан-Лан. – Надеюсь, ты была осторожна?
– Разумеется! Вот только…
– Что такое? – разволновалась Цин. Что уже успела натворить эта лисица?
– Боюсь, что бальзам оказывает лишь временный эффект, – подавшись вперёд, предупредила её Лан-Лан. – Содержимого этого флакона хватит на неделю, может, дней на десять.
– Не волнуйся, – усмехнулась Цин, бросив на стол цянь[4]. В её глазах мелькнула сталь. – Я не собираюсь надолго задерживаться в академии.
– А что, если у тебя не получится отыскать…
– Всё получится! – оборвала её Цин, наградив при этом испепеляющим взглядом. Синие глаза ярко полыхнули. – Я и так ждала слишком долго и больше не стану ждать! Я не могу подвести свой клан! И маму… – голос Цин дрогнул. – Я обещала! Загубленные души, что до сих пор бродят в гроте Вэйюань, они рассчитывают на меня, и я не отступлюсь! Идём!
Цин резко поднялась из-за стола, вернула вэймао на место и покинула просторное помещение, спустившись вниз по дощатым ступенькам. Лан-Лан вышла сразу за ней, бросив напоследок брезгливый взгляд на тарелку с женьшеневым супом.
Улица встретила их шумом, гвалтом и суетой.
– Далеко ещё до академии Цзянь-Фен? – поинтересовалась Лан-Лан, как только они оказались среди гомонящей толпы.
Прямая улочка убегала далеко вперёд.
– Нет, – отозвалась Цин. – Почти пришли.
– Есть так хочется! Может, хотя бы в академии кто-нибудь сжалится над несчастной лисичкой и предложит ей что-нибудь кроме мерзкого супа! – пробубнила Лан-Лан, поглядывая на прилавки, заполненные разнообразной едой.
Её нос то и дело подрагивал от обилия запахов, витавших в воздухе, а во рту скапливалась слюна.
– Лан-Лан, ты ела пару часов назад! – упрекнула её Цин, поражаясь такой прожорливости. – Нам нельзя терять драгоценное время!
– Ты же сама сказала, что мы почти пришли, – фыркнула Лан-Лан, с грацией кошки маневрируя среди торговых рядов.
– Мы в Ли-Сяне не для того, чтобы набивать желудки! – взревела Цин, начиная терять терпение. Она стукнула пальцем по красному нефриту, висевшему на её шее. – Сейчас вернёшься на место!
Лан-Лан надулась, но промолчала, шагая дальше. Её ярко-коралловый шёлковый ханьфу развевался на ветру, словно флаг. Лиловый подол одеяния Цин мелькал рядом. Свою чёрную одежду ей пришлось сменить, а знак на лбу она сокрыла заклинанием, которому её обучил наставник Минж. Цин приложила немало усилий, чтобы ничто даже отдалённо не указывало на её связь с миром Бездны. Теперь для всех она просто человек. А это даже забавно!
– И всё же ты должна купить мне еду, – осмелилась сказать Лан-Лан, бросив на Цин взгляд, полный невыносимой муки. – Иначе я просто не смогу дойти до академии!
– Иди уже! – буркнула Цин и вложила ей в ладонь пару монет. – Обжора!
Лучезарно улыбнувшись, Лан-Лан бросилась к торговцу баоцзы[5].
Палатка торговца стояла на пересечении двух дорог. С одной стороны улица убегала далеко вперёд, и неизвестно, где она заканчивалась, с другой же обрывалась сразу за поворотом, образуя тупик.
– Я и тебе возьму! Со свининой! – крикнула Лан-Лан, втискиваясь в толпу желающих полакомиться свежими баоцзы.
Буркнув себе под нос что-то нечленораздельное, Цин отошла с дороги. Прислонившись спиной к дощатой стене и скрестив руки на груди, она принялась ждать. Её взгляд, скрытый ото всех вуалью, бегал из стороны в сторону, разглядывая людей, сновавших вокруг.
Стоило Цин засмотреться на игру, которую затеяла шумная и неугомонная детвора, как внезапно на неё налетел оборванец в грязных лохмотьях.
– Побереги-и-ись! – закричал он, но было уже поздно.
Оборванец оказался слишком близко к Цин. В нос ей ударил стойкий запах нечистот и зловонного дыхания, заставивший поморщиться, когда грязные мужские руки схватили её за талию.