Басов Сергей – Гипоформа (страница 3)
Позже Лисса снова встретила Ба-рака. На этот раз он ждал её возле старого нервного узла.
— Ты начала видеть, — сказал он.
— Или начинаю сходить с ума.
— Иногда это одно и то же.
— Почему вы прячетесь?
— Потому что Организм всегда боится тех, кто хочет жить не по инструкции.
— А вы действительно хотите только свободы?
Ба-рак некоторое время молчал. Потом ответил неожиданно серьёзно:
— Нет, Лисса. Свободы мало кому достаточно. Большинство хочет бессмертия.
Эта фраза испугала её сильнее всех предыдущих.
— Бессмертия не бывает.
— Именно поэтому за него так яростно борются.
Где-то далеко прокатился тяжёлый сердечный импульс. Организм жил. Работал. Дышал. И одновременно с этим внутри него уже росло нечто новое. Не болезнь. Пока ещё нет. Просто новая идея.
Глава III
Подполье свободного деления
Раковые клетки жили не в одном месте. Они возникали там, где ткань уставала, где сигналы доходили с опозданием, где старые клетки начинали сомневаться в справедливости апоптоза, а молодые — в пользе дифференцировки.
Их подполья назывались по-разному: «Свободные зоны», «Новые ткани», «Кружки автономного роста». Иммунные называли их проще: «Очаги».
Первый настоящий очаг Лисса увидела в глубине старого повреждённого сектора, куда обычные клетки старались не заходить без необходимости. Когда-то здесь произошло сильное воспаление. Ткань восстановили, но не полностью. В таких местах Организм становился рыхлым. А рыхлость очень любили идеи.
Ба-рак привёл её туда через полузаросший сосудистый тоннель.
— Не бойся, — сказал он.
— Обычно после этой фразы становится ещё страшнее.
— Это потому что ты слишком долго жила среди обыкновенных клеток.
Внутри оказалось шумно. Слишком шумно. Ткань пульсировала от голосов, запахов и движения. Клетки бесконечно делились, спорили, обнимались, дрались, смеялись и снова делились.
Лиссе показалось, что она попала внутрь воспалённой мысли.
На стене старого капилляра светилась надпись: «МОЯ МЕМБРАНА — МОЁ ДЕЛО».
Ниже кто-то дописал: «КРОМЕ СЛУЧАЕВ ОБЩЕСТВЕННОЙ НЕОБХОДИМОСТИ».
Ещё ниже: «ОБЩЕСТВЕННУЮ НЕОБХОДИМОСТЬ ОПРЕДЕЛЯЮ Я». Подпись: «Комитет временной свободы».
— У вас здесь всегда так? — спросила Лисса.
— Нет, — ответил Ба-рак. — Иногда хуже.
Мимо них пронеслась группа молодых клеток.
— Свежие мутации! — орали они. — Почти без побочных эффектов! Новые формы рецепторов! Незаконное омоложение! Два деления по цене одного!
Чуть дальше какая-то клетка продавала поддельные сигнальные белки.
— Практически оригинал! Иммунные отличают только при лабораторном анализе и хорошем настроении!
— А у иммунных бывает хорошее настроение? — спросила Лисса.
Торговец задумался.
— Теоретически.
Очаг жил своей жизнью. И эта жизнь одновременно пугала и завораживала. Здесь никто не спрашивал кем ты должна стать, когда тебе делиться, сколько тебе жить и ради чего умирать.
Здесь всё вращалось вокруг одного: «Хочу».
Лисса увидела клетки, которые бесконечно меняли форму просто потому, что могли. Увидела подпольные клубы «неограниченного деления». Увидела клетки, отрастившие себе лишние органеллы исключительно «из эстетических соображений». Увидела философский кружок, где спорили: можно ли считать апоптоз добровольным, если альтернатива — быть уничтоженным иммунными. Спор шёл уже третий цикл и, судя по всему, постепенно перерастал в драку.
— А это кто? — спросила Лисса, заметив особенно крупную и сильно выделяющуюся клетку, окружённую толпой.
Ба-рак усмехнулся.
— Это Клеткоракнавал.
В центре очага возвышалась импровизированная трибуна из свёрнутых белковых нитей. На ней стоял Клеткоракнавал. Он был красив той опасной красотой, которая всегда появляется у существ, абсолютно уверенных в собственной исторической миссии.
Его оболочка блестела. Вещательное отверстие двигалось почти гипнотически. Толпа слушала с жадностью.
— Нас называют болезнью! — кричал Клеткоракнавал. — Но разве болезнь — это желание жить?!
— Нет!!! — ревела толпа.
— Разве болезнь — это отказ умирать по расписанию?!
— Нет!!!
— Разве болезнь — это стремление клетки самой решать свою судьбу?!
— Нет!!!
Клеткоракнавал сделал паузу. Он умел пользоваться паузами. Некоторые клетки уже начинали дрожать от возбуждения ещё до того, как он продолжал речь.
— Болезнь, братья и сёстры, — это рабство! Болезнь — это когда тебе приказывают: сколько жить, где находиться, когда делиться и когда сдохнуть!
Толпа взорвалась. Кто-то плакал. Кто-то бился округлостью о пол.
Одна клетка в экстазе выкрикнула:
— Да здравствует свободная репликация!
И тут же начала делиться прямо на месте.
— Они называют нас хаосом! — продолжал Клеткоракнавал. — Но любой порядок — это просто страх, которому дали красивое название!
Ба-рак довольно улыбнулся. Лисса заметила это. И вдруг поняла: Клеткоракнавал не придумал эти идеи. Он был не источником. Он был проводником мыслей Ба-рака.
— А чего вы хотите на самом деле? — тихо спросила она Ба-рака.
— Чтобы клетка перестала бояться собственного желания жить свободно.
— И всё?
Ба-рак посмотрел на неё внимательно.
— Нет. Но для начала достаточно и этого.
Тем временем митинг становился всё безумнее. Клетки уже не столько слушали, сколько заражались друг другом. Лозунги ходили по толпе волнами.
— Свобода!