Басов Сергей – 17-я бригада или боевые пловцы КЧФ СССР (страница 13)

— Понимаю, что будет тяжело. Возможно, кто-то примет решение ещё в ходе обучения попроситься в более спокойное подразделение — препятствовать этому никто не будет. Служба в боевом отряде допускается только при наличии осознанного желания, подтверждённого образцовым выполнением обязанностей, прилежным усвоением знаний и умением применять их на практике.

Три десятка пар глаз внимательно смотрели на командира, столько же ушей ловили каждое его слово. В этот момент каждый испытывал к нему уважение, смешанное с лёгким страхом. Без лишних пояснений становилось ясно: перед ними — главный человек на ближайшие три года. Второй после Бога. А может, в отдельных случаях, и его прямой представитель на земле.

Единственным разочарованием оказалось другое: многие шли служить «рэксами-диверсантами», а на деле — спасательный центр. От этого на душе у некоторых стало слегка не по себе, появилось ощущение, что их где-то немного «надули».

— Хочу представить вам командира Учебного взвода, — продолжил Ларин, указав на сопровождающего офицера. — Капитан-лейтенант Иванов. На ближайшие полгода он заменит вам родного отца. Все его приказы выполнять беспрекословно и в срок.

— Старшина Учебного взвода — мичман Наголкин, — командир перевёл взгляд на следующего. — Он отвечает за материально-техническое обеспечение. Его приказы также не обсуждаются.

— Заместитель командира взвода — старшина первой статьи Гайдаржи. Образцовый старшина. Будет находиться с вами денно и нощно. Именно от него во многом зависит успех вашей подготовки. Довожу до вашего сведения: Гайдаржи очень стремится попасть в боевой отряд, но командование рассмотрит его просьбу только после успешного выпуска вашего взвода. Поэтому — не подведите Николая.

Командир сделал короткую паузу и продолжил:

— Как ни странно это прозвучит, но в ближайшие тридцать дней вы будете оставаться гражданскими лицами. В штат бригады… — Ларин на мгновение запнулся. — Прошу прощения, спасательного центра, вы будете зачислены только после принятия Присяги на верность Родине. Таким образом, ближайший месяц будет посвящён изучению уставов, строевой, начальной военной и физической подготовке.

Он слегка повернулся к сопровождающим:

— Обращаюсь к командирам Учебного взвода. Прошу обеспечить плавное вхождение личного состава в учебный процесс. Нагрузку давать постепенно, с учётом адаптации к условиям службы.

— Есть, товарищ командир! — чётко ответил Иванов.

— Да, и на камбузе — на первое время увеличьте бойцам пайку, чтобы компенсировать отсутствие мамкиных пирожков, — добавил Ларин, уже обращаясь к Наголкину.

— Есть, товарищ командир! — ответил мичман, выпрямившись по стойке «смирно».

— Вопросы, товарищи бойцы? — обратился командир к взводу.

Ответа не последовало.

— В таком случае ещё раз поздравляю вас с прибытием и желаю удачной службы.

Командир развернулся и направился к выходу.

— Взвод, смирно! — скомандовал Иванов и последовал за Лариным.

Юнцы и старожилы

Первый приём пищи — или «хавка», как её называют моряки.

Помещение камбуза занимает практически весь первый этаж трёхэтажной казармы. Помимо столовой, в боковой части здания расположился медицинский пункт со штатным офицером-медиком и фельдшером — матросом-срочником. С другой стороны — библиотека и магазин-буфет, или, как его ещё по-доброму называют, «чипок».

Кстати, у этого названия существует две версии происхождения — обе от расшифровки аббревиатуры и обе по-своему правдоподобны. Первая, юмористическая: «чрезвычайная индивидуальная помощь оголодавшим курсантам». Вторая, более серьёзная, уходящая корнями в Красную армию: «часть индивидуального продуктового обеспечения красноармейцев».

Первый выход «в люди». Первые смотрины со стороны старослужащих. Взгляд оценивающий, цепкий: поиск земляков, знакомых, а иногда и дальних родственников.

Учебный взвод с большим трудом, пытаясь держать строй и хоть как-то попадать в ногу, добрался до казармы и расположенного в ней камбуза. Здесь пахло едой — простой, но тёплой — и было по-домашнему уютно.

Сам приём пищи у моряков — процесс, пронизанный строгими, почти ритуальными правилами. Осваивались они, как водится, через собственные ошибки. Здесь всё было регламентировано: от рассадки за столами до порядка использования посуды и даже её «качества» для разных категорий личного состава.

Учебный взвод, как и полагалось самой младшей и бесправной категории, питался во вторую смену — просто потому, что весь личный состав части физически не мог уместиться одновременно. Разделение касалось и командного состава: помимо матросского камбуза существовали ещё три гарсунки. В первой питались мичманы, во второй — офицеры, третья — самая небольшая, но наиболее уютная — предназначалась для командира части и его заместителей. Таких обычно набиралось пять–шесть человек.

Взвод расселся за столами — по шесть человек за каждым — и после коротких наставлений со стороны старшины наконец приступил к приёму пищи.

Меню было предельно простым: перловая каша на воде — по одному бачку на стол. Отдельно, на помятых алюминиевых тарелках, лежал ржаной хлеб, шесть аккуратных цилиндриков сливочного масла и по два куска сахара на каждого. Венцом этого «стола» служил дюралевый чайник, только что снятый с плиты, с тёмной, ещё булькающей жидкостью, лишь отдалённо напоминающей чай.

На этом ассортимент блюд заканчивался.

Взвод ел молча. Жадно. Без разговоров. Как изголодавшиеся псы, которым наконец-то бросили кость. Домашние запасы закончились ещё пару дней назад, и теперь организм, опустевший и требовательный, настойчиво просил заполнить себя хоть чем-нибудь съедобным.

Сквозь металлический звук постукивающих о тарелки ложек, тщательно выскребающих со дна последние остатки клейковидной каши, послышалось неспешное шлёпанье нескольких пар тапочек. На центральном проходе камбуза появилась группка из пяти-шести матросов, явно имевших весомый срок службы. Вели они себя настолько свободно и раскованно, что без всяких слов становилось понятно: глубже этих рапанов уже никто не «ползает», и бояться им здесь совершенно некого. На плечах у многих поблёскивали лычки, что свидетельствовало о принадлежности к младшему командирскому составу.

— Бля, Крыл, посмотри, каких задротов нам прислали, — вымолвил один из новоявленных авторитетов, когда вся группа с видом хозяев жизни остановилась перед столами новобранцев.

— Какие-то взгляды у этих волчат недобрые… того и гляди сейчас бросятся глотки нам грызть, — ответил Крыл после короткого осмотра уставившихся на него лиц.

Сява машинально опустил взгляд в тарелку. Ложка в его руке замерла на полпути. В голове мелькнула короткая, почти детская мысль: «Лишь бы не меня… только бы не сейчас…» — и тут же утонула в гуле чужих голосов.

— Здорово, душары. С прибытием вас на остров под названием «Пизда карасям»! — вставил свои пять копеек крупный детина с выпирающим из-под робы бюстом третьего размера.

Не дождавшись реакции, он продолжил, уже с интонацией властелина:

— Чё это мы не приветствуем старших по званию и сроку службы, бакланы пучеглазые? Коленька, пора начинать уже драть личный состав, а то они хуй знает сколько времени на острове, а ещё не ёбаные!

После этого выпада всем стало ясно: эти люди стоят выше даже старшины. Лысые головы втянулись в плечи, движения замедлились, а сами новобранцы поспешили сделать вид, что сосредоточенно доедают кашу из уже пустых тарелок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.