Барт Эрман – Библия. Историческое и литературное введение в Священное Писание (страница 90)
То, что положение человека в глазах Господа определено не при будущем воскресении, а его настоящими отношениями с Иисусом, хорошо показано в переданном Иоанном диалоге между Иисусом и Марфой в рассказе о Лазаре. Иисус сообщает Марфе, что ее недавно скончавшийся брат воскреснет (11: 23). Она думает, что Он намекает на воскрешение в конце времен (апокалиптический взгляд), и соглашается с Ним (11: 24), но Он поправляет ее. Он говорит о возможностях в настоящем, а не в будущем. «Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет. И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек. Веришь ли сему?» (11: 25–26).
Мы уже видели, что иудейские проповедники скорого апокалипсиса имели дуалистическое мировоззрение, согласно которому в их время властвовали силы зла, тогда как эпоха грядущая принадлежала Господу. В Евангелии от Иоанна этот дуализм обладает не временным измерением (эта эпоха и следующая), а пространственным (этот мир и верхний мир). Те, кто в верхнем мире, принадлежат Господу, те же, кто в нижнем мире, — дьяволу. Как же попасть в верхний мир? Через веру в Единственного, кто сошел из него, в Иисуса (3: 31). Таким образом, согласно этому Евангелию, проповедь Иисуса больше не является воззванием в духе апокалипсиса, призывающим раскаяться перед лицом грядущего суда; это призыв поверить в того, кто был послан небесами, чтобы получить вечную жизнь здесь и сейчас. Словом, Евангелие от Иоанна представляет версию учения Иисуса, лишенную апокалиптических настроений (пережиток старых апокалиптических взглядов сохранился даже здесь; см.: 5: 28–29).
Зачем нужны арамейские слова и зачем нужен перевод? Кажется, что подобный рассказ передавался в общине на начальном периоде ее истории, к которому принадлежит автор четвертого Евангелия. Ученые называют ее Иоанновой общиной. Эта община, должно быть, получила свое начало в Палестине, где говорили по-арамейски. Они рассказывали свои истории по-арамейски (также арамейский был родным языком Иисуса). В итоге, когда эти истории распространились за пределами Палестины, там, куда, возможно, перебралась община, они были переведены на греческий, и только ключевые слова оставлены на арамейском, чтобы они производили большее впечатление. Еще раньше в общине пришли к тому, чтобы записать эти истории, и таким образом получился письменный источник. Автор Евангелия от Иоанна пользовался этим источником и, понимая, что его грекоязычная аудитория может не понять ключевых арамейских терминов, перевел их на греческий.
Выходит, что этот рассказ об Иисусе восходит к чрезвычайно раннему периоду истории общины и в нем Иисус изображается с помощью самых человеческих образов: учитель, который был долгожданным мессией, чья смерть приведет к спасению. Это похоже на точку зрения Марка. Но другие отрывки, например в Прологе, целиком написанные по-гречески, чрезвычайно поэтичны, и в них выражаются очень возвышенные взгляды. Также дело обстоит и с изречениями «Я есмь». Должно быть, они восходят к другим источникам более позднего периода истории общины. Они изображают Иисуса как божество.
Согласно данной теории, Иоаннова община возникла как группа евреев в Палестине с пониманием личности Иисуса, схожим с пониманием синоптиков как иудейского мессии, чья смерть принесет спасение. По той или иной причине они закончили тем, что покинули Палестину и переселились. И чем больше они размышляли над личностью Иисуса и Его удивительными деяниями, над чрезвычайной важностью Его жизни и смерти, тем настойчивее появлялась мысль о том, что Он более возвышенное существо, чем простой смертный мессия. Со временем они стали думать о Нем как о Сыне Господа в куда более величественном смысле. Он не просто пророчествовал Слово Божие. Он был Словом Божиим. Итак, Он появился на земле как тот, кто был предвечен, кто появился во плоти и крови, кто пришел с небес, чтобы привести остальных обратно в то царство, откуда Он сам пришел. На самом деле Он стоит наравне с Богом. И только те, кто верит в Него, обретут вечную жизнь. Это конечный результат размышлений членов общины Иоанновой, и эта окончательная точка зрения изложена в последней редакции четвертого Евангелия.
ДРУГИЕ ЕВАНГЕЛИЯ
Евангелия от Матфея, Марка, Луки и Иоанна не единственные Евангелия, созданные первыми христианами. Случилось так, что эти четыре Евангелия были включены в Новый Завет. Однако любопытно, что автор одного из них, Лука, указывает, что у него было «много» предшественников, составлявших описание того, что Иисус говорил и делал (1: 1). К несчастью, кроме Евангелия от Марка, все ранние повествования были потеряны (хотя мы знаем, по крайней мере, о Q; и мы знаем кое-что об источниках, которые мы называем источниками М и L, а также об источнике о знамениях для четвертого Евангелия и т. д.).
Вдобавок к этим источникам, которые лежат в основе Евангелий Нового Завета, мы располагаем более чем сорока другими Евангелиями. которые дошли до наших дней (либо полностью, либо во фрагментах). Большинство из них обладает маленькой ценностью для того, кто хочет знать, что Иисус на самом деле говорил и делал. Обычно это сборники легенд, и они созданы позднее — во II, III, IV столетиях и позднее, в Средние века. Четыре канонических Евангелия также являются самыми ранними из сохранившихся. Тем не менее важно признавать существование этих поздних Евангелий, потому что они показывают, что христиане не прекращали размышлять над значимостью Иисуса и не воздерживались от написания повестей о Его жизни, так как книги Нового Завета были уже завершены. Истории о нем продолжали рассказывать, и изменять, и выдумывать на протяжении веков. Их продолжают выдумывать даже сейчас, как вы можете заметить, посмотрев любую из версий, созданных в Голливуде.
Мы не в силах рассмотреть все эти неканонические Евангелия, но можем поговорить о четырех чрезвычайно важных. Эти Евангелия чрезвычайно отличаются друг от друга (и от Евангелий Нового Завета): одно — это «Евангелие изречений», не содержащее ничего, кроме поучений Иисуса; два — «Евангелие детства», в которых речь идет о предыстории рождения Иисуса и Его юных годах; «Страсти Христовы», альтернативное повествование о суде над Ним, смерти и воскресении.
Коптское Евангелие от Фомы, без сомнения, является самым значительным открытием нового Евангелия в нынешние времена. Оно было обнаружено в тайнике рядом с деревней Наг-Хаммади, в Египте, в 1945 г. (мы обсудим это открытие ниже). Оно называется Коптским Евангелием от Фомы потому, что оно написано на коптском, древнем египетском языке (существует еще одно Евангелие от Фомы, как мы увидим, и важно их не путать друг с другом). Изначально это Евангелие было написано на греческом; следовательно, дошедший до нас коптский манускрипт — перевод, сделанный позже.
Этот найденный манускрипт, в котором также содержатся и другие сочинения, был создан в середине IV в. н. э. Однако есть явные свидетельства того, что Евангелие от Фомы было изначально сочинено гораздо раньше этого времени — возможно, в начале II в. Таким образом, оно отстоит от Евангелия от Иоанна на 30 или 40 лет. Некоторые исследователи датируют его даже еще более ранним временем, I в., временем Евангелий Нового Завета, такого мнения большинство ученых не придерживается.
Я называю это Евангелие «Евангелием изречений», так как оно состоит только из изречений Иисуса — всего их 114. Эти изречения существуют вне контекста повествования — в общем, нет никакого повествования (ни чудес, ни конфликтов, ни смерти, ни воскресения) — лишь одно изречение за другим, которое обычно просто вводится словами «Иисус сказал», но иногда они передают беседу: ученики задают вопросы, а Иисус отвечает. Что касается литературного жанра, эта книга больше похожа на Книгу премудрости Соломона, чем на Евангелие Нового Завета. Это собрание мудрых поучений, созданное, чтобы принести свет осознавшему их.
Понимание обладает первостепенной важностью для автора Евангелия от Фомы. Такая черта этих изречений — одна из наиболее любопытных: автор начинает свое произведения со следующих слов: «Это тайные слова, которые сказал Иисус живой и которые записал Дидим Иуда Фома. И он сказал: Тот, кто обретает истолкование этих слов, не вкусит смерти» (изречение первое). Какова важность интерпретации этих изречений? Она бесконечно важна: правильно их истолковать — это путь к вечной жизни. Согласно этому Евангелию, не смерть и воскресение Иисуса принесут спасение, а правильное понимание Его тайных слов.
Кто же автор? Мы не знаем, кто на самом деле написал книгу, но автор утверждает, что его зовут Дидим Иуда Фома. Дидим с греческого переводится как «близнец»; Фома с арамейского переводится как «близнец». Иуда был, следовательно, чьим-то братом-близнецом[38]. В Новом Завете сказано, что у Иисуса был брат Иуда (Мк., 6: 3). В отдельных местах, где распространилась древняя церковь, верили, что Иуда был на самом деле близнецом Иисуса; даже Его однояйцевым близнецом (см. отступление «Фома — брат-близнец Иисуса»). Кто лучше знаком с учением Иисуса, чем Его брат-близнец?
Многие из изречений Иисуса, содержащихся в этом Евангелии, покажутся знакомыми для любого, кто знает синоптические Евангелия. В этом Евангелии мы читаем о слепом, ведущем слепого; о том, что «блаженны бедные»; притчу о горчичном зерне. Более половины изречений в Евангелии от Фомы можно найти в канонических Евангелиях. Другие изречения вроде бы также знакомы, но несколько изменены: «Пусть тот, кто ищет, не перестает искать до тех пор, пока не найдет, и, когда он найдет, он будет потрясен, и, если он потрясен, он будет удивлен, и он будет царствовать над всем» (изречение 2).