Барселоника – Солнце Дагара (страница 18)

– Куда бить?

Я крутанул рукоятку в руке. Мастер достал для себя меч и неторопливо встал напротив.

– В меня бей.

Само спокойствие. Это мы исправим. Замахнувшись, я с воинственным кличем понесся вперед и через секунду был отброшен обратно на траву.

– Ведь мы оба знаем, что вы профи, – я сдул с глаз прядь волос. – Зачем выпендриваться?

– Это, – Учитель повторил в воздухе проделанный на мне бросок, – один из основных маневров уклонения от безумных нападающих вроде тебя. Его изучают в самом начале, поэтому через пару месяцев он успешно выветривается у всех из памяти. А ты запомни, пригодится. И кстати, никто не просил тебя нестись, словно полоумный. Сам напросился.

– Покажете еще раз тот прием? Только не на мне.

Мне продемонстрировали маневр. Я повторил.

– Неплохо, – кивнул Учитель. – Делаешь успехи.

Я улыбнулся. Видят боги, я старался изо всех сил. Тот месяц был временем, полным счастливой усталости. Я радовался каждому новому движению, как ребенок наслаждался вниманием Учителя и проваливался в сон моментально, стоило голове коснуться подушки. Я не думал ни о чем другом, кроме как о необходимости стать сильнее и выносливее. Чтобы однажды стать лучшим, завоевать кубок и первое место. Чтобы Учитель мной гордился.

А потом их лекции закончились. И двадцать пар глаз теперь пялились на мою скромную персону.

– Я только что сказал, что ты участвуешь в поединках наравне со всеми, – просветил Учитель.

– Это… хорошая новость.

Перспектива терять сознание с утра пораньше мне радужной отнюдь не казалась. Но, по‑моему, это повышение.

– Бесподобно.

Он сделал вид, что не расслышал.

– Группа! Семьдесят кругов бегом марш! И это касается всех, – выразительный взгляд в мою сторону.

Эх, быть мне всеобщим посмешищем и грушей для битья.

Все происходило именно в ключе, которого я так боялся. Был день рукопашного боя. И меня били, били, били. Били.

Позорно проигрывал поединки не я один, но, казалось, я был одним из тех, кто получал больше всех. Отвыкнув от занятий, ученики с новыми силами дрались вдвое усердней. Мне же оставалось радоваться, что то была неделя рукопашного боя, а не поединков с холодным оружием. И, к невыразимой гордости, я ни разу не пропустил удар настолько серьезный, чтобы магия униформы посчитала нужным отправить меня в глубокий обморок. То есть чему‑то я все‑таки научился.

– Ты что же, предполагал, что сразу превратишься в великого воина? – Мастер усмехнулся на мои стоны. – Что движением руки отправишь противника в отключку? Вот когда‑нибудь…

– Когда‑нибудь? – нетерпеливо повторил я.

Он пожал плечами.

– Когда‑нибудь, возможно, ты и занесешь ногу правильно.

Конечно. Видеть во мне смертоносного воина никто не собирался.

– Да я сегодня же спать не лягу, пока не научусь махать ногами, как следует.

Сделав это громкое заявление, я взаправду решительно развернулся и отправился обратно на площадку. Учитель не оглянулся и не пытался меня отговорить. Подозреваю, он молча одобрил мой поступок.

А вот тело ночные излишества явно не оценило. Я снял сапоги, но мышцы все равно ныли и просили пощады. Делать выпады с каждым разом становилось сложнее: одежду я не менял уже более суток, магия успела выветриться. И все равно я не прекратил упражняться до тех пор, пока не начал закидывать в ударе ноги выше головы. Только тогда, довольный, я отправился спать.

Ник

Дедриан приоткрыл дверь сторожки, с трудом подавив зевок.

– Входи. Прости, что так поздно вызвал. Сейчас все внимание уходит…

– Я знаю, на кого, – я кивнул.

Мастер раздраженно на меня покосился.

– Вряд ли. Прошу, сядь. Чаю хочешь?

Меня усадили в кресло у камина и вручили блюдце с вареньем. Про чай Дедриан, разумеется, тут же забыл, уже разместившись в кресле напротив.

– Скажи, твоя мать… – Мне понравилась осторожность в его голосе, Лилит бы оценила. – Она по‑прежнему преподает в Школе? Стихийную магию, насколько припоминаю.

Я отложил блюдце и скрестил руки у груди в защитной позе. Когда дело касалось семьи, даже от самых близких стоило ждать подвоха.

– Да, мастер. Она посвятила свою жизнь Школе и вряд ли уйдет на пенсию по собственной инициативе. Вы хотите что‑то узнать?

Дедриан выдохнул и поиграл желваками.

– Обещай, что никому не расскажешь о нашем разговоре.

Интересно, что такого я мог знать о Школе, чего не ведал сам Дедриан. Учитывая, какие скрытные люди там служили, подозреваю, к данному моменту мы обладали равноценным мизером информации. Я медленно кивнул.

Учитель поерзал и перевел взгляд на огонь.

– В Школе создают сосуд со смесью магии стихий, сфер и Источника, – проговорил он. – Огромной силы артефакт. Хотят вручить лучшему ученику года на выпуске. Называют это своим вкладом в войну. Додельники, чтоб их.

Дедриан выругался.

– Вы считаете, магия испортит ученика, – попробовал угадать я.

Не могу отрицать, было приятно видеть его уважение.

– Все время забываю, насколько ты умен, – буркнул тот. – Да, раздери их молния! Я воочию видел, к чему приводит избыток власти и не желаю подобного испытания никому из вас. Более того, привозить артефакт на границу в годы, когда активизировались силы и Сэба, и Кадмы – чистой воды самоубийство. Я хочу понять, что движет твоей матерью, Ник. И я доверяю тебе достаточно, чтобы спросить напрямую.

Дедриан уставился мне в глаза с таким вниманием и при этом свел брови к переносице так грозно, что я в очередной раз порадовался, что мы играем на одной стороне.

– Мне известно про кубок, – я кивнул. – Магию для него начали собирать еще во время моего обучения. Честно говоря, я всегда считал, что его готовят… для вас. Зачем дарить силу какому‑то сопляку, когда генерал на его месте вернет Дагару свободу в мгновение ока. И явно с меньшим количеством жертв. Но потом я понял, что магам нужна марионетка.

– Да, все так, – он хмуро мотнул головой. – Их главное условие: это должен быть ученик. Но я уверен, ты знаешь больше. Ник, представляю, как больно говорить некоторые вещи, но обстоятельства не оставляют времени на сантименты.

– Хотите, чтобы я предал мать? Подтвердил ваши подозрения?

– Если те правдивы, – осторожно ввернул Дедриан. – Это касается не только нас с тобой или Академии. Дело намного серьезнее.

Он будет кормить меня фразами о спасении родины, пока те не закончатся. Затем, возможно, перейдет на угрозы. Я глубоко выдохнул и посмотрел на огонь в камине, в очередной раз завидуя его жажде жизни. Мне не было дела до Академии или выживания Дагара, но вот возможность отмщения – да, она цепляла.

– Это правда. И моя мать, и архимаг имеют отношение к Сайреду. Если вы об этом.

Ну вот, первый шаг в пустоту сделан. Теперь я официально предатель семьи и Школы.

Дедриан дернул плечом, затем и вовсе встал и начал нервно рассекать малое пространство кабинета. Он уже зажигал одну из сигар своей коллекции «на случай крайней необходимости».

– Рад, что доверяешь мне достаточно, – кивнул он. – Рад, что взял тебя после завершения набора. Видимо, Лилит не удалось промыть мозги тебе так основательно, как она мне когда‑то заявляла.

Вот как. Мать приходила к нему убеждать не зачислять меня. Очень в ее стиле, мог бы и сам догадаться.

– Но меня не посвящали в тему кубка. Думаю, только она и Номникулус знают, зачем и к кому на самом деле тот должен попасть. И я не имею прямых доказательств их предательства Альянса. Все, на чем основаны догадки – туманные намеки и нелогичное поведение этих двоих относительно помощи Нэви и Академии в частности.

Дедриан хрустнул кулаками.

– Для начала достаточно и этого, спасибо за откровенность. Мне нужно вывести Школу на чистую воду, пока кубок не притащили в замок и не объявили Сэбу и Кадме на него конкурс с веселыми стартами. Ник… Я плохо нахожу там с кем‑либо общий язык, могу ли ожидать, что ты составишь мне компанию в поездке?

Я нахмурился. Дедриан старался разговаривать на равных, но мы оба знали, что произойдет в случае моего отказа. По сути, это был вопрос с единственным вариантом ответа.

– Может, лучше привезти кубок в Академию и разыграть его среди учеников? Или вам – присвоить его. Нарушить планы Школы, но не входить в прямую конфронтацию. Вы не представляете, как опасно иметь Лилит в списке врагов. Я даже не уверен, что она будет рада меня видеть.

Здесь я привирал: мать только и мечтала, что вернуть меня в число подчиненных. Не дождется.

Меня поняли превратно. Дедриан задумчиво затянулся сигарой и усмехнулся.