Баррингтон Бейли – Звездный вирус (сборник) (страница 70)

В это мгновение послышался шум голосов, и дверь внезапно открылась. Свет полился в комнату. Фигура короля Максима стояла в проеме, слегка качаясь.

— Ваше Величество! — Джандрак и Гринсект вскочили на ноги и хором приветствовали короля.

Максим шагнул в комнату, разглядывая их обоих слегка остекленевшими глазами.

— Так что вы еще с нами! — сказал он дружелюбно, хлопнув Джандрака по плечу. — Я думал, что наш приятель к этому времени уже смыл ваши останки в канализацию! — он хихикнул.

Несмотря на черный юмор, давешняя ярость короля, похоже, совершенно рассеялась. Он был веселым и непредсказуемым, как всегда.

При ярком свете офис полицейского шефа выглядел по-другому. В нем не было ничего роскошного или даже необычного. Это был офис обычного клерка, уставленный потертыми зелеными шкафами. Будто бы прикосновением к выключателю был разрушен кошмар.

Но сам Гринсект остался таким же впечатляющим. Хотя Джандрак и сам был высоким, его экзаменатор возвышался над ним, недвижный, как скала, и такой же непоколебимый. И рядом с ним Максим, всегда необычайно подвижная и беспокойная личность, казался маленьким и недисциплинированным.

— Полковник Санн выразил желание заняться расследованиями в Старом городе, Ваше Величество, — сообщил полицейский офицер. — Я рекомендую его кандидатуру.

Король взглянул на Джандрака, кивая и улыбаясь:

— Это мелочь, но такая, которая меня порадует. Служите мне хорошо, друг мой. Я нуждаюсь в вашей верности.

— В моей верности вы можете не сомневаться, Ваше Величество!

— В этом я уверен. Что же, вам следует немного отдохнуть, как и всем нам. Ночь была напряженной.

Осознав, что его отпускают, Джандрак щелкнул каблуками, отдал салют и ушел. Когда дверь за ним закрылась, король Максим повернулся к своему политическому приспешнику, грустно качая головой.

— Мне должно быть стыдно, что я бросил такого ягненка в лапы такого волка, как вы.

— Ваше Величество его недооценивает.

— Возможно. Сколько человек, вы говорите, потеряно в связи с этими психами в Старом городе?

— Пятеро погибло таинственным образом. Мы необязательно связываем их смерть с порученным им заданием. Более тревожно, что столько наших агентов получили нулевой результат.

— Что же, если Санн окажется не лучше, вы можете взять под свое начальство базу скользящих кораблей, как я и обещал.

— Тогда я ему желаю неудачи из неудач. Ни о чем лучшем я бы и не мечтал. К сожалению, мне кажется, что его шансы достаточно высоки.

VII

Джандрак мудро решил не слишком расстраиваться по поводу этой встречи с Гринсектом. Таких неприятностей следует ожидать в той игре, в которую он играл, если он не хочет поступаться своими амбициями. Риск и опасность — все это является частью игры.

Он старался даже уйти от ощущения опасности. Максим и Гринсект, он был в этом уверен, собирались только напугать каждого в эти времена максимальной угрозы. Ни один из них, похоже, ничего не знает о его закулисной деятельности. Что же касается уничтожения Четвертого и Пятого флотов, то по отношению к этой катастрофе Джандрак искренне считал себя невиновным, это было вполне естественно при его двуличной позиции. Источник его ощущения состоял в том, что для него это было так же неожиданно, как и для короля; он не имел ни малейшего понятия, как повстанцы узнали об этой тактике, если, разве что, они не пользовались каким-то новым видом детектора обнаружения.

Он не стал терять времени, стремясь побыстрее заняться своими новыми обязанностями, от успеха которых, как он считал, зависит, останется ли скользящий флот под его командованием. Сначала он сделал короткий, скрытный звонок Хину Сетту (был почти уверен, что политический отдел не знал кода скремблера, но всегда лучше перестраховаться) и затем отправился прямо в Старый город; оставив форму и все украшения и одевшись в простую одежду, которая не вызовет комментариев. Его гордость, однако, не позволила ему опуститься до неряшества. Он инструктировал портного, чтобы тот сшил одежду элегантную, из хорошей ткани и только с намеком на шик, что подходило к его характеру.

Входная дверь доходного дома, где жила Рондана, была открыта. Джандрак поднялся по лестнице до ее комнаты, коротко постучал и вошел, не ожидая ответа.

Она повернула к нему испуганное лицо.

— А, это ты.

Она сидела за туалетным столиком, подкрашиваясь и явно собираясь уходить. В ее тоне заметил он не столько облегчение, сколько замкнутость. Он сознавал, что не приходил к ней уже почти полтора месяца.

— Ты не рада меня видеть? — весело спросил он тоном, который подразумевал положительный ответ. Но она пожала плечами, избегая смотреть ему в глаза.

— Мне жаль, но у меня уже назначено свидание. Тебе следовало дать мне знать, что придешь.

Это было на нее похоже.

— Ты встречалась с другим мужчиной! — возмущенно взорвался он.

— А почему бы и нет? Ты приходишь или не приходишь — как тебе захочется. И ты думаешь, что я собираюсь просто сидеть здесь и ждать?

— Но, Рондана, я имею в виду… мы с тобой…

Она встала, открыла шкаф и осмотрела свой небогатый гардероб.

— Теперь мне пора идти. До свидания.

Схватив ее за плечи, он повернул ее к себе.

— Кто он? Где он? Давай посмотрим, достаточно ли он тебя ценит, чтобы встретиться со мной на ножах или с пистолетом!

Она яростно сбросила его руки.

— Как это на тебя похоже! Как ты будешь гордиться, тренированный солдат, когда убьешь рабочего, который в жизни не брал в руки оружия! Скотский убийца!

Непривычная брань шокировала его.

— Что случилось, что ты стала такой? — хмурясь, он подергивал себя за усы.

Она утомленно села на стул, отвернувшись.

— Кто я для тебя? Просто твоя маленькая шлюха в трущобах. Мне двадцать лет, а тебе сколько? Девяносто? Сто? Могу поспорить, что ты развлекался с такими же девицами, как я, семьдесят лет назад. Ты навещаешь их сейчас, когда они стали старухами? Ты придешь ко мне, когда я постарею, а ты будешь таким же, как сейчас? Это все ясно как день.

Джандрак неловко кашлянул. У него не было готового ответа. В подобной ситуации справедливостью не пахло, это верно. Но он не был воспитан в мире справедливости, никогда не искал ее и не ожидал найти. К примеру, очень маловероятно, что он женится на Рондане, введет ее в высший класс общества или же организует для нее что-либо, что означает принадлежность к этому классу — например, долгую жизнь. Тот факт, что он вообще мотается среди низших классов, было чем-то вроде безрассудства с его стороны, и большинство людей, которых он знал, сурово осудили бы его.

— Если бы я знал, как изменить мир, я бы так и сделал, — сказал он. — Нет смысла обвинять меня в моем рождении, так же как и тебя — в твоем. Я прихожу сюда потому, что ты мне нравишься больше, чем любая из тех, наверху, — он презрительно ткнул большим пальцем в направлении Внутреннего города.

— Что же, у тебя больше возможностей изменить его, чем у меня.

— Это не так. Из аристократии никто ничего не может изменить. Тебе нужно среди них жить, чтобы понять, насколько это невозможно. Любое изменение должно идти снизу, отсюда, из масс.

— Герцог, ведущий бунтарские речи! — презрительно заметила она.

— Почему бы и нет? — украдкой он пробрался вперед и положил ладони ей на плечи, затем ласкающе провел вниз по рукам. Она не сопротивлялась.

— Скажи мне честно, — пробормотал он, склоняясь к ней. — Я тебе нравлюсь больше, чем этот, другой тип? Ты не можешь отрицать свои чувства ко мне.

— Да, — шепнула она, откидываясь назад, к нему, закрывая глаза и проникаясь его ласками.

Всего несколько минут потребовалось, чтобы прилив чувств захватил обоих; они снова оказались в постели, очередной раз наслаждаясь бездыханным возбуждением мужчины и женщины, открывающих для себя друг друга.

В одно из мгновений он приподнялся и изучил противоположную стену — искал позицию, с которой видел подобную сцену. Любая из множества случайных точек могла оказаться шпионской камерой. Гринсект пообещал ему, что она убрана, но Гринсекту, разумеется, верить нельзя.

Да и какое значение это имело? Выкинув из головы эту вероятность, он снова обратился к трепещущей девушке. Такие вещи приходится принимать.

Все это он делал во имя службы королю.

Собеседником Джандрака оказался молодой товарищ из общества «Смерть жизни», которого Рондана встретила в питейном доме, часто посещаемом членами движения. Потребовалось еще два дня мягких уговоров, подлизывания и лицемерия, пока ему удалось, не вызывая ее подозрений, уговорить Рондану взять его с собой.

«Герцог Фринский» (Джандрак был восхищен, узнав, сколько питейных домов в Старом городе были названы именами аристократии) был зажат между двумя массивными фабриками. Основное помещение представляло собой большой дымный подвал, и именно здесь Джандрак впервые ощутил вкус бунта — настоящего, старомодного бунта, а не ссор и маневров аристократов. Разговоры были странными и непонятными. Молодые люди с растрепанными волосами обсуждали такие вещи, как «диалектика угнетения», «высвобождение творческих потенциалов» и «отрицание отрицания», и от этого у него просто возникало впечатление, что его забросили в середину сюрреалистического действа.

Вполне естественно, он поклялся Рондане, что не станет открывать, кто он такой, и в конце концов решил игнорировать жаргон и создать имидж и как бы свое кредо, основываясь на эмоциях: негодовании, которое тлело подспудно во всех ведущихся здесь разговорах. Именно в этом виде он постарался попасться на глаза личностям, которых уже определил как агентов, ищущих новобранцев для пополнения движения. За достаточно короткое время он получил приглашение посетить Собрание на Заре.