Баррингтон Бейли – Звездный вирус (сборник) (страница 48)

Бессмысленно, сказал я себе, пытаться объяснять ей, что Бекмат действует не ради себя, а во имя высшего идеала. Также не признался я и в своем беспокойстве и сомнениях, которые уже начали, помимо воли, закрадываться ко мне в душу.

Еще до моего путешествия на Мераму мы начали организовывать базовый лагерь на той стороне ворот.

Почти все наше основное оборудование уже размещалось там: сухопутные шлюпы для уличных боев в Клиттманне, большие фургоны для доставки продовольствия, топлива и боеприпасов, а также самолеты, переоборудованные так, чтобы могли нести тяжелые бомбы для разрушения городских стен.

Бек предусматривал большую роль для авиации на новом Каллиболе. Он сообразил, что самолеты могут обеспечить быстрое транспортное сообщение, которого недоставало Темному миру (если воспользоваться его древним названием). Городской изоляционизм, как назвал это явление Бек, вскоре закончится.

Два легиона ротроксов не заставили себя долго ждать. Мы сразу провели их через ворота, чтобы они акклиматизировались. В их дела мы абсолютно не вмешивались, но наши войска из реаттцев были построены по иному принципу, они состояли из мелких подразделений, на клиттманнский, на бандитский манер. Реаттцы уже знали, чего ожидать, когда окажутся в городе.

Я все свое время проводил на той стороне, вел подготовку к большому наступлению. Через несколько дней ко мне присоединились Бек и остальные. Все они рвались в дело.

Сцена была ярко освещена. Все заливали светом мощные прожектора — и ротроксы, и реаттцы плохо видели при нашем освещении. В лагере мы вынуждены были все время носить очки, словно на Земле.

Ротроксы, надменные, как всегда, пожелали идти в авангарде. Я выдал им карты, и они отправились на своих транспортерах, мы же тронулись следом через несколько часов.

Мы переправились через реку по наведенному нами мосту и двинулись по безжизненной равнине.

Впереди колонной шли сухопутные шлюпы, следом — фургоны и наши транспортеры. Командный шлюп, в котором сидели я, Бек, Грейл, Рит и Хассманн, был тем самым, на котором мы прибыли на Землю. Он единственный из всех имел атомную энергетическую установку и был больше остальных. Во время привалов мы разбивали лагерь и спали в палатках.

Ужинали мы обычно вместе со старшими офицерами Реаттской лиги, главным среди них был Хеерлау. На второй день похода за ужином вспыхнула ссора. На этот раз Рит, Грейл и Хассманн предпочли есть отдельно, так как никогда особо не сближались с реаттцами. Бек и я сидели с Хеерлау и половиной дюжины других офицеров.

В этот день мы натолкнулись на дело рук шедших впереди нас легионов ротроксов. Ротроксы повстречали племя кочевников. Фургоны и протеиновые цистерны были разбиты и обломки разбросаны. Повсюду валялись трупы. Ротроксы явно никого не оставили в живых.

— Это и есть та цивилизация, которую мы несем на Каллибол? — возмущено произнес один из реаттцев. — Я с самого детства только и слышал о том, что наш труд даст человечеству новую энергию и свободу. Это они и есть?

Заявление было серьезным. Все офицеры были молоды, принадлежали к новому поколению, выращенному нами. Как он и сказал, его воспитывали с детства. Вообще-то от них скрывалось настоящее положение Реатта, или, точнее, оно преподносилось им в сглаженном виде. Это было время их испытания, их первое соприкосновение с неприглядной действительностью.

— От ротроксов всегда следует ожидать жестокости, — ответил Хеерлау, глядя на Бека.

Хеерлау был человеком, который никогда не сомневался в правильности нашей линии, что бы ни происходило. Он был ближе всего к нам и обладал той же твердостью, какая воспитывается в самом Клиттманне.

— Мы должны сотрудничать с ними ради дела, — продолжил он. — Цель оправдывает средства.

Другой офицер перебил его, бросив свой столовый нож на стол.

— А я говорю, это возмутительно. За это следует наказывать!

— Не говори глупости, — сказал ему Хеерлау. — Разве ротроксы могли поступить иначе? А что было бы, если бы те люди, которых они встретили, предупредили бы город о готовящемся нападении?

Во время этого спора я сидел молча. Вдруг неожиданно для себя заговорил.

— Ты прав, — сказал я. — Это отвратительно. Если мы будем вести себя так, то лучше бы мы не отправлялись в поход. Ротроксы — чудовища, и просто трудно представить, что произойдет, когда они ворвутся в Клиттманн.

Бек гневно на меня посмотрел. Последовало напряженное молчание, во время которого реаттцы продолжали с натянутыми лицами есть. Вскоре мы все разошлись по своим палаткам.

Когда мы вошли в свою палатку, Бек предупредил меня.

— Мне не нужно никакого недовольства в наших рядах, Клейн, — сказал он, опускаясь в удобное кресло и наливая нам по кубку хвуры. — Думаю, твое высказывание неуместно.

— Может быть. — Я принял кубок. Но в словах того парня был смысл. Наши реаттцы еще недостаточно закалены. Мы убедили их в том, что создание империи — достойное дело. А сегодня они видят это бесчинство. Честно говоря, без ротроксов было бы лучше.

Бек презрительно фыркнул.

— Помню время, когда ты и глазом бы не моргнул. Как бы то ни было, своим положением мы обязаны ротроксам. Когда время придет, я с ними разберусь. Хеерлау сказал верно: цель оправдывает средства.

Я выпил кубок и потянулся за бутылкой.

— Ты не видел того, что видел я на Мераме.

Мы пили еще некоторое время. Бек сделался задумчив. Он странно посмотрел на меня и сказал:

— Думаю, тебе лучше на несколько дней съездить в Реатт, Клейн.

Я не донес кубок до рта.

— Зачем? — с удивлением спросил я.

— Там придурки разинули свои пасти. Я еще дома — в смысле в Реатте — кое-что заметил. Вполне может быть, что усиливается движение за независимость. Сейчас, когда нас там нет, чтобы его пресечь, ему самое время выйти на поверхность.

— Но мы же скоро подойдем к Клиттманну! Я не хочу пропустить этот момент.

— Ты это никак не пропустишь. Просто пройдись по Парку и посмотри, все ли тихо. Если все нормально, то лети к Клиттманну. Если нет — то знаешь, что делать.

Я чувствовал разочарование, но Бек был тверд. Пришлось ехать.

Я прибыл в Парк и скоро начал подозревать, что Бек дал мне ложную наколку. Тут все было, как обычно. Система поставок к воротам действовала превосходно. Все организации Реаттской лиги с нетерпением ждали вестей о первых победах.

Бек велел мне оставаться, по крайней мере, дня два, может быть, три. Я стал болтаться здесь, чувствуя себя уныло и не зная, чем заняться. Все мои мысли были с теми колоннами войск, которые там, на расстоянии миллионов световых лет, шли с ярко горящими прожекторами.

Я вдруг вспомнил о Хармене, старом алхимике. Он с Беком был в некотором роде близок. Многие свои идеи Бек взял от Хармена. Может, стоит поговорить с Харменом, подумал я.

Его лаборатория находилась довольно далеко от Парка, так что я полетел туда на небольшом самолете, за штурвал которого сел сам. Хармена я застал в просторном кабинете. В небольшом книжном шкафу стояли его драгоценные книги, которые ему много лет назад удалось вывезти из Клиттманна.

Входя, я обратил внимание на то, что здание полно ассистентов в малиновых халатах, или подмастерьев, как он их называл. Ради них Хармен ярко освещал помещения, а сам все время ходил в темных очках. Во всем остальном он оставался все тем же психом-алхимиком, какого я знал и раньше. Волосы его спадали до плеч, а из-под очков торчал загнутый книзу нос, и все это придавало ему сходство с каким-то хищным зверем.

Я сказал Хармену, что скоро он, если захочет, сможет перебраться в Клиттманн. Ответ его был неопределен. Переезжать будет трудно, сказал он. Некоторые элементы оборудования очень тяжелые, да и условия в Клиттманне первое время будут нестабильны.

Я встал и принялся расхаживать по помещению. Что-то меня ело, но я никак не мог определить, что.

— Это немыслимо! — воскликнул я вдруг. — Когда нас выперли из Клиттманна, можно было поклясться, что у нас нет никаких шансов. А Бек провел нас через ворота сюда, на Землю — с твоей помощью, конечно. Но даже тогда можно было подумать, что у нас нет никаких шансов, разве что останемся в живых. Мы прыгали наобум. А теперь вот мы возвращаемся в Клиттманн с целой армией. Через несколько дней город будет наш. Это просто немыслимо.

Хармен кивнул. Он, кажется, понял, что я собираюсь сказать.

— Бекмат — человек судьбы. Поэтому все так и произошло. Человек не такой, как он, там, в пустыне, и закончил бы. И никакой возможности ему бы не представилось. А человек подобный Бекмату попадает в вихрь событий, и каждое он может использовать в свою пользу. Вселенная ни в чем ему не отказывает.

Я неподвижно глядел на Хармена.

— Да ты псих… — Я помотал головой. — Все это философствование — просто чушь. Просто бред.

Алхимик снисходительно улыбнулся.

— Разве? Но именно так вселенная и работает. Я это знаю. Я уже близок к тому, чтобы приготовить Тинктуру.

Я махнул рукой.

— Чушь, — повторил я.

— А ворота тоже чушь?

Здесь он меня поймал. И я тут же вспомнил того страшного маленького гомункула, который появился в реторте под гаражом в Клиттманне. Хармен уже доказал, что знает, о чем говорит. Если все это чушь, то это чушь, которая работает.

— Вижу, что ты смущен, — сказал Хармен доверительным тоном. — Честолюбивые устремления Бекмата меня интересуют лишь в той степени, в какой они помогают или препятствуют моей работе. Но я вижу, какую форму они принимают. Еще когда мы ехали по пустыне на Каллиболе, я понял, что впереди будет что-то такое, что даст Бекмату возможность подняться к власти. Я не знал, как это случится, знал только, что произойдет.