Баррингтон Бейли – Новые миры. Ежеквартальное издание. ВЫПУСК 1 (страница 1)
НОВЫЕ МИРЫ
ЕЖЕКВАРТАЛЬНОЕ ИЗДАНИЕ
ВЫПУСК 1
МАЙКЛ МУРКОК
ПРЕДИСЛОВИЕ
Многие читатели уже знают, что "Новые миры" издаются с 1946 года и, таким образом, нашему изданию исполняется 25 лет. Новые читатели, возможно, слышали о "Новых мирах" или читали наши антологии (или рассказы, попавшие в антологии с наших страниц), некоторые были, наверное, нашими постоянными читателями, пока серия запретов не помешала распространению журнала в Англии и в других странах, некоторые рассчитывали, что будут читать "Новые миры" постоянно и готовились к возвращению журнала в том формате, в котором он издавался до 1967 года. Предисловие предназначено в основном для наших новых читателей и содержит некоторые общие сведения о недавней истории "Новых миров". Рассказы, первоначально напечатанные в журнале, получили три премии "Небьюла": это мое произведение "Се человек", "Время, рассматриваемое как спираль из полудрагоценных камней" Дилени и "Парень и его пес" Эллисона. В числе книг, опубликованных в журнале - "Хрустальный мир" Д.Г. Балларда, большая часть его новой работы "Выставка жестокости" (американское издание уничтожено по распоряжению одного из руководителей "Даблдей", которого что-то в книге оскорбило - теперь сборник выходит в "Даттон"), "Доклад о вероятности А", "Криптозой" и "Босиком в голове" Олдисса, "Эхо плоти его" и "Концлагерь" Диша, "Жук Джек Бэррон" Спинрада и многие другие. В 1967, после премии Совета по искусству и банкротства наших прежних дистрибьюторов, журнал увеличил свой формат и выходил ежемесячно (хотя и со множеством перерывов, вызванных прежде всего отказом различных дистрибьюторов-монополистов и представителей государственной власти распространять номера - по причине "непристойности"); это продолжалось до 1970 года, когда запреты наконец сократили распространение до неприемлемого уровня, и ежемесячное издание стало невозможным. Нынешний формат и график издания кажутся единственно приемлемыми для того, чтобы журнал добрался до читателей.
В Америке довольно часто раздаются голоса тех, у кого вызывает сомнения наша редакционная политика; многим не дает спокойно спать то, что они называют нашим "разрушительным" отношением к НФ. Самые суровые критики меньше других знают о "Новых мирах". Хотя нас отождествляют с так называемой "Новой волной", мы всегда отдавали предпочтение максимально широкому спектру литературы воображения и спекулятивной литературы. Конечно, мы поощряем эксперименты, но мы не ограничиваемся нестандартными материалами в ущерб всему остальному. Было бы глупо с нашей стороны действовать таким образом, поскольку мы, как и наши читатели, любим самые разные литературные тексты.
В первом из наших ежеквартальных изданий вы найдете твердую НФ ("Прощай, Город-5" и фэнтези ("Ламия и лорд Кромис", "В тот день, когда мы отплывали на Киферу..." Д.Г. Баллард представлен одним из фрагментарных рассказов, "Путешествие через кратер", а также более традиционным произведением, "Место и время смерти" (оба перепечатаны из ранних номеров, изъятых из продажи в большинстве англоязычных стран, и публикуются в книжном издании впервые). Два рассказа Джона Слейдека, "Маленькая счастливая жена Мэнсарда Элиота" и "Каллиопа Пемберли "Новое начало", также демонстрируют творческий диапазон талантливого писателя. Третий - и последний - текст, перепечатанный из прежних номеров журнала (по указанным выше причинам): "Узники рая" Дэвида Редда, еще один образец твердой НФ. "Ангулем" Томаса Диша входит в новую серию, над которой он работает; действие разворачивается в Нью-Йорке в недалеком будущем; по нашему мнению, это одно из лучших произведений писателя. "Дом Бога" Кита Робертса - также часть серии, на сей раз посвященной постепенному возвращению человечества к цивилизации после ядерной войны. В следующих сборниках мы надеемся опубликовать новые рассказы из этих серий. "Литература комфорта" М. Джона Гаррисона, заключительное произведение в этом сборнике, открывает, по нашим предположениям, постоянную серию критических эссе (не все они будут полемическими!), написанных или заказанных мистером Гаррисоном. Время от времени мы будем также, в соответствии с редакционной политикой, публиковать статьи о новых открытиях в науке или экспериментах в искусстве. Мы будем рады авторам нехудожественных текстов и художникам. Мы надеемся, что этот сборник покажется вам вдохновляющим и, хотя мы не можем публиковать письма, ждем ваших откликов. Тексты и письма можно адресовать в "Новые миры": "Сфера", 30-32 Грейз-Инн-роуд, Лондон, Англия.
ТОМАС ДИШ
АНГУЛЕМ{1}
В заговоре "Баттери" принимали участие семь александрийцев - Джек, который был младше всех, да еще из Бронкса, Силеста Ди Чекка, Снайлз и Мэри Джейн, Танкрид Миллер, Ампаро и, конечно же, организатор и вдохновитель заговора Билл Харпер, больше известный как Маленький Мистер Поцелуйкины Губки, пылко и безоговорочно влюбленный в Ампаро. Девчонке было почти тринадцать лет (полных тринадцать ей исполнится в сентябре этого года), у ней только начали расти груди. Очень-очень красивая кожа, напоминающая люцит . Ампаро Мартинес.
Их первая - так себе - операция была проведена на Восточной 60-й; какой-то агент или кто-то в этом роде. Весь их улов составили запонки, часы, кожаная мужская сумка, которая в конце концов оказалась вовсе не кожаной, несколько пуговиц и неимоверное количество бесполезных именных кредитных карточек. Харпер оставался спокоен в течение всего дела, даже когда Снайлз срезала пуговицы, и улыбался. Ни один не набрался мужества спросить, хотя всех мучил этот вопрос, часто ли ему приходилось участвовать в подобных сценах прежде. То, чем они занимались, не было новинкой. Отчасти именно это - необходимость новизны - привело их к мысли о заговоре. Единственной действительно незабываемой деталью налета было имя на карточках, таинственным образом оказавшееся: Лоуэн, Ричард У. Знамение состояло в том, что все налетчики были из школы Александра Лоуэна. Интересно, что же это знамение значило?
Маленький Мистер Поцелуйкины Губки оставил запонки себе, пуговицы отдал Ампаро (которая вручила их своему дяде), а остальное (часы - это все же хоть какие-то бабки) сдал в лавку "Консервейшн" на Рыночной площади рядом со своим домом.
Его отец - режиссер-исполнитель на телевидении. В обоих смыслах, как он сам говорил, если ершился, - исполнительный режиссер и режиссирующий исполнитель. Они поженились - его мама и папа - молодыми и вскоре развелись, но не раньше, чем в порядке законной квоты появился на свет он. Папа, исполнитель-режиссер, женился снова, на этот раз на мужчине, и, как ни странно, более счастливо. Во всяком случае, этот брак продолжается достаточно долго, чтобы отпрыск предыдущего, организатор и вдохновитель, успел научиться приспосабливаться к любой ситуации, как к чему-то постоянному. Мама отбыла в направлении Болотистых штатов ; просто плюх! - и исчезла.
Короче говоря, он - человек дела. И это, гораздо в большей мере, чем его ошеломляющая талантливость, вывело его на первое место в школе Лоуэна. У него прекрасное тело, хотя этого и наполовину недостаточно, чтобы удовлетворить желание дорасти до профессионального танцовщика или хотя бы хореографа в таком городе, как Нью-Йорк. Но, как любит подчеркивать папа, существуют связи.
Однако в настоящее время у него проявляется склонность скорее к литературе и религии, чем к балету. Ему нравится - чего в седьмом классе не любят - сочинять рефераты-фокстроты, а еще больше - метафизические твисты по Достоевскому, Гюго и Миллеру. Он страстно желает испытывать какую-то более яркую боль, чем всего лишь ежедневную пустоту, которая завязывает в узел его крепкое молодое брюхо, и никакая еженедельная групповая терапия жестокой поркой, пока не запросишь прощения, вместе с другими тщедушными одиннадцатилетками не в состоянии превратить достающиеся ему рубцы в страдание высшего сорта - в преступление и наказание. Такую боль может дать только стоящее преступление; а из всех стоящих преступлений самым предпочтительным является убийство, за что горой стоит такой немалый авторитет, как Лоретта Коуплард. Ведь Лоретта Коуплард не только директриса и совладелица школы Лоуэна, но и автор двух известных на всю страну телевизионных сценариев - оба о знаменитых убийствах двадцатого столетия. Они даже стали одной из тем обществоведения, получившей название "История преступлений городской Америки".
Первый из убийственных сценариев Лоретты - комедия, в которой фигурирует Поули-на Кэмпбелл, английский Королевский флот, из Энн Арбор, штат Мичиган. Ей - вроде бы в 1951 году - проломили череп три пьяных парня. Они хотели тюкнуть ее лишь слегка, до потери сознания, чтобы потом покрутить с ней; короче говоря, 1951-й. Восемнадцатилетние Билл Мори и Макс Пелл получили пожизненно, а Дэйв Ройал (главный герой Лоретты) был годом моложе и отделался двадцатью двумя годами.
Второй - более трагичен по духу, а следовательно, заслуживает и большего уважения, хотя, к сожалению, не у критиков. Может быть, по той причине, что героиня, тоже Поулина (Поулина Вичура), хотя это более интересный и сложный образ, пользовалась в свое время большой известностью, да и до сих пор не забыта. Возникала своего рода конкуренция между романом-бестселлером и более жестоким телефильмом-биографией. Мисс Вичура была служащей Департамента Благосостояния в Атланте, штат Джорджия, и глубоко окунулась в проблемы окружающей среды и народонаселения как раз перед введением системы РЕГЕНТОВ, когда любой и каждый мог на законном основании учинять брожение своей закваски. Поулина решила, что с этим надо что-то делать, а именно - самой заняться уменьшением народонаселения, но вести дело так, чтобы и комар носа не подточил. Когда в посещаемых ею семьях появлялся ребенок сверх троих - что, скорее из великодушия, она определила как верхний лимит, - ей приходилось искать какой-нибудь не бросающийся в глаза способ вернуть эту семью к оптимально-минимальному пределу. С 1989-го по 1993 год в дневнике Поулины (изд. Рэндом Хауз, 1994 г.) зафиксировано двадцать шесть убийств плюс четырнадцать неудачных попыток. Кроме того, в соответствии со статистикой Департамента Благосостояния, количество абортов и стерилизаций по ее рекомендациям в опекаемых семьях было наибольшим по США.