Барбара Вуд – Звезда Вавилона (страница 51)

И он нашел: Марс, зловредная планета, был в Водолее.

Мишель издал стон.

Ужасное событие, о котором предупреждали Тени, должно было произойти завтра. И оно затрагивало Елену.

Он вскочил на ноги и принялся, заламывая руки, мерить шагами свою небольшую комнату под наклонной крышей. Что делать, что делать? Если он предупредит Елену, тогда все будут спрашивать, откуда он узнал. Он мог сказать, что увидел знамение среди звезд, но люди сказали бы: «Как он узнал, что надо было смотреть именно сейчас?» Они не стали бы слушать его объяснения про Тени.

Он мучился этим вопросом, пока ему не стало совсем плохо, и он решил, что был лишь один выход. В спешке собрав свои вещи, он выскользнул из дома, под покровом ночи вывел с конюшни своего коня и осла и тихо покинул спящий город Ажан.

Не в первый раз ему приходилось спасаться бегством, и он не знал, в последний ли. Тени подгоняли его, обрекая на жизнь неустанных поисков и одиночества, в которой не было места дружбе, семье или любви.

Однако, выехав за городские ворота, он остановился и посмотрел назад. Елена! Он не мог уехать, не предупредив ее. Если этим он обрекал себя на погибель, то пусть так и будет.

Ей показалось, что это мышь, — настолько тихим было царапанье. Но, полностью проснувшись, в темноте она поняла, что звук на самом деле был легким стуком в ее дверь.

Она выглянула и с удивлением обнаружила стоявшего в узком коридоре доктора Мишеля, одетого словно для дальнего путешествия.

Он заговорил шепотом:

— Не ходите утром на рынок, мадемуазель.

— Почему?

— Не спрашивайте, ибо я не могу сказать вам. Только пообещайте мне, что останетесь дома до полудня.

— Но, месье, я всегда хожу на рынок, каждое утро. Папа будет недоволен…

— Придумайте какую-нибудь отговорку. Умоляю вас!

Свет звезд, проникавший через открытое окно спальни, осветил лицо Мишеля: он был бледен и подавлен, а глаза так сильно горели, что она испугалась. Но в них была и мольба, и она почувствовала, как ее сердце поверило ему — человеку, поведавшему ей о перерождении мира.

— Я подумаю об этом, — пообещала она.

Мишель вернулся в свою комнату, где провел остаток ночи в молитвах, заклиная Бога, чтобы Елена прислушалась к его предостережению.

Сказав, что у нее мигрень, Елена вместо себя за хлебом и мясом отправила слуг. Занимаясь мелкими делами по хозяйству, вспоминая ночной визит Мишеля и спрашивая себя, не приснилось ли ей это, она внезапно услышала крики на улице: люди звали доктора Мишеля. Ей сказали, что лошадь с повозкой пронеслась по рынку, устроив погром. Некоторые погибли, было много раненых, по канавам текла кровь. Срочно требовалась помощь врача.

Но доктор Мишель уже был там; он ушел рано утром, взяв с собой медицинский саквояж. Он знал.

— Я называю их Тенями, — сказал он устало, отдыхая после того, как целый день перевязывал раны и вправлял сломанные кости. Всего погибло семь человек. Елены, слава богу, среди них не было.

Она сидела рядом с ним в саду, с бледным и напряженным лицом, и все еще приходила в себя после шока от того, что могло произойти.

— Они приходят ко мне, когда я меньше всего этого ожидаю, и наполняют меня почти безграничной мудростью. Я не знаю, откуда они берутся или как спрятаться от них, потому что они всегда находят меня. Так происходит с самого моего рождения, и я не могу это объяснить. — Он посмотрел на нее. — Я еврей, Елена, и скрываюсь от инквизиции. — Мишель понял, что наступило время признаний, и если бы она сейчас встала и ушла, то он не стал бы винить ее.

Но она осталась рядом с ним.

— Когда мне было девять лет, мою семью заставили отказаться от иудаизма и принять католицизм. Как за бывшими евреями, за нами постоянно наблюдала церковь, особенно когда я поехал изучать медицину в Монпелье. Получив лицензию на занятие врачебной практикой, я отправился в сельскую местность, чтобы помогать жертвам чумы. Я настолько преуспел в деле спасения жизней, что по возвращении в Монпелье для завершения докторской диссертации мне было приказано рассказать о необычных методиках и лекарствах, которые я использовал. Не обнаружив в них ничего предосудительного и потому, что они не могли отрицать мои знания и способности, мне присвоили докторскую степень. Но применявшиеся мной медицинские теории вызвали переполох, и мне пришлось уехать. Куда бы я ни направлялся, врачи и служители церкви везде с подозрением относятся ко мне. Но, — он задержал на ней пронизывающий взгляд своих глаз, — я нашел тепло и дружбу здесь, в Ажане. И в вас, мадемуазель Елена.

Она затаила дыхание.

Он смело взял ее за руку и страстно произнес:

— Еще со времен халдеев и Авраама люди верили, что расположение звезд предсказывает хорошее или плохое в зависимости от конкретного времени и даже направляет в другую сторону ход человеческой жизни. Если есть хоть капля правды в этой науке, то, должно быть, мои звезды нашли после столетий утомительного ожидания свое место на небосводе, и теперь моя душа сможет обрести любовь и радость, которые я уже и не чаял испытать.

Ее ладонь дрожала в его руке.

— Лишь вам я открою свою самую сокровенную тайну. Всю свою жизнь, Елена, я чувствовал, что судьбой мне было уготовано нечто особенное, за пределами восприятия простого человека. И все же я не могу понять, что именно, и боюсь, умру до того, как откровение снизойдет ко мне. Думаете, с моей стороны будет хвастовством сказать, что я был не случайно рожден в эту эпоху? Я родился для определенной цели, но я не знаю, в чем она состоит. И думаю, что не смогу исполнить свое предназначение.

Она улыбнулась, ее глаза сверкали.

— Я знаю, что вам уготовано судьбой. Я почувствовала это с того момента, как встретила вас. Потому что у меня тоже есть тайна.

Тайна! Святое, прелестное создание!

— Молю, расскажите мне, мадемуазель, чтобы я мог лелеять ее и хранить в своем сердце.

Она наклонила голову, посмотрела на него из-под длинных ресниц и сказала:

— Сначала вы должны жениться на мне.

Она взяла его с собой в замок в Пиренеях, построенный ее предком Алариком, графом Валлийским, крестоносцем, объединившим александрийцев. И теперь, когда Мишель стал ее мужем, ему вручили золотое кольцо тайного общества, со времен Аларика украшенное пламенем, с надписью: «Fiat Lux». Он носил его вместе с золотым кольцом, подаренным отцом, которое он некогда прятал от Елены: кольцом, принадлежавшим его деду-раввину с письменами на иврите.

Пока они поднимались на лошадях по узкой горной дороге, она поведала ему историю об Аларике и рыцарях ордена Огня и их великолепной победе в Иерусалиме в 1099 году, после которой они привезли письма Марии Магдалины и многое другое, что было оставлено на хранение в крепости, возведенной Алариком. С тех самых пор александрийцы тратили свои жизни, собирая со всего мира тексты, хранящие в себе мудрость древних.

— Что они делают с такой большой коллекцией? — спросил Мишель, пока они ехали, освещаемые солнцем, пробивавшимся через ветви деревьев.

— Мы сохраняем ее, — ответила она.

— Но для какой цели?

Они остановились, чтобы отдохнуть и напоить лошадей и мулов их небольшого каравана. Когда они ели хлеб с острым сыром, Елена рассказала мужу об истинной миссии александрийцев.

Мишель сначала был шокирован, потом отнесся к услышанному скептически. Но он не подал вида и сказал тоном практичного человека:

— Если это на самом деле миссия александрийцев, то для ее выполнения недостаточно просто собирать и хранить. Так вы не достигнете поставленной цели. Тексты следует читать, переводить, анализировать и искать в них скрытый смысл — только тогда миссия александрийцев будет выполнена.

Сорок три мужчины и женщины проживали в Шато Дювен, посвятив свои жизни древним книгам, хранившимся у них. Мишель оказался не готов к такому бесценному собранию мудрости: он представлял себе лишь несколько полок с небольшим количеством томов. Ему же показали просторные залы, полные тайн и загадок древних народов, с астрологией халдеев, секретами хеттов, утраченной мудростью Вавилона! И, в изумлении взирая на накопленные знания, он понял, что именно здесь найдет ответы на вопросы, которыми мучили его Тени.

По своей природе александрийцы были демократичными, у них отсутствовал лидер, каждый член общества имел голос наравне с другими. Они выслушали идеи Мишеля и после некоторого обсуждения приняли их.

Мишель сказал александрийцам, что они должны не только собирать, но и читать, и переводить, анализировать и искать послания между строк.

— Вы хранители будущего, но, чтобы преуспеть в этом, вы должны обратиться к прошлому.

Так, с вступлением нового члена в ордене произошли перемены и замок пробудился с осознанием новой цели и необходимостью приложить усилия для ее достижения. Его обитатели почувствовали приток свежих сил, ибо им показали, что они не просто хранители слов былых времен.

Исследуя огромные архивы, находя такие сокровища, как книги германских мистиков Хильдегарды фон Бинген и Метхильды фон Магдебург, он понял, что большая часть собраний библиотеки была посвящена свету.

— Аларик назвал пережитое им видение Свечением, — объяснила Елена. — В ярком свете он узрел величие ордена рыцарей, который должен был создать.

В Мишеле затеплилась надежда. Мог ли этот свет прогнать Тени?