Барбара Вуд – Священная земля (страница 66)
— Может, нам дать объявление в газету? «Просим отозваться всех, кто располагает информацией о мистере или миссис Наварро приблизительно с 1866 года…»
Он покачал головой и рассмеялся.
Эрика взяла стакан диетической колы.
— У меня такое ощущение, будто я составляю заявление о человеке, пропавшем без вести!
Некоторое время они молча ели, наблюдая, как приходят и уходят другие посетители — учителя, историки, писатели, люди, проводившие исследования своих родословных. И тут Эрика поймала себя на мысли, что разглядывает молодую рыжеволосую женщину, попросившую клерка помочь ей проследить предков семьи по фамилии Макферсон, которая поселилась в Лос-Анджелесе в начале XX века.
— Это были родственники моей матери, — услышала Эрика слова молодой женщины.
И сердце Эрики екнуло.
Быстро отложив буррито, она вернулась к компьютеру, закрыла статистическую базу и открыла базу данных полиции Лос-Анджелеса по прекращенным или старым делам. Параметры поиска состояли из выбора управления, отдела и даты. Она щелкнула кнопку «Пропавшие без вести» и долго глядела на экран, пока не ухватила идею, бродившую у нее в голове: «А сообщал ли вообще кто-нибудь об исчезновении моей матери?»
Хотя она и пыталась отыскать свою семью много лет назад, современных компьютерных баз данных в те времена не существовало. Поиск подразумевал просмотр бесконечных отчетов и записей — долгое и безнадежное занятие. Но теперь, повинуясь внезапному импульсу надежды, вместо того чтобы искать Наварро, Эрика напечатала «1965», тот год, когда ее мать появилась в общине хиппи. Потом добавила: «женщина», «белая», «беременная» и «младше тридцати лет». Сказав себе, что это все равно, что из пушки по воробьям стрелять, она нервно стучала пальцами по столу, дожидаясь появления результатов. Какие у нее шансы? То, что мама сбежала из дома, чтобы стать хиппи, — не более чем догадка. Она могла уйти с разрешения родителей. Возможно, они даже были рады избавиться от нее, и тогда, конечно же, никто не заполнял заявления о пропаже человека.
Когда на экране монитора высветились результаты, она принялась взволнованно читать имена пропавших женщин. В 1965 году оказалось много сбежавших подростков, среди них были и беременные. «Любая из них могла быть моей матерью».
Она открутила страницу назад и прочитала список внимательнее, мысленно проговаривая имена, на тот случай если попадется что-то знакомое.
И вдруг:
Докстейдер. Эта фамилия вызвала отклик в самых дальних уголках ее памяти. И дата! Июнь. Значит, ребенок у Моники Докстейдер должен был родиться в ноябре. В тот самый месяц, когда на свет появилась Эрика.
Пройдя к справочной, Эрика запросила микрофильмы с газетами за 1965 год, ограничив свои поиски подшивками «Лос-Анджелес таймс» и «Геральд Икзэминер». Она отнесла их к просмотровому устройству и зарядила первую пленку.
На все ушло не более пяти минут.
— О боже!
Джаред поднял голову.
— Что-то нашла?
— Кажется, я нашла… — Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами. И произнесла: — Свою мать…
Он подошел к ней и, нахмурясь, прочел газетный заголовок на экране: «Наследница финиковой империи Палм-Спрингс бесследно исчезла. Ведутся поиски. Предложена награда». В короткой статье тридцатипятилетней давности родители девушки упрашивали ее вернуться. «Сейчас она называет себя Мунбим», — рассказала полиции мать Моники Кэтлин Докстейдер.
— Мунбим, — прошептала Эрика.
Тридцать лет назад лысый мужчина говорил социальной работнице: «Все звали ее Мунбим».
— Похоже, никто ее не похищал, — сказал Джаред. — Она сбежала. Эта история попала в газеты лишь по одной причине — семья девушки была очень богата. Тут говорится, что Докстейдеры — старейшие и самые крупные экспортеры фиников в Соединенных Штатах. Любопытно, занимаются ли они своим бизнесом до сих пор?
Эрика протянула руку и прикоснулась к монитору. Неужели эта пара обезумевших от горя людей средних лет — ее дедушка с бабушкой?
Джаред наклонился ближе.
— Вот это да, Эрика. Взгляни на фотографию внизу страницы. Та девчушка, Моника Докстейдер. Просто ты в юности!
— Вспоминаешь что-нибудь знакомое? — спросил Джаред, заворачивая свой «порше» с шоссе 111 на Докстейдер Роуд.
Эрика смотрела на ряды величавых финиковых пальм, уходивших на многие мили к горизонту, и дальше — на темно-желтую пустыню, упиравшуюся в горы, покрытые снегом, розовым в лучах заходящего солнца.
— Нет. Я родилась в общине на севере и, насколько мне известно, ни разу не покидала ее, пока меня не доставили в больницу Сан-Франциско. Тогда мне было пять лет, и после этого меня отдали в первую приемную семью. Не думаю, что когда-нибудь здесь бывала.
В Интернете они нашли вебсайт компании «Докстейдер Фармс». Сайт расхваливал ресторан, магазин сувениров, экскурсии по огромным угодьям и консервному заводу с бесплатным угощением из фиников для всех посетителей. Увидев раздел, озаглавленный «О нашей семье», Эрика понадеялась, что там будет рассказано о семье Докстейдеров. Вместо этого появилось описание корпоративной семьи — от вице-президента до собирателей фиников.
Эрика позвонила из архивного управления по указанному в сайте номеру, и ей сказали, что миссис Докстейдер не принимает гостей и будет доступна лишь по возвращении из шестимесячного отпуска. На мгновение у Эрики возникло желание рассказать секретарше о себе — наверняка миссис Докстейдер с радостью встретит свою давно пропавшую внучку. Однако потом она решила, что будет лучше просто поехать туда. Такие новости не сообщают по телефону и через секретарш, и откладывать тоже было нельзя, потому что миссис Докстейдер уезжала на следующий день.
Они проехали мимо знака «Основано в 1890 году», мимо парковки для посетителей, и дальше по небольшой вымощенной аллее, обрамленной рядами массивных дубов и ивовых деревьев. Когда перед ними появился знак «Частные владения, посторонним вход воспрещен», Джаред его проигнорировал. Эрика закрыла глаза и чувствовала, как колотится сердце. Она знала, куда выведет их аллея: к огромному роскошному викторианскому особняку, построенному на смене веков, наполненному антиквариатом и историей семьи, и к его сердцу, Кэтлин Докстейдер, доброй, заботливой семидесятидвухлетней вдове с руками, скованными артритом, и седыми волосами. Эрика уже чувствовала запах ее лавандовых духов, когда она говорила дрожащим от слез голосом: «Да, я твоя бабушка!» — и заключала Эрику в нежные объятия.
Аллея закончилась изогнутой подъездной дорожкой, и дубы с ивами уступили место роскошным зеленым лужайкам, изящным фонтанам и дому, который выглядел так, словно его перенесли из будущего. Сооруженная наполовину из ослепительно белой лепнины и наполовину из стекла резиденция Докстейдеров представляла собой одноэтажное строение с четкими, чистыми линиями, без излишних украшений, частично напоминая архитектуру Санта-Фе, подумала Эрика, а частично — оранжерею. Перед входом был припаркован «роллс-ройс», и человек в униформе дворецкого укладывал в багажник чемоданы и сумку с клюшками для гольфа.
Остановив машину, Джаред посмотрел на Эрику.
— Готова?
— Нервничаю. — Она схватила его за руку. — Спасибо, что согласился поехать вместе со мной.
— Как я могу пропустить такое! — он сжал ее ладонь. — Эта женщина искала тебя тридцать пять лет. Она даже предложила солидное вознаграждение за информацию о тебе. — Он улыбнулся. — Надеюсь, что нашатырь у нее не слишком далеко запрятан.
Перед парадной дверью их остановил дворецкий.
— Пожалуйста, это срочно, — сказала Эрика. — Передайте миссис Докстейдер, что мы приехали по поводу ее дочери.
Их провели в холл, окрашенный в мягкие песочные тона, с отполированным полом и застекленной крышей под чистым пустынным небом. Пришлось прождать с полчаса. За это время дневной свет померк и зажглось приглушенное внутреннее освещение.
Появившаяся в конце концов женщина не выглядела ни доброй, ни заботливой.
— Я Кэтлин Докстейдер, — сразу представилась она Джареду. — Что там насчет моей дочери?
Эрика лишилась дара речи. Загорелая, в розовых бермудских шортах и белой рубашке для гольфа, с седыми волосами, подобранными в хвостик за повязкой с козырьком, Кэтлин Докстейдер выглядела намного моложе своего реального возраста.
Эрика прокашлялась.
— Миссис Докстейдер, меня зовут Эрика Тайлер, и у меня есть основания полагать, что я ваша внучка.
Женщина в первый раз посмотрела на Эрику. Лицо у нее застыло. Она моргнула. Потом произнесла:
— Почему это? — В голосе чувствовался холодок.
Мечтая о чашке чая со льдом, которая помогла бы губам и языку произнести нужные слова, Эрика рассказала миссис Докстейдер свою историю, закончив тем, как она обнаружила в архивном управлении заявление о девушке, пропавшей без вести.
— Мисс Тайлер, — сказала Кэтлин с раздражением. — Я собираюсь участвовать в мировом гольф-туре. Самолет вылетает завтра. У меня нет времени на предположения и догадки. Предъявите свои доказательства.
Она протянула руку, морщинистую, с выступающими венами, единственное подтверждение ее возраста.