Барбара Вуд – Остров забвения (страница 26)

Она вернулась в гостиную, ругая себя беспощадно. В лаборатории такого никогда не случилось бы! Неужели у нее действительно затряслись руки? Это у нее-то, никогда не терявшей контроля над собой? Или это был бессознательный акт саботажа? Офелия схватила справочник для гостей и начала лихорадочно листать его, гадая, где можно заказать тест на беременность.

Этот курорт специализировался на любви и сексе. В меню номерного обслуживания значились краски для тела и конфеты в виде сексуальных игрушек, но есть ли у них наборы для определения беременности? Вот оно! «Всегда к услугам гостей аптека, расположенная в Вилидже».

17

Проснувшись, Коко первым делом вспомнила Кенни. Боже, какой сексуальный, домашний невинный мальчик! И этот удар тока…

Лежа на чистых крахмальных простынях, слушая пение птиц во внутреннем дворике и нежась в зыбком царстве между сном и бодрствованием, она закрыла глаза…

Я открываю дверь, а там стоит Кенни. На нем сексуальный смокинг, но я вижу, что под пиджаком нет рубашки. «Мне нужна ваша помощь, — покраснев от смущения, говорит он. На вешалках висят три рубашки. — Не знаю, которую из них надеть на вечернее выступление».

Я впускаю его в коттедж. Когда Кенни проходит мимо, я чувствую аромат его одеколона. Он только что из душа. Наверно, кожа еще влажная. Светлые волосы торчат вихрами там, где их не коснулась расческа. Я подхожу и кончиками пальцев приглаживаю ему вихры.

Удивленный Кенни поворачивается ко мне и краснеет.

— Какую рубашку? — спрашивает он.

Я притворяюсь заинтересованной, но на самом деле меня интересует, что у него под смокингом.

— Скажу, когда примерите.

Кенни снимает пиджак. Он стройный и бледный. Ни следа пляжного загара, который мне представлялся. Но бледность возбуждает меня; она заставляет думать о заключенных, которым не терпится вырваться на свободу.

Когда я вижу, что «молния» не застегнута до самого верха и пояс под пупком слегка разошелся, у меня перехватывает дыхание. У него красивый живот. Твердый. Неужели и все остальное такое же твердое?

Кенни надевает светло-розовую рубашку с рюшами, но не застегивает ее, так что бледная грудь видна по-прежнему.

— Что скажете?

Мне нужно удостовериться, что рубашка хорошо сидит. Я запускаю руки под накрахмаленную ткань, потом соединяю пальцы на его спине, и мы с Кенни стоим грудь к груди. Я с ужасом вспоминаю, что так и не успела одеться! На мне только лифчик и трусики. Неудивительно, что он вспыхнул, когда я открыла дверь.

— Кажется, сидит неплохо, — бормочу я, чувствуя, как его прохладное, пахнущее мятой дыхание касается моей щеки. — А вот насчет брюк не уверена. Думаю, вам нужен размер поменьше.

Мои руки скользят ниже, а когда я обхватываю ладонями его упругие круглые ягодицы, у Кенни вырывается стон.

Его руки начинают изучать мое тело как остров, еще не нанесенный ни на одну карту. Я со свистом втягиваю в себя воздух. Он умеет ласкать спину женщины — вверх, к застежке лифчика, а потом вниз, заставляя меня думать, что он собирается выпустить мои груди на свободу. И то, что этого не происходит, возбуждает меня еще сильнее.

Я готова умолять его снять с меня лифчик, но он делает шаг назад и говорит:

— Наверно, нужно примерить другую рубашку.

Я разрешаю ему снять розовую рубашку, но останавливаю, когда он тянется за голубой.

— Брюки неподходящие, — говорю я, берусь за пояс, и тут он смущенно отвечает:

— На мне нет трусов…

Я знаю. Именно поэтому и хочу снять с него брюки.

— Подождите, — пятясь, говорит он. — Я пришел не за этим. Я решил, что в моем номере должна участвовать ассистентка. Не хотите поработать?

— А что мне придется делать?

— Только хорошо выглядеть и надевать вот это. — Тут я вижу, что вместе с вешалками он принес сумочку.

— Что это?

— Костюм ассистентки мага. Если он окажется вам впору, место за вами.

Он достает два крошечных лоскутка ткани, украшенные блестками. Это что, шутка? В такой костюм и мышь не влезет. Но в его тоне слышится вызов, и будь я проклята, если уступлю!

— Ладно, — говорю я, — но закройте глаза. Чур, не подглядывать. — Конечно, можно уйти в ванную или просто повернуться спиной, но мне нужно его проверить. Если Кенни будет подглядывать, то он не джентльмен. Но я натыкаюсь на препятствие.

Крючки лифчика не поддаются. Груди у меня большие, и выдержать их тяжесть могут только четыре крючка. Длинные акриловые ногти мешают мне справиться с застежкой.

Глаза Кенни все еще закрыты. Я прижимаюсь к нему и шепчу:

— Расстегните мне лифчик. Но не смотрите. Если будете подсматривать, мне придется наказать вас.

Его пальцы возятся с крючками и наконец делают свое дело. Я бросаю кружевной лифчик на пол, продолжая смотреть ему в глаза.

До сих пор Кенни не подсматривал, но теперь его веки трепещут: он явно борется сам с собой.

Костюм невозможно мал. Я снимаю трусики и начинаю натягивать украшенный блестками лоскуток, но он застревает у меня на бедрах. Этот чертов костюм впору только Твигги!

Я сдаюсь, выпрямляюсь и вижу, что Кенни открыл глаза. Теперь я буду просто вынуждена его наказать…

— Bay! — воскликнула Коко.

Это не к добру. Время идет, а она так и не может найти мужчину своей мечты.

После холодного душа и горячего завтрака Коко постаралась выбросить из головы Кенни, его электрическое прикосновение, тихий голос, печальную историю и сексуальные руки и посоветовалась с кристаллом.

— Дейзи, не огорчай меня, — сказала она, сев на солнышке и надеясь, что аура пустыни откроет мир духов и поможет ей. — Расскажи еще что-нибудь о мужчине, которого мне предстоит здесь найти.

Она закрыла глаза и раскрыла ладони над искрящимся шаром. Задержала дыхание, расслабилась и постепенно что-то почувствовала. Казалось, Дейзи пыталась пробиться к ней.

— Назови имя… или хотя бы особую примету… Дзынь-нь-нь!

Коко чуть не упала с дивана. Она злобно покосилась на проклятый аппарат, мечтая выбросить его в окошко, но потом все же ответила.

Это был Кенни. Он приглашал ее вечером на коктейль. Хотя от его голоса у Коко таяло сердце, она нахмурилась. Сейчас утро. Разве можно так далеко заглядывать в будущее? Но Кенни был настойчив, любезен, вежлив и искренен. Черт побери, а Коко так влекло к нему, что она согласилась. В конце концов, ничего не случится, если она выпьет с ним пару коктейлей. К тому же времени у них будет немного, потому что оттуда она отправится прямиком на обед к Эбби Тайлер.

Она вернулась к кристаллу. О Кенни следовало забыть, но в глубине души Коко была рада его звонку и предвкушала встречу с ним, хотя и осуждала себя за это. Ее раздирали противоречивые эмоции. С трудом восстановив спокойствие, она снова воззвала к Дейзи.

И ответ последовал!

На самом деле не было ни слов, ни образов. Ничего вещественного. Скорее слабое ощущение. Небольшое уточнение того, что Дейзи сказала накануне. Не «знает мир», а «хорошо разбирается в делах мира».

Коко открыла глаза и уставилась на кристалл. Разбирается в делах мира! Это не то же самое, что паспорт, испещренный штампами. Человек может ездить по всему миру и при этом понятия не иметь о глобальных проблемах, стоящих перед человечеством.

На мгновение она подумала о Кенни, но была вынуждена исключить его. Он не казался ни умудренным опытом, ни склонным к решению мировых проблем. Он составляет коды и пытается не вспоминать.

Полная оптимизма, она встала, взбила волосы (и кудри, и их винный цвет были результатом работы парикмахера), тронула щеки румянами, накрасила брови и покрыла губы четырьмя слоями помады, чтобы они выглядели сексуальнее. Потом надела сандалии, цыганскую юбку, блузку с открытыми плечами и вышла из дома.

На тропинках и мощеных дорожках «Рощи» было полно мужчин. Бодрых и потертых, тщеславных и скромных, одетых со вкусом, блекло, броско и так, словно они одевались в темноте. Они улыбались Коко, они кивали, они смотрели в глаза. Но Коко не обращала на них внимания. Она знала, что эти парни помешаны на сексе, а секс Коко не интересовал. Это было слишком просто. Все, что от тебя требовалось, это покрутиться в местах, где собирались мужественные типы — копы, пожарные, фельдшеры — и партнер в постели был тебе обеспечен.

Миновав пышные заросли бананов, она увидела мужчину, сидевшего на чугунной садовой скамье, выкрашенной зеленой краской и читавшего газету. Рядом с ним лежали «Уолл-стрит джорнэл», «Нью-Йорк Таймс» и «Интернэшнл трибюн». Коко тут же поняла, что он умен, хорошо образован и умудрен опытом. Желтые «чинос» и мадрасская рубашка с воротником на пуговицах. Университетский профессор. Специалист по внешней политике. Хорошо разбирающийся в делах мира.

Мужчине было за сорок, волосы редковатые, но подбородок решительный, за очками в проволочной оправе скрывались проницательные глаза. Точно, профессор. Если бы день был прохладным, он надел бы твидовую куртку с заплатками на локтях.

Он поднял взгляд. Симпатичная улыбка.

— Привет, — сказала Коко.

Он представился ей как доктор Чарльз («но все зовут меня Чарли») Барнхарт, геолог из компании «Калтек», заведующий отделом землетрясений.

Радар Коко замигал. Он не только интересуется земными проблемами, но и поездил по миру!

Чарли пригласил ее присесть, и они очень мило побеседовали. Коко понравились его глаза и голос. Интересно, какие у этого башковитого сейсмолога из «Калтека» планы на ленч? Но тут Чарли спросил: