Барбара Вуд – Благословенный Камень (страница 86)

Они понемногу привыкали к жизни в королевстве, Адриану постепенно стали отпускать кошмары, она подросла и окрепла. Придворный врач, осмотрев ее, сказал, что у девочки малокровие, потому что ее мать недоедала, когда была беременна ею, и прописал ей особый чай, который пили в Жанду, воду, которую Летная Роза называла волшебной, и воздух, который был настолько чист на этой большой высоте, что обладал целебными свойствами.

При этом врач предупредил, что девочке опасно уезжать отсюда, потому что она снова ослабнет, как только покинет этот целебный край. Катарина поверила его словам, к тому же здесь, в Жанду, ее дочь по крайней мере в безопасности, и ей ничто не угрожает. Впервые в жизни у Адрианы были дом и уверенность в завтрашнем дне — так же, как когда-то у Катарины, когда она жила в Бадендорфе с Изабеллой Бауэр. И было ли у Катарины право отнимать это у дочурки?

И каждый вечер, дождавшись, когда Адриана уснет и все во дворце затихнет, Катарина садилась у лампы и разглядывала иконку святой Амелии и синий самоцвет. Иерусалим теперь казался ей таким далеким, ей даже не верилось, что он вообще существует, да и прошло уже почти двадцать пять лет с тех пор, как ее отец оставил свою новорожденную дочь на попечение бедной швеи. Жив ли он еще?

Они прожили в Жанду уже год. Когда Катарина, как обычно, пересчитывала золотые монеты, размышляя о том, достаточно ли она накопила, чтобы уехать, в ее покои вошла Летняя Роза и произнесла:

— Пойдем со мной. — Катарина машинально потянулась, чтобы взять за руку Адриану, но Летняя Роза остановила ее. — Не бери с собой ребенка. Это может ее напугать.

Но Катарина никуда не выходила без дочери, и Адриана пошла с ними по незнакомому коридору в ту часть дворца, в которой им никогда прежде не приходилось бывать. Остановившись у запертой двери, которую охраняла стража, Летняя Роза очень серьезно сказала:

— Сначала ты испугаешься, но он совершенно безопасен.

— О ком вы говорите, госпожа?

— Это — мой сын, наследный принц Жанду.

Катарина была поражена. Никто никогда не говорил ни о каком принце и ни о каких наследниках престола вообще. Она удивилась еще больше, когда ее провели через две другие усиленно охраняемые двери в самое удивительное помещение, какое ей когда-либо доводилось видеть.

Здесь не было ни одного окна, и ни один луч солнца не проникал сюда. Но с высоких потолков свисали сотни светильников, а на стенах в подсвечниках горели свечи. Над этим огромным залом поднимался высокий купол, расписанный под голубое небо с белыми облаками, а почти весь пол занимал пруд, в которым плескались золотые рыбки, а в камышах стояла величественная белая цапля. Повсюду стояли громадные горшки с деревьями, вдоль пруда рос кустарник и цвели прекрасные цветы, отчего казалось, что находишься под открытым небом, хотя небо над головой было ненастоящим. То здесь, то там виднелись лужайки и выложенные плиткой дорожки. Катарина глазам своим не верила: среди кустарника паслись газели, и над ней, напугав ее, пролетела птичка.

— Не волнуйся, — сказала Летняя Роза. — Сначала люди пугаются при встрече с ним. Но, уверяю тебя, он совершенно безопасен.

Катарина задумалась, не в тюрьма ли это, в которой держат наследного принца, вдали от солнечного света и взоров его подданных, и стала гадать, какое же преступление он мог совершить. Она крепче сжала руку Адрианы, уже жалея о том, что взяла ее с собой.

Его звали Ло-Тан, что означало «Свирепый Дракон», и Катарина узнала, что все те вечера, когда она рассказывала сказки во дворце, он, никем не видимый, сидел за ширмой и тоже слушал. А теперь он пожелал лично познакомиться с рассказчицей.

Летняя Роза объяснила, что именно из-за сына Катарину в первую очередь и привезли в Жанду, потому что Небесный Правитель издал указ найти наследнику невесту, подробно описав, какой она должна быть. Увидев Ло-Тана, Катарина поняла, почему Летняя Роза отвергла ее, как только увидела: какой бы белокожей и светловолосой ни была она сама, ее все же нельзя было даже сравнить с молодым человеком — настолько бледным и бесцветным он был, «Наверное, альбинос», — подумала Катарина.

Неужели они думали, что он вырастет в свирепого дракона? Он поразил Катарину своим сходством с голубем, — безупречно белым, нежным и кротким. Катарину пленили его глаза: красные зрачки в окружении розовой радужки. Они смотрели прямо и доверчиво, а улыбался он дружелюбно и обезоруживающе.

Не успела Катарина ответить на его приветствие, произнесенное мягким голосом, как Адриана вырвала у матери свою руку и, вместо того, чтобы убежать, как опасалась Летняя Роза, подбежала прямо к принцу, и, вцепившись в его желтые панталоны, спросила:

— Ты — кролик?

— Адриана! — крикнула Катарина.

Но принц только рассмеялся. И, опустившись на одно колено, спросил:

— А я похож на кролика?

Адриана задумалась.

— Ну, вообще-то, у тебя нет ушей.

Он широко улыбнулся.

— Это потому, что иногда я их снимаю.

Девочка просияла.

— Правда? А где ты их хранишь?

Ло-Тан поднялся на ноги и спросил Катарину голосом мягким, как облака:

— Не окажет ли молодая госпожа честь рассказать мне какую-нибудь историю?

И Катарина ответила, вспыхнув:

— Почту за честь, господин, — и Летняя Роза улыбнулась со слезами облегчения и радости на глазах.

Катарина с Адрианой стали бывать днем в зачарованном внутреннем саду с бассейнами и водопадами, в котором летали птицы и паслись ручные олени. Ло-Тан никогда не выходил за эти стены, потому что придворный врач считал, что солнечный свет может повредить ему или даже убить. Катарину это не беспокоило, потому что рядом с ним ей было хорошо и спокойно, и Адриана, которую он прозвал Счастливой Букашкой, любила играть в его чудесной стране.

Свирепый Дракон застенчиво признался Катарине, что ее имя кажется ему неподходящим и труднопроизносимым, поэтому он придумал для нее новое: Вей-Минг, что означает «Золотой Лотос». Однажды днем Летняя Роза пришла к Катарине в Сад Мирных Размышлений и, назвав ее «Золотым Лотосом», сказала:

— Ты собираешься покинуть нас.

Катарина увидела печаль на круглом лице женщины и вдруг поняла, что успела привязаться к Летней Розе и что будет по ней скучать.

— Да. У меня достаточно денег, чтобы оплатить место в караване, идущем в Иерусалим.

— И ты возьмешь с собой свою дочь?

Катарина ответила не сразу, потому что еще не решила. Адриане исполнилось пять лет, она была счастливым здоровым ребенком, у нее появилось много друзей, а самым любимым был Свирепый Дракон. И все во дворце ее любили. Но Катарина всегда говорила ей, что они здесь только на время и однажды им придется уйти.

— Выслушай меня, — мягко сказала Летняя Роза, понимая, что молодую женщину мучает неразрешимый вопрос, потому что какая мать согласится оставить своего ребенка и отправиться в длительное путешествие, которое неизвестно чем закончится? — Этот твой Иерусалим, как я поняла, находится очень далеко. Пока ты будешь туда добираться, всякое может произойти. Тебя уже похищали и продавали дважды, это же может случиться опять. И если ты оставишь Счастливую Букашку здесь, она осиротеет. Если же ты возьмешь ее с собой, ее могут убить, продать в рабство или же она заболеет, покинув наш целительный край.

Катарина кивнула. Летняя Роза сказала то, о чем она думала сама.

И тут Летняя Роза сказала такое, от чего Катарина потеряла дар речи:

— Выходи замуж за моего сына, и мы разыщем твоего отца.

Молодая женщина молчала, и Летняя Роза продолжила:

— Нашей династии нужны здоровые наследники. Ни один из детей моего брата не выжил, а Ло-Тан — мой единственный сын. Пятнадцать лет назад, когда Ло-Тану было двенадцать, мы объявили о том, что нужно найти женщину, такую же, как он. Мы думали, что поступаем правильно. А теперь мы думаем, что такой женщины нет.

Катарина пришла в себя:

— Но… я не люблю его.

Летняя Роза с недоумением посмотрела на нее:

— Какое отношение любовь имеет к браку? Я тоже не любила отца Ло-Тана.

— Кроме того, я замужем, — тихо сказала Катарина.

Летняя Роза взяла ее за руку.

— Дорогое дитя, мужчина, которому ты отдала свое сердце, уже умер. Ты должна прожить свою жизнь. Я уверена, что он бы не возражал. Скажи, ты ведь привязана к моему сыну?

— О да, — ответила Катарина, и это была правда. Она действительно глубоко привязалась к кроткому Ло-Тану. Добрее и скромнее мужчины не было на свете, кроме того, он так любит Адриану.

— Если ты выйдешь за него замуж, — продолжала Летняя Роза, — то сможешь остаться в Жанду. О твоем желании найти отца узнают во всех концах земли — так же, как двенадцать лет тому назад, когда мы искали женщину-альбиноса. Тебя привезли из Персии, разве не так? Мы сможем добраться и до Иерусалима. Здесь останавливаются все караваны, и все погонщики знают, как они могут обогатиться, если найдут то, что мы ищем. Таким образом, Вей-Минг, тебе не придется разлучаться с дочерью и преодолевать опасности и ты отыщешь своего отца.

Катарина ответила:

— Я должна подумать. — И в эту ночь она молилась святой Амелии о том, чтобы та вразумила ее, как ей поступить, держа перед собой иконку, у которой где-то на другом конце света существовала вторая половинка — еще один образ святой Амелии со священным синим камнем, которым, может быть, завладел дворянин из Европы с сияющей, подобно солнцу, бородой, уставший ждать, когда же его дочь отыщет его. Она также обращалась к Адриано, которого будет любить до конца своих дней, и, наконец, помолилась о своей спящей дочери, Счастливой Букашке, чтобы здоровье, радость и покой никогда не оставляли ее.