Барбара Вуд – Благословенный Камень (страница 32)

Абрам летел. Но он летел не как птица, а полусидя-полулежа и руки у него были плотно скрещены на груди под грудой мехов. «Может быть, так мертвые переселяются в страну предков?»

Пытаясь хоть что-нибудь разглядеть через закрывший лицо мех, он видел лишь проносящийся мимо бесконечный белоснежный ландшафт. Он нахмурился. Он не летит и не бежит — его ноги вытянуты перед ним и так же плотно закутаны в теплые меха. Тогда он посмотрел прямо перед собой и, вглядевшись, понял, что его тащит стая волков. «Они хотят меня сожрать». Может, это их месть Юбалю за то, что много лет назад он убил волка? Значит, клык его больше не защищает.

«Тогда сожрите меня, — хотел он крикнуть, но не смог. — Это то, чего я заслуживаю!» И снова погрузился в темноту.

Когда он очнулся в следующий раз, то почувствовал, что полет стал замедляться, и увидел приближающиеся маленькие белые холмики. Он снова посмотрел на волков и на этот раз заметил, что это не совсем обычные волки, что они привязаны друг к другу кожаными ремешками. Услышав крик, он понял, что позади него кто-то стоит, возвышаясь над ним, и управляет волками. Абрам попытался разглядеть лицо, но оно было закрыто мехом.

Почувствовав, что ему не нравится быть мертвым, он снова потерял сознание, а когда очнулся, то оказалось, что он находится в маленьком темном помещении, пропахшем жженым маслом и человеческим потом. Он заморгал и стал пристально всматриваться. Потолок был сделан изо льда. Он что, в ледяной пещере? Но тут он увидел стыки в тех местах, где сходились ледяные глыбы. Это был дом, сделанный изо льда. А сам он лежит на каком-то ложе, и под мехом на нем ничего нет. Кто-то унес его одежду! Он попытался нащупать филактерию, но с руками творилось что-то неладное. Он не мог пошевелить даже пальцем.

Кто-то заговорил поблизости, потом на стене возникла тень. Он зажмурился, потом снова открыл глаза — перед ним возникло лицо. Старое и морщинистое, в беззубом оскале. Женщина заговорила. Во всяком случае, ему показалось, что это была именно женщина. Вдруг, к его изумлению, она сбросила одеяла, и он остался лежать нагишом. «Бессовестная!» — крикнул он, но понял, что кричит про себя. Он не мог пошевелить языком, не мог открыть рот. И пока Абрам лежал так, неподвижный и беспомощный, старуха открыла ему рот и заглянула туда, потом внимательно осмотрела пупок и потыкала пальцами в мошонку. И, наконец, она стала растирать своими мозолистыми ладонями его обмороженное тело — сначала гладила и сжимала его пальцы, затем осторожно массировала, разгоняя по ним кровь. Она подносила его руки ко рту и дышала на них. Он не чувствовал ни теплого дыхания, ни прикосновения ее рук. Она стала трясти его, но он по-прежнему ничего не чувствовал.

Она остановилась и с тревогой посмотрела на него. Пробормотав какие-то бессвязные слова, она вылезла из жилища через вход, который он сначала не заметил. «Ты меня не накрыла!» — хотел он крикнуть, но губы и язык не повиновались ему.

Он ушла ненадолго, а когда вернулась, с ней был еще один человек, высокий и широкоплечий. Абрам удивленно смотрел, как он слой за слоем снимает с себя одежду, под которой оказались большая грудь, тонкая талия и крутые бедра. Женщина легла рядом с Абрамом и обняла его. Старуха накрыла их одеялом и вышла из ледяной хижины.

Абрам еще несколько раз терял сознание, пока наконец не пришел в себя окончательно. И первое, что он увидел, были золотистые ресницы на бледных щеках, тонкий длинный нос и широкий розовый рот. Много позже он узнал, что ее зовут Фрида и что это она спасла ему жизнь, вытащив из-под льдины.

Его выздоровление затянулось на несколько недель, выхаживали его главным образом Фрида и старуха — они массировали его, кормили супом с рыбой, поили отваром целебных трав. На него приходили посмотреть мужчины, — сидя на корточках, они задавали вопросы, которых он не понимал. Каждую ночь он засыпал в теплых объятиях Фриды, а просыпаясь на следующее утро, видел на своей груди ее разметавшиеся льняные волосы. Когда однажды утром он проснулся, охваченный острым желанием, старуха объявила, что он выздоровел, и после этого Фрида больше с ним не спала.

Позже он узнал, почему они спасли ему жизнь и почему делились теми скудными съестными припасами, которые у них имелись. Еще до того, как он провалился под лед, и даже до того, как начал переходить через замерзшее море, ветер сорвал у него с головы капюшон, и тогда его увидела Фрида. Абрам, не знавший, что неподалеку находятся люди, натянул капюшон и пошел через ледяную пустошь, однако Фрида успела заметить его черные волосы и смуглую кожу. Позже, когда Абрам выучил их язык, она объяснила ему, что среди их богов есть и темноволосые боги, которые были их проводниками в лесах и пещерах и обладали удивительным могуществом.

Наконец однажды утром старуха положила перед ним его одежду, снова сухую и мягкую, он поспешно оделся. Абрам очень обрадовался, когда увидел свою филактерию, по-прежнему висевшую на кожаном шнурке, к которой, видимо, никто не прикасался. Все же он открыл ее, чтобы проверить, не потерял ли чего ценного, так неудачно провалившись под лед. Старуха, с любопытством наблюдавшая, как он выкладывал оттуда различные предметы — веревочку (засушенную пуповину), молочный зуб, волчий клык Юбаля, — при виде синего кристалла внезапно вскрикнула.

К изумлению Абрама, она торопливо заковыляла из ледяного домика и прокричала что-то снаружи. Через минуту в жилище втиснулся самый огромный человек, которого Абрам когда-либо видел. Абрам подумал, что незнакомец хочет отнять у него кристалл. Но мужчина лишь присел на корточки на ледяном полу и зачарованно уставился на камень. Он посмотрел на Абрама и задал ему какой-то вопрос, на который тот мог ответить только: «Я тебя не понимаю». Мужчина кивнул и поднялся. Он знаком предложил Абраму следовать за ним.

Снова с филактерией на шее, надежно спрятанной под меховой накидкой, Абрам впервые за все время вышел из ледяного дома и увидел, что «утро» существовало лишь в его воображении, потому что он был в стране вечной темноты.

Его окружили люди и с робким любопытством стали разглядывать чужеземца. Все они были одеты в куртки с капюшонами, штаны и ботинки из непромокаемой тюленьей кожи и так похожи, что он удивился, как вообще они различают друг друга. Но главное — они были очень похожи на привидений иссиня-бледной кожей и светлыми волосами. И они были высокими! Даже женщины были выше Абрама. Видимо, его невысокий рост, черные волосы и оливковый цвет лица казались им необычными.

Вождь клана назвал себя Бодолфом.

Путешествуя, Абрам встречал медведей. Именно медведя и напомнил ему Бодолф — огромного белого медведя с громоподобным голосом. Бодолф не смазывал бороду маслом, как это делали мужчины из клана Абрама, его длинные светлые волосы были заплетены в косы. Однако украшены косы были не раковинами и бусинками, а косточками человеческих пальцев. «Мы отрубаем их у трупов наших врагов», — похвастался Бодолф.

Потом Абрама представили человеку по имени Эскиль, которого он принял за брата Бодолфа — настолько разительным было сходство. Но потом он увидел, что Эскиль значительно моложе — тогда, может быть, племянник и дядя? Ситуация прояснилась, когда Бодолф сказал: «Мы с Эскилем не связаны кровными узами. Он — сын моей подруги по очагу, женщины, с которой я провожу все свои зимы». Потому что Бодолф был одним из тех мужчин, которые не искали разнообразия, а из года в год хранили преданность одной женщине.

В ту ночь — хотя солнце там вообще не вставало — клан устроил пир в честь гостя, который владел частицей неба. Впервые в жизни Абрам попробовал мясо тюленя, а также китовый жир и мясо медведя, шкура которого была белой, как снег. Они угощали его своей любимой едой — жареным гусем, которого откармливали исключительно гнилой рыбой, — считалось, что это придает его мясу особый вкус, который Абрам нашел отвратительным. И все же он чувствовал благодарность за то, что они спасли ему жизнь и были так дружелюбны. В особенности дружелюбны были женщины с волосами цвета кукурузы и гладкой кожей, которых он привлекал волнующей непохожестью.

Он по-прежнему жил в ледяном доме старухи, отрабатывая хлеб тем, что развлекал клан рассказами, которые они называли небылицами: о пальмах и песчаных пустынях, жирафах и гиппопотамах, о лете — таком жарком, что капля воды, упавшая на камень, мгновенно с шипением испаряется.

С наступлением весны люди из клана Бодолфа, называвшие себя народом Северного Оленя, покинули свои ледяные домики и отправились на санях в горную местность, где сосны и березы уже сбрасывали свой снежный покров. Здесь они стали рубить деревья на бревна. Они работали день и ночь, пока не построили крепкий бревенчатый дом, достаточно большой для того, чтобы все могли в нем жить и спать.

Абрам работал вместе с ними, днем делил с ними стол, а по ночам оставался один. Ему не хотелось ни учить их язык, ни знать, как их зовут.

Когда выпадали свободные минуты, он смотрел на молодую зеленую поросль, и тогда взгляд его обращался к югу, — он вспоминал весну в Месте у Неиссякаемого Источника. Дальше идти нельзя, ни на север, ни на запад — ведь он дошел до края света — так, может, пришло время возвращаться?