Барбара Вуд – Благословенный Камень (страница 20)
Лалиари переполняла невыразимая радость. Вот ее малышка, которая спит в сумке у нее за спиной, а вот и два ее золотых сыночка — играют неподалеку в высокой сочной траве.
Старшему сыну, Вайвику, шесть лет, над глазами нависли густые брови, и уже сейчас видно, какая у него будет мощная челюсть. Его сходство с Зантом не удивляло Лалиари — ведь это статуэтка плодородия с синим камнем-младенцем в животе подарила Лалиари ребенка. Второй мальчик Лалиари — Джозу, красивый четырехлетний малыш с вьющимися золотисто-каштановыми волосами и пухлыми ручками и ножками. Завтра ему должны проколоть нос. Будет большое торжество, ему подарят топорик и ожерелье из ракушек, с талисманами, приносящими удачу.
Она уже с трудом могла вспомнить, какой ужас ей пришлось когда-то пережить в этой земле, и что ее племя когда-то чувствовало себя здесь чужим. Клан полюбил это место на берегу пресноводного озера. Она подставила лицо бризу и подумала о Занте. Она надеялась, что он нашел свой народ, что теперь он счастлив и ходит вместе с ними на охоту. Лалиари ни разу не сходила в ту пещеру, где они впервые встретились, потому что там был похоронен ребенок, и Беллек наложил на эту пещеру табу.
Услышав громкий свист, Лалиари обернулась и увидела, что к ним приближается Кика. Кика шла с обнаженной грудью, гордо выставив напоказ красивое ожерелье из барвинков, которое сделал для нее один охотник. За эти несколько лет, что прошли со времени их перехода через Тростниковое Море, Кика прибавила в весе; как только клан поселился у озера, Кика вернулась к своим прежним привычкам — делать съестные припасы.
Однако на этот раз, к удивлению Лалиари, Кика пришла, чтобы поделиться. Она протянула ей корзину, в которой лежали широкие зеленые листья ревеня, и объявила, что нашла вкусное новое растение. Лалиари благодарно приняла корзину, а взамен предложила Кике корзину с шелковицей. Когда Кика с улыбкой отошла, на ходу горстями запихивая в рот ягоды, Лалиари надкусила новое растение и подумала, что вкус у этих листьев какой-то непонятный.
— Мама!
Оглянувшись, она увидела идущего к ней Джозу и протянула лист ему, а другой дала старшему мальчику, Вайвику. Вайвик попробовал и, скривившись, плюнул. А Джозу с удовольствием жевал свою долю.
Набрав две большие корзины шелковицы, Лалиари подозвала мальчиков, и они отправились вдоль берега в лагерь. Туда уже подходили и другие женщины с тем, что удалось собрать: с зеленью одуванчиков и дикими огурцами, с семенами кориандра и голубиными яйцами, с большой связкой камыша со съедобной сердцевиной, из стеблей которого получаются хорошие корзины. Мужчины принесли пойманную рыбу, корзины с блюдечками и двух козлят, которых только что освежевали. Все это распределят согласно правилам, и все будут сыты.
Под ритуальное пение мясо разделали, зажарили и раздали по кругу — в первую очередь матерям охотников, потом старшим — и так далее, пока наконец и сами охотники не получили свою долю. Лалиари кормила грудью малышку и следила за тем, чтобы ее мальчики наелись. Вайвик выковыривал из яйца желток, маленький Джозу все еще сжимал в руке лист ревеня и время от времени откусывал от него кусочек. Кто-то набрел на поле молодой пшеницы, которую поделили за трапезой. Колоски связывали в пучок, который затем держали над огнем, пока мякина почти полностью сгорала. Затем колосья растирали ладонями, выдавливая зерна и отправляя их в рот.
После ужина в лагере, как обычно, стало шумно — женщины совершали нехитрый туалет и плели корзины, мужчины точили каменные ножи и обсуждали охоту. Джозу стал жаловаться на боль во рту. Заглянув ему в рот, она увидела с внутренней стороны щек и губ какие-то странные ранки. Ее это встревожило. Неужели в него вселился злой дух? Ведь Джозу еще не сделали защитные проколы в носу и губах.
— И здесь, — сказал он, положив ручки на живот.
— Тебе больно?
Он кивнул.
У Лалиари упало сердце. Дух через рот проник ему в желудок!
Пока она обдумывала, что ей предпринять, у Джозу началась дрожь. Она обняла его.
— Тебе холодно, мой золотой? — Он уставился на нее большими круглыми глазами и внезапно затрясся еще сильнее.
Теперь уже к ним подошли и другие женщины, стали осматривать мальчика, трогали его и вполголоса выражали беспокойство.
Лалиари обняла ребенка и стала укачивать. Он вдруг захрипел и стал отчаянно ловить ртом воздух, Лалиари позвала Беллека. Когда подошел старик со своими амулетами и заклятьями, вокруг них уже собрался весь клан. Беллек осмотрел мальчика и начал его лечить. Он накладывал на тельце Джозу могущественные талисманы, бормоча магические заклинания. Затем он окунул пальцы в чаши с пигментом и начертил на лбу, груди и ступнях мальчика символы исцеления.
Джозу стало еще труднее дышать.
Кика стояла с краю и холодно наблюдала за этой сценой, с потрясающим равнодушием закидывая в рот орехи. Она и представить себе не могла, что Лалиари сначала предложит листья ревеня детям. Так что злой дух вселился не в Лалиари, а в мальчика. Кика была достаточно умна, чтобы понять, что другой возможности у нее уже не будет и что Дорон никогда не будет ей принадлежать. И все-таки она немного успокоилась, увидев на лице сестры страдание и наблюдая, как по щекам у нее текут слезы.
Джозу уже потерял сознание, и весь клан молча смотрел на него.
Потом он забился в агонии.
— Спаси его! — закричала Лалиари, прижимая к себе ребенка.
Конвульсии прекратились.
— Джозу? — в голосе Лалиари послышалась надежда.
Грудь мальчика поднялась в глубоком вдохе и стала медленно опадать. Потом он затих.
Это молчаливое сидение было самым горестным из всех, которыми клан когда-либо почитал мертвых, и даже когда они сворачивали лагерь — ведь теперь они должны были переехать, оставив маленькое тельце Джозу на произвол стихий — все молчали, двигались медленно и тяжело, а на лицах у всех была скорбь.
Люди, взвалив на плечи тюки, потянулись вдоль берега, а Лалиари даже не пошевелилась. Она сидела рядом с тельцем сына, и лицо ее было белее снега в горах. Члены клана нервно кружили вокруг, опасаясь, что она может накликать на них беду.
А когда она вдруг взяла застывшее маленькое тельце на руки и издала пронзительный вопль, все в страхе отпрянули. «Мы должны бросить ее», — говорили одни. «Но на ней газельи рога», — возражали другие. Дорон присел рядом с ней на корточки, его красивое лицо выражало нерешительность. Он протянул руку, но не посмел прикоснуться к ней.
Лалиари наконец затихла. Она совершенно успокоилась, взгляд ее был пуст и неподвижен. И направлен он был на пещеры в ближних утесах. И вдруг она вспомнила ту пещеру, в которой встретилась с Зантом и где был похоронен ребенок. Из небольшой сумки, висевшей у нее на поясе, она достала каменную статуэтку с синим кристаллом-младенцем в животе. Рассматривая ее, она вспоминала ту ночь, когда Зант впервые показал ей эту фигурку — ночь, когда он похоронил ребенка. Тогда она не могла понять, о чем он пытался ей рассказать, но сейчас все стало ясно: кристалл вовсе не символизирует ребенка, покоящегося во чреве матери, он символизирует ребенка, покоящегося в могиле.
Под ошеломленными взглядами соплеменников Лалиари убедилась, что малыш спокойно спит в мешке у нее за спиной, потом взяла на руки тело Джозу, велела Вайвику держаться за свою юбку и ушла из лагеря.
Все стояли, гадая, что она делает. Но, когда Беллек похромал вслед за ней, они потянулись за ним. Только держались на расстоянии, следуя за старым шаманом лишь из любопытства. Что он хочет сделать — приказать ей бросить мальчика и вернуться? И куда направляется Лалиари?
Они узнали об этом, когда она дошла до подножия утесов и стала неловко карабкаться по каменистой тропе, по которой они ходили вот уже семь лет. Она несколько раз останавливалась, чтобы помочь Вайвику или поправить свою неудобную ношу. Порой она опускала Джозу на землю и перетаскивала Вайвика через валуны, потом снова поднимала свой скорбный груз и упорно продолжала восхождение.
Она ни разу не обернулась.
Лалиари выбрала пещеру, в которой никто никогда не жил — маленькую, с очень низким потолком. Но она была защищена от стихий, а пол в ней был песчаный и мягкий. Осторожно опустив Джозу на пол, она взяла палку-копалку, всегда висевшую у нее на поясе, и стала копать.
Все столпились у входа, заглядывая внутрь и перешептываясь, но войти никто не осмелился. Через несколько минут заплакала малышка Лалиари. Она перестала копать, сняла со спины мешок и поднесла дочку к груди. Когда ребенок поел и снова уснул, Лалиари положила малышку в безопасное место и вернулась к своему занятию.
Вырыв яму, она взяла тело Джозу и с нежностью опустила его туда, уложив как можно удобней, как если бы он спал. Затем поднялась на ноги и вышла из пещеры, остальные подались назад, чтобы пропустить ее. Все стояли у обрыва скалы и смотрели, как она ходит в кустах, собирая дикие цветы и душистые ветки. Набрав целую охапку, она оборвала с них лепестки и осторожно положила на тело Джозу. Затем стала засыпать его землей, смешанной с песком, пока не засыпала могилу полностью, а потом утрамбовала ее руками.