Барбара Вуд – Благословенный Камень (страница 10)
Высокая посмотрела на висевший у нее на груди камень-воду. Она положила его на ладонь, как яйцо, и, повернувшись спиной к огненной горе, увидела, что острый конец синего камня смотрит прямо вверх, на восток, а в его алмазно-прозрачной сердцевине она разглядела реку.
Подняв руку, она показала на запад, где небо заволокли черные клубы вулканического дыма, и прокричала: «Плохо! Мы умрем!» Затем другой рукой показала на восток, где небо было ясным. «Туда! Идем!» Она говорила громким голосом, слышным в шуме рокотавшей земли. Люди встревоженно переглядывались, и по тому, как они нерешительно топтались на месте, она поняла, что многие хотят идти за ней. Но они все еще боялись Льва.
— Идем, — еще решительнее сказала она, указывая на восток.
Лев с вызывающим и гордым видом отвернулся и пошел прямо на дымящий вулкан, его люди — Голодный, Шишка и Скорпион — последовали за ним.
Высокая опять презрительно плюнула, а затем в последний раз посмотрела на Шипа, чье несчастное обезображенное тело уже покрыл тонкий слой пепла. Потом перевела взгляд на остальных — Малышку, Ноздрю, Разжигающую Огонь, Рыбную Кость — и, убедившись, что они остаются с ней, повернулась спиной к заволакивавшей небо с запада смертоносной черной туче и сделала первый решительный шаг на восток, обратно по той дороге, по которой они сюда пришли.
Никто не обернулся, чтобы посмотреть на Льва и его людей, уверенно направлявшихся на запад, — все шли вслед за Высокой, едва поспевая за ее широкой поступью. По пути они остановились, чтобы собрать страусиные яйца и наполнить их водой, а когда нашли еду, Высокая наказала им не съедать сразу все, а взять семена и орехи с собой, чтобы поесть потом.
Пока они шли так на восток, земля, не переставая, содрогалась, пока наконец гора не взорвалась. Высокая и ее спутники оглянулись и увидели громадную черную тучу, стремительно заполонившую небо, скрывшую солнце и объявшую запад адским пламенем. Это было последнее извержение вулкана, который в далеком будущем назовут Килиманджаро. И в нем одно в мгновение погибли Лев и горстка его упрямых приспешников.
Опечаленная смертью Шипа и дав себе слово никогда не забывать о нем, Высокая продолжала вести семью на восток, где, как она и предсказывала, они нашли свежую воду, полагая, что сила, которую она ощущала в себе, исходит от камня-воды, висевшего у нее на груди. Им пришлось надолго остановиться, чтобы она родила своего первого ребенка, даже не подозревая о том, что он — продолжение юноши по имени Шип. Потом они двинулись дальше, пока наконец не вышли к берегу океана, изобиловавшему моллюсками, где, порывшись в земле, нашли источники пресной воды. Они также увидели незнакомые деревья, которые давали сразу пищу, воду и тень, — кокосовые пальмы, растущие в изобилии в этой местности. Здесь семья и осталась еще на тысячу лет, пока не разрослась настолько, что им перестало хватать еды, — и тогда им снова пришлось рассеяться. Кто-то отправился вдоль берега на юг и обосновался на юге Африки, но большинство пошло вдоль береговой линии на север, пересекая земли, которые когда-нибудь будут названы Кенией, Эфиопией, Египтом. Несколько поколений семьи останавливались в этих местах, заселяли их, а потом переселялись дальше, продолжая непрерывный поиск новых источников пищи и незаселенных мест. И они несли с собой синий камень, который передавался из поколения в поколение.
Проходили тысячелетия, и потомки Высокой рассеивались все дальше — вдоль рек и долин, за горами и лесами, осваивая новые далекие территории. Они учились строить укрытия и жить в пещерах, создавали слова и другие способы общения, изобретали новые инструменты, оружие и способы охоты. По мере развития речи совершенствовался и общественный строй, развивалась охота. Из добычи люди превратились в хищников. Они стали размышлять, у них стали возникать вопросы, на которые нужно было искать ответы. Так появились представления о духах, табу, понятие о добре и зле, привидения и зародилась магия.
Достигнув Нила, потомки Высокой разделились: кто-то остался, а кто-то пошел дальше, и синий камень последовал на покрытый ледниками север. Потомки Высокой встретились с людьми, населявшими эти места, — это оказалась другая раса, происходившая от других предков и поэтому немного отличавшаяся внешне: они были немного плотнее, крепче, и у них было больше волос. Борьба за территорию была неизбежна, и волшебный камень-вода попал в руки чужого рода, поклонявшегося волкам. Некая целительница из Волчьего Клана всмотрелась в кристалл, разглядела в нем волшебную силу и вложила его в чрево каменной статуэтки.
Так камень-вода стал олицетворять беременность и могущество женщины.
Книга вторая
Они никогда прежде не видели туман.
Перепуганные женщины, находившиеся в такой дали от дома, безнадежно потерявшиеся, решили, что эта белая мгла — злой дух, прокравшийся на своих невидимых ногах в лес, чтобы отрезать беглецов от мира, забрав их в свое безмолвное царство. К полудню мгла рассеивалась настолько, что женщины едва могли различать то, что их окружает, а когда в небе загорались звезды, она тихонько возвращалась и вновь обволакивала их, оставаясь с ними один на один.
Однако туман был не самым страшным в этой неизведанной земле, по которой вот уже несколько недель бродило племя Лалиари. Здесь повсюду таились привидения — невидимые, безымянные и пугающие. Поэтому люди держались вместе, пробираясь сквозь этот враждебный мир, дрожа от холода в окутывающей их мгле, так как на них ничего не было, кроме сплетенных из травы юбок — одежды, подходящей для теплой речной долины, в которой они когда-то обитали, но совершенно неуместной в этих новых землях, куда их вынудили бежать.
— Мы умерли? — шептала Кика, прижимая к груди своего спящего младенца. — Мы погибли в сердитом море вместе с нашими мужчинами и стали духами? — Ее смущало то, что они ничего не видят в густом тумане, голоса звучат как-то зловеще, а звук шагов их босых ног почти не слышен — как будто они блуждали в царстве мертвых. Кика подумала, что они, наверное, походили на привидения, — осторожно пробирающиеся сквозь густую белую мглу женщины с обнаженной грудью, с длинными, до пояса, волосами, увешанные ракушками и костяными украшениями, с покрытыми звериными шкурами плечами, сжимающие в руках каменные дротики. «Но их лица не похожи на лица привидений», — думала Кика. Эти широко раскрытые от страха и растерянности глаза — конечно же, глаза людей.
— Мы умерли? — повторяла она шепотом.
Но ее двоюродная сестра Лалиари не отвечала Кике: горе переполнило ее настолько, что она не могла говорить. Потому что страшнее тумана и холодных невидимых привидений было то, что они потеряли своих мужчин.
Она попыталась вспомнить своего любимого Дорона таким, каким он был до случившейся трагедии, — молодым, безбородым, стройным храбрым охотником, который любил мирно сидеть у ночного костра и резать слоновую кость. Дорон был веселым, любил рассказывать всякие истории и терпеливо относился к детям, что было довольно большой редкостью. В отличие от других мужчин клана, не выносивших детей, Дорон не возражал, когда они забирались к нему на колени, ему это даже нравилось и вызывало у него смех (правда, он краснел от смущения, если его заставали за этим занятием). Однако чаще всего Лалиари вспоминала, как по ночам Дорон сжимал ее в объятьях, а потом засыпал, обнимая ее, и она чувствовала на своей шее его тихое дыхание.
Лалиари подавила подступившее к горлу рыдание. Она не должна о нем думать. Нельзя думать о мертвецах — это может принести несчастье.
На них напали совершенно неожиданно. Лалиари и ее народ жили своей обычной жизнью в речной долине, в которой до них обитали многие поколения их предков, когда с запада по поросшим травами равнинам к ним внезапно вторглись сотни и тысячи чужеземцев, земля которых, расположенная в глубине материка, высыхала и превращалась в пустыню. Они рассказывали о своей участи, жадно озирая зеленые просторы по ту сторону реки клана Лалиари, где паслись стада, в изобилии водилась рыба и птица. Столько еды! Но они хотели, чтобы все это досталось только им. Война за землю была долгой и кровавой, и чужаки, силой и численностью превосходившие клан Лалиари, отбросили их на север, вынудив бежать вместе со всеми пожитками — массивными слоновьими костями, служившими каркасом для переносных палаток, и шкурами, которые натягивали на кости, чтобы получались палатки. Когда клан дошел до дельты реки, где она начинала разветвляться, они встретили там других людей, очень похожих на единоплеменников Лалиари, но не пожелавших делиться богатствами своей земли. Последовала очередная кровавая битва за территорию и еду, в результате которой людей Лалиари опять оттеснили, на этот раз — на восток. Они вышли на обширное пространство, покрытое топями и тростником, и стали пробираться сквозь него. Женщины пошли в другую сторону и обернулись как раз в тот момент, когда по водной глади стремительно прокатился прилив и непонятно как возникшая чудовищная стена воды поглотила ничего не подозревавших мужчин, прошедших уже половину пути.