Барбара Уоллес – Ночь в Провансе (страница 2)

– То есть они восстали против восставших?

– Мы предпочитаем думать, что они пытались сохранить традицию. Они нападали первыми, чтобы самим не лишиться головы.

– Никто не хочет лишиться головы, – пробормотала Дженна.

Интересно, как много женщин потеряли из-за него голову? Она встречала мужчин, подобных ему. Конечно, не таких красивых и обходительных.

Мужчины вроде него самые опасные, потому что они вводят женщину в заблуждение. Они подкупают тебя своими безупречными манерами, заставляют думать, будто им нужен от тебя не только секс. Ты сама не замечаешь, как оказываешься марионеткой в руках искусного соблазнителя.

– Иногда потерять голову может быть довольно весело. Как вы считаете, мадемуазель?

– Мой опыт говорит обратное, – ответила Дженна.

– Возможно, потому, что у вас не было правильного опыта.

Если бы они находились в Нантакете, она прямо сейчас послала бы его куда подальше. Но то ли из-за расстройства суточных биоритмов, то ли из-за шампанского вкупе с головокружительной атмосферой Прованса она продолжала смотреть в необыкновенные синие глаза мужчины.

– И что стало с теми людьми, которые восстали против восставших? Они остались живы? – спросила она.

– Чтобы это выяснить, вам придется записаться на экскурсию по замку. – На его щеке снова появилась ямочка. – Или, может, вы предпочтете индивидуальный тур?

По ее спине пробежала дрожь возбуждения.

– История Франции – это моя страсть, – сказал он. – В особенности история семьи д’Юсей.

Неужели он предложил ей стать ее персональным гидом?

– У вас не возникнет проблем с руководством отеля? – спросила она, не зная, оказывает ли отель подобные услуги. Мне не хотелось бы забирать вас у других гостей.

Уголок его рта приподнялся в улыбке.

– Уверен, другие гости это переживут.

Дженна принялась задумчиво вращать в руке свой смартфон. Какого черта она медлит с ответом? Ей предложили прогуляться по замку, а не выйти замуж. Кроме того, с этим человеком весело. Если он начнет ее утомлять, она может в любой момент сослаться на расстройство биоритмов и уйти.

– В таком случае я с удовольствием принимаю ваше приглашение на экскурсию.

– Замечательно. Кстати, меня зовут Филипп.

– Я Дженна Браун.

– Enchante[3], Дженна.

Удивительно, как чувственно и экзотично может звучать простое американское имя благодаря французскому акценту. Особенно когда обладатель акцента смотрит с восхищением на обладательницу имени.

По коже Дженны снова пробежала приятная дрожь, и она забыла о правилах, которым четко следовала дома.

Филипп жестом указал ей на дверь:

– Ну что, пойдем?

Обходя свой столик, Дженна взяла бокал с шампанским. Она была готова к приключению.

– Вы говорите, аукцион?

– Да, благотворительный аукцион, – ответила Дженна. – Люди предлагали цену за участие в разного рода мероприятиях, которые проводились в отелях сети «Мерчант». Вся прибыль от аукциона пошла на строительство клиники для реабилитации наркозависимых на мысе Кейп-Код. В нашем районе эта проблема весьма актуальна.

Они спускались по каменной винтовой лестнице. Может, Филипп и флиртовал, когда предлагал ей экскурсию по замку, но, к удивлению Дженны, он весьма серьезно отнесся к обязанностям гида. Он прочел ей целую лекцию об истории района и яркой роли, которую сыграла в ней семья д’Юсей.

В какой-то момент разговор переключился на нее, и она рассказала ему о наследстве, благодаря которому она оказалась во Франции.

– Вы нашли прекрасный способ распорядиться деньгами, – сказал Филипп.

– По правде говоря, когда моя подруга Ширли уговорила меня поучаствовать в аукционе, помощь наркозависимым не была моей главной целью. Я хотела приключений.

– Правда? – спросил Филипп, остановившись.

Если он решил, что она богатая американка, которая захотела провести отпуск в Европе, а заодно поучаствовать в благотворительном мероприятии, сейчас он сильно удивится.

– Я работаю медсестрой в доме престарелых на острове Нантакет. Одна из моих пациенток оставила мне наследство при условии, что я потрачу эти деньги на какое-нибудь интересное приключение.

– Какое странное условие.

Если Филиппа и разочаровало, что она не богата, он не подал виду.

– Если бы вы знали Беатрис, вы бы так не сказали. Она была яркой и эксцентричной, как тетушка Мейм из старой комедии. Она до последнего дня своей жизни носила шелковое кимоно и красила губы алой помадой, – улыбнулась Дженна, вспоминая Беатрис. – Мы вместе смотрели документальные фильмы о путешествиях, и она смеялась надо мной из-за того, что я почти нигде не была. «Если ты будешь продолжать в том же духе, когда ты состаришься, тебе будет не о чем рассказать своим внукам», – часто повторяла она.

– Звучит не очень приятно.

– Беатрис говорила мне все это в шутливой форме. Я допустила оплошность, когда призналась ей, что не была нигде дальше Мексики. Она утверждала, что покинет дом престарелых и мы вдвоем отправимся в путешествие. – К глазам Дженны подступили слезы, и она отвернулась. – Она сделала так, чтобы хотя бы одна из нас смогла это осуществить.

– Нам повезло, что вы отправились за приключениями именно сюда.

– Моя подруга Ширли собиралась поехать со мной, но накануне отъезда неожиданно заболела.

– Если вам нужна компания…

– Обо мне не беспокойтесь, – перебила его Дженна, понимая, что она далеко не первая, кому он это говорит. – У меня прекрасно получается самой себя развлекать. – Чтобы сгладить неловкость, она указала ему на огромный портрет на стене напротив нижней ступеньки лестницы. – Что вы можете мне рассказать об этой картине?

На ней была изображена величественная пожилая пара, одетая по моде тридцатых годов прошлого века. Мужчина и женщина оценивающе смотрели на тех, кто поднимался по лестнице и спускался по ней.

– Это Антуанетта и Симон д’Юсей. – Остановившись, Филипп прислонился к каменной балюстраде. – Они были последними представителями семьи д’Юсей, которые жили в этом замке. После Первой мировой войны они построили шато д’Юсей.

– По другую сторону лавандовых полей, – добавила Дженна.

Наткнувшись на фото шато в буклете, она поразилась его красоте и решила, что непременно должна увидеть замок собственными глазами.

– Вы не будете разочарованы, – ответил Филипп, когда она сообщила ему о своем намерении. – Шато д’Юсей остается крупнейшим поставщиком лаванды в районе. Большинство известных производителей парфюмерии в стране покупают сырье у семьи д’Юсей.

В его голосе слышалась гордость. Интересно, все местные жители испытывают это чувство или только те, кто знаком с богатой историей этой семьи?

Дженна подумала о своей семье, которая не внесла никакого вклада в историю Сомервилла. Кто-то из жителей города вряд ли будет рассказывать о ней с гордостью.

– У этой семьи очень богатая история, – задумчиво произнесла Дженна. – Жаль, что они решили продать замок.

– Такие старые здания очень дорого содержать, – ответил Филипп. – Вода и плесневые грибки делают свое дело. Пусть лучше какая-нибудь корпорация поддерживает шато в хорошем состоянии, чем он придет в запустение и рухнет, как другие заброшенные французские замки.

Спустившись, Дженна оказалась прямо перед картиной. Пара показалась ей знакомой. Должно быть, перед поездкой она прочитала слишком много путеводителей.

– Семья до сих пор живет в этом районе?

– Если одного человека можно считать семьей. Остался всего один прямой потомок.

– Правда? – удивилась Дженна.

Она повернулась и заметила, что Филипп, нахмурившись, смотрит на картину.

– Только двое детей Симона и Антуанетты дожили до совершеннолетия, и только у одного из них были дети. Точнее, сын. Его звали Марсель. Он умер в конце двадцатого века.

– Как жаль, что тысячелетний род почти прервался.

– Рано или поздно это случается со всеми семьями. – Он помрачнел, но мгновение спустя его взор снова прояснился. – Давайте поговорим о более приятных вещах. Например, об ужине. Не хотите со мной поужинать сегодня вечером?

Какая обходительность. Дженна не сомневалась, что он приложит все усилия, чтобы организовать романтический ужин, устранить ее внутренние барьеры.

– Разве правила не запрещают вам вступать в неформальные отношения с постояльцами? – спросила Дженна, хотя понимала, что, даже если бы в отеле были подобные правила, ему было бы на них наплевать.

Филипп улыбнулся и пожал плечами: