Барбара Морриган – Неспящие (страница 94)
Удивительно, как одно утро может преобразить город до неузнаваемости. Обыкновенно флегматичные жители Эо заволновались, суетливо кружа по улицам, словно муравьи. С доски объявлений в мгновение ока исчезли такие записки, как:
Неразборчивая подпись кусочком угля:
Ну и, конечно, бессменное:
Последнюю листовку срывали и раньше, но она снова и снова появлялась на своём неизменном месте. Примечательно, что писали её на разной бумаге и иногда даже разным почерком, что наводило на мысль, что в этом мнении сходится немало местных жителей. Сейчас все провокационные листовки исчезли, уступив место новому выпуску «Рассветного вестника», собранного на скорую руку. Газета вещала о том, что благородные жители Эо вы́ходили больную ель к северу от города и о поэтическом вечере в следующий квинтий. Страшно было даже представить, кто будет на нём выступать…
Помимо доски объявлений преобразились и улицы, и дома. Местные остервенело бросились стирать шторы, подметать крыльцо, закрашивать трещины на цветочных горшках и загонять в дома любящих приложиться к бутылке родственников. Ну а «За стеной» присоединилась ко всеобщему всплеску загадочной созидательной активности тем самым запахом мыла, бившим в нос сразу, стоило только выйти из комнаты. Спустившись на первый этаж, Тори и Соль обнаружили хозяйку, вытанцовывающую со шваброй в руках. Она то и дело останавливалась, смахивая пот с блестящего лба и кряхтя, будто в предсмертной агонии. Здесь же сновали двое мужчин помятой наружности. Тот, что помоложе, вероятно сын тавернщицы, носился по залу с тряпкой, а второй, тучный и кривозубый, неуклюже семенил от стола к столу с ящиком инструментов, убеждаясь, что ничего не расшатано.
– Не стоило так ради нас, – рассмеялся Тори.
– А что, собственно, происходит? – спросила Соль, краем глаза заметив суету за окном. Через секунду она опомнилась и добавила: – Я слышала – на улице шумно.
– Вы что? – замахал руками сын тавернщицы, напоминавший румяный пирожок. Тряпка в его руках описала дугу и обдала и без того недовольную мать брызгами серо-коричневой мутной жижи. – К нам едет… императрица!
На слове «императрица» он выпучил глаза и торжественно понизил голос.
– Тебе лишь бы болтать, бестолочь! – мужчина одарил его звонкой затрещиной и обернулся к гостям: – Вы что же, почтенные, не слышали? Ходят слухи, что императорский походный лагерь движется в наши края. Их видели возле Алиота неделю назад, а вчера уже в Фавии. Может, и к нам заглянут, дадут боги!
– Как чудесно! – Соль попыталась изобразить удивление, но ей это плохо удалось. Ну и пусть, всё равно для всех присутствующих она почти невидимка.
Запаху мыла потребовалась всего пара мгновений, чтобы отпечататься в памяти. Казалось бы – что в нём дурного? Чистота – это всегда хорошо. И вокруг, и в мыслях, и в сердце. Вот только на душе у Соль было мрачно и душно. Все эти приготовления словно вскрыли давно зревший нарыв. Она будет здесь уже завтра. Та, из-за кого вся жизнь Соль пошла наперекосяк. Та, что отняла у неё самое дорогое. Та, из-за кого она вынуждена, словно крыса, бежать и прятаться, не зная, наступит ли завтрашний день. В голенище сапога уже давно скрывался охотничий нож. Соль ещё в первый день выменяла его у местного кузнеца на часть предоставленных принцем монет. Попытаться найти здесь пистоль было гиблой затеей, да и стрелять она не умела. Вообще-то резать тоже не слишком: пару раз при ней свежевали куропаток и ни разу она не сдержала тошноты. Глупо было полагать, что Соль сумеет подобраться к Сиятельной с каким-то ножом через толпу вооружённых стражей и воткнуть его прямо ей в сердце. Или освежевать её как животное… Соль тряхнула головой. Нужно сохранять рассудок. Иметь верный нож лучше, чем не иметь никакого оружия вовсе. Перед сном она разглядывала его в лунных отсветах из окна. Простой, без излишеств, лишённый какой-либо эстетической ценности. Прямолинейный и топорный, прямо как её спутник. Тори… Скоро придётся распрощаться и с ним. Не думает же он, что Соль позволит ему отправиться с ней и дальше? Сражаться за свободу тех, к кому он не имеет никакого отношения, и рисковать ни за что?
Вечером в «Застенке», как величали таверну местные, собралось, казалось, полгорода. Хозяйка уже несколько раз порывалась разогнать всех и закрыть таверну до завтрашнего полудня, но звон монет усмирил её пыл. Тавернщица протискивалась между столами и до хрипоты орала на пьянчуг при каждом резком движении. Она твёрдо дала им понять: если вся уборка пойдёт коту под хвост – полетят головы! Сегодняшняя попойка была своего рода репетицией завтрашнего вечера. Музыканты даже пытались разучить новые песни, но все они почему-то игрались в одной и той же гамме и в итоге чудесным образом снова превращались в «Рыбу без трусов».
– А представь, если она будет сидеть на
– Будет тебе, Фрезия. Мы ведь даже не знаем, заедут ли они к нам. Ну зачем мы сдались самой Авроре?
Светловолосая женщина тоскливо покосилась на портрет императрицы в самом центре северной стены. Он висел нарочито высоко, чтобы никто не мог дотянуться маслеными пальцами или попытаться чокнуться с Сиятельной во время особо красноречивого тоста.
– Сиятельная нас любит, – мечтательно разулыбалась Фрезия. – Вот увидишь, она обязательно будет здесь.
– Больше слушай этих болтунов, – фыркнула её подруга. – Завтра Аврора, а послезавтра, наверное, сам Этерн сюда заявится.
Соль забилась в угол, обхватив обеими руками кружку еловой настойки. Хоть та и была безбожно разбавлена, после глубинника напиток казался божественным нектаром. Крошечные шишки кружились на дне, заставляя голову идти кругом вслед за ними. По их количеству Соль могла понять, что выпила уже не боги весть сколько. Тем не менее спиртное выветривалось из головы быстрее, чем она успевала сделать глубокий вдох. Сердце бешено стучало. Отвратительный ком стоял в горле, и виной ему было совсем не выпитое. И даже не местное рагу, съеденное за ужином. Тори уже некоторое время старался подбодрить её, но его слова пролетали мимо ушей, и Соль продолжала смотреть в одну точку. Наконец она вскочила с места и, протискиваясь сквозь толпу, направилась к лестнице. Соль сжимала трость в руках, расчищая ею путь, но сейчас никому не было дела до её спектакля со слепотой, и Соль не особенно старалась. Сними она сейчас шляпу и во всеуслышанье объяви себя неспящей – никто бы и бровью не повёл. Кому есть дело до какой-то черноглазой девчонки, когда их вот-вот посетит обожаемая и мудрейшая правительница?
– Стой! – Тори со всех ног бежал вверх по ступенькам, но нагнал Соль уже наверху. Ему пришлось схватить её за предплечье, чтобы она наконец остановилась. Она ничего не сказала, встретив его угрюмым сопением.
– Я думал, мы посидим ещё немного. Ну, знаешь, развеемся…
– Эйра Тори, ты и правда такой дурак?
– В целом да, но к чему именно был этот вопрос?
Соль прижалась спиной к стене и опустилась на пол, зарывшись лицом в поджатые колени.
– Завтра она будет здесь. Вот и конец пути, понимаешь?
– Разве не начало? – улыбнулся он, опустившись на корточки прямо перед ней. – Потом будет совсем другая жизнь!
– Ты правда в это веришь? – Соль подняла заплаканные глаза, и Тори окутала ледяная пустота, плещущаяся за чёрной радужкой. – Даже если меня не убьют, случится чудо, и я смогу… Я должна буду отнять чужую жизнь. Целую жизнь.
– Но она ведь отняла твою, – ответил он, немного поразмыслив. – Мы просто заберём должок.
– «Просто»! – Соль поднялась на ноги. – Опять у тебя всё просто! Странно, что тебя, мать твою, до сих пор не сделали императором! Всем бы тогда жилось так
Тори попытался подойти ближе, но она с силой толкнула его в грудь:
– И нет никакого «мы»! Это моя война! Не хватало ещё, чтобы ты путался под ногами!
– Но я…
– Нет! Собирай вещи и уезжай. Сегодня же. Твоя работа здесь закончена. Хорошо постарался, – выдавила Соль сквозь слёзы, прежде чем дверь комнаты оглушительно хлопнула прямо у Тори перед носом.
Соль лежала на постели, свернувшись в клубок. Никогда мир ещё не казался таким огромным, и никогда ещё она не казалась себе такой крошечной. В голове пульсировала оглушительная пустота, а слёзы сами собой катились по щекам. Как беспечно она бросила себя на одну чашу весов с судьбой целого мира. Только в красивых сказках храбрая героиня спасает всех от неминуемой гибели. Но если Соль вдруг исчезнет с лица земли, в мире просто… ничего не изменится. Люди и дальше будут ходить по улицам, улыбаться друг другу, трудиться в мастерских, трахать шлюх и пить водку. Эгеров всё так же будут «лечить», убеждая, что спасают их жалкие жизни. Власть имущие по-прежнему будут греть жопы на золочёных тронах, благородно даря своим подданным умеренную нищету, почти незаметное кумовство, вежливый произвол стражи и ещё пару десятков счастливых лет без бессмысленного братоубийственного кровопролития. Но мир не рухнет, не превратится в пыль, боги не отвернутся от него… Если они, конечно, существуют.