Барбара Морриган – Чудовище и чудовища (страница 53)

– Нет, ну ты глянь! – ахнул тейна Вамэ, листая за завтраком сводку новостей, принесённую со вчерашней вылазки на рынок. Такута лениво поднял взгляд и снова уткнулся в тарелку с уже давно размокшими в молоке кукурузными хлопьями.

– С ума сойти, – продолжил старик, – слыхал о капитане Ри? Хотя ты, похоже, вообще ни о чём не слыхал…

Услышав знакомое имя, Такута спешно проглотил содержимое ложки и уставился на старика.

– О нём вся Охайя гудела! Говорят, убил ту самую тварь, что бушевала на юго-востоке!

– Так и что он? – поинтересовался Такута, пытаясь скрыть любопытство.

– Найден мёртвым в особняке Охотников! Представляешь, в петлю залез! Ну не дурак ли?

– В петлю? – пробормотал Такута.

– Это всё от хорошей жизни. Живут там, как сыр в масле катаются, деньги лопатой гребут, медали получают, а им всё неймётся. О чём ему вообще было беспокоиться? Нет, ну ты скажи мне!

– Я не знаю, – Такута опустил глаза, – может, с чем-то смириться не смог.

– Чушь, – старик перевернул страницу, – просто эти махаки с юга совсем забыли, для чего мы все здесь, на земле. Видели бы Двенадцать это позорище – навсегда бы от нас отвернулись, я тебе точно говорю.

Такута вышел на веранду и присел на ступеньки, закурив уже привычную сигарету. Он перевёл взгляд со своих пыльных ботинок на кукурузные заросли, колышащиеся впереди. Исполинские зелёные стебли стремились в чистое голубое небо, будто отражавшее в себе океан, чей шум доносился даже сюда. Терпкий травяной дым смешался с летним воздухом, сразу же защипав в носу. Тэми была права: жизнь на западе совсем другая. Гвардейцев в городах можно пересчитать по пальцам. Да и те – в основном ленивые наёмники, которым ни до чего нет дела. И работы у них тут не много – максимум пара кабацких драк в месяц, половина из которых заканчивается куда более шумным примирением. Лучшее место, чтобы залечь на дно, не правда ли?

Такута не мог выбросить из головы мысли о Ри – неужели он правда это сделал? Что-то наконец заставило сломаться самого беспринципного человека, которого он знал? Было ли дело в пережитых потерях? В невозможности себя простить? Или в том, что после убийства Рэйры Ри ощутил, как жизнь утратила смысл? Как в той старой сказке про кота, вечно преследующего изворотливую мышку. Кем бы он был, если бы ему наконец удалось её поймать?

Иногда Такута оглядывался вокруг и не мог поверить. Он удивлялся – неужели всё это произошло с ним? Охотники с их невыносимым капитаном, Мо, Рэйра, Сэм, Тэми? Все эти годы работы в Маре? Неужели когда-то его занимали те вещи, что сейчас кажутся далёким чужим вымыслом? Среди рутинных дней, после которых руки не отмываются от земельной черни, оседающей под ногтями, прошлое начало казаться какой-то нелепой выдумкой. Но сегодняшняя новость снова вернула Такуту к реальности.

Он всё же не чувствовал радости от того, что столь нелюбимый им человек наконец дал фатальную слабину. Да, пусть в Ри и не виделось ничего хорошего, но он был человеком, как никто другой повлиявшим на эту историю. С него она началась… И, видимо, с ним и закончится.

Такута сделал очередную затяжку и проводил взглядом немногочисленные облака, скользящие над головой. Наверное, всё это было хорошим знаком для него. За последние годы он был настолько одержим, что совсем забыл, как быстро меняется мир. Сейчас же Ри, пусть и косвенно, напомнил ему об этом. Так что можно сказать – это был его прощальный подарок.

Тейна матэ затушил истлевшую сигарету о потрескавшуюся землю, снял запачканные перчатки и медленно зашагал в сторону дороги через кукурузное поле.

Эпилог

Сэм проскользнул в переполненный лекционный зал и суетливо опустился на скамью. Мужчина рядом с ним недовольно кашлянул и подвинулся, освободив немного места для новоприбывшего. Сэми ухмыльнулся, вспомнив, как двадцать лет назад он мог протиснуться даже в зазор на месте отпавшей доски старого забора. Годы берут своё, с этим ничего не поделаешь. Конечно, он всё ещё не был похож на стареющих снобов из верхнего города, напоминающих пивные бочки, но и прежней подвижностью он похвастаться уже не мог.

Эти залы вызывали у него смутное чувство ностальгии – он не бывал здесь с того момента, как вылетел из Академии. Сложно было поверить, что прошло столько лет – он как сейчас помнил разгневанное лицо профессора и смешки однокурсников за спиной. Теперь же он сидел здесь, среди десятков сосредоточенных умников, что-то активно обсуждавших, и чувствовал себя совершенно не в своей тарелке. Однако на него никто не обращал внимания, и это уже было большим плюсом.

Сэм конечно же пришёл сюда не за тем, чтобы вернуться к давно забытой учёбе или провести время в компании интеллектуалов. Его интересовала презентация, которая должна была вот-вот начаться, поэтому он нетерпеливо елозил на скамье, время от времени ловя недовольные взгляды тучного соседа.

Галдёж присутствующих заполнял пространство огромной аудитории с десятками рядов скамеек, уходящих вверх. Но все моментально затихли, когда на кафедру поднялась невысокая девушка. Из-под растрёпанной чёлки смотрели немного напуганные миндалевидные глаза, оттеняющие своей зеленью тёмную загорелую кожу.

– Всем привет! – с детской непосредственностью произнесла она, мгновенно смутившись от своей фамильярности. – Точнее сказать, приветствую вас, почтенные тейна и хинэ! Для начала хочу выразить благодарность Академии за поддержку в написании моей научной работы и за возможность её опубликовать. Я очень рада, что она вызвала такой резонанс! Главная задача науки – бороться со страхом неизведанного, – девушка улыбнулась, – поэтому сегодня я представляю вам «Мир без чудовищ».

Она опустила на кафедру сшитую стопку бумаг и перевернула титульный лист. Затем, снова подняв взгляд на присутствующих, девушка продолжила:

– Полную версию работы вы можете изучить в библиотеке Академии. А в качестве краткой презентации я хотела бы рассказать о том, как она создавалась.

Как вы знаете, я отношусь к тем «особенным» существам, которых описала в своём исследовании. Я этого не скрываю, и более того – это помогло мне изучить описанную часть мира «изнутри». С детства я сталкивалась с непониманием и страхом. Это можно понять, ведь согласитесь – если бы в вашей деревне жила девчонка, способная поджечь вас одним прикосновением левой руки, вам тоже было бы не по себе?

Аудитория отозвалась громким и дружным смехом.

– Одно время я и сама считала себя чудовищем, которое, чуть только сними с него перчатку, несёт опасность для окружающих. И справиться с этим мне помог мой отец. Он проводил со мной бесчисленные вечера, показывая старые книги и журналы своих заметок, а также рассказывая истории о всех тех удивительных людях и существах, которые встречались на его жизненном пути. Я была поражена, сколько статей, чертежей, отчётов и просто интересных историй он собрал за все эти годы! Может, вы и не знаете его имени, потому что он никогда не стоял на этой кафедре, не публиковал своих исследований и не получал наград научного сообщества… Но он был настоящим учёным по своей природе, и я не знаю человека, который мог бы сравниться с ним в жажде познания и столь революционном подходе к науке. И, что самое важное, он каждый день заставлял меня поверить в то, что моя жизнь не должна ограничиваться моей особенностью. Именно благодаря ему я смогла оказаться здесь, в Академии, перед всеми вами, не боясь заявлять о себе и не молчать о тех частях нашей природы, что скрыты от человеческих глаз. Он помог мне понять, сколько в мире удивительных вещей и как важно изучать их, вместо того чтобы бежать и прятаться, отвергая непонятное.

Отец тоже не был простым человеком. Наверное, от него я и унаследовала свои способности, – усмехнулась девушка. – Он год за годом пытался изучить свою природу и природу тех, кого встречал на своём пути, но постоянно терпел в этом поражение. В какой-то момент это заставило его отчаяться, что свойственно каждому человеку. Думаю, если бы я не открыла в себе способности, он бы и дальше скрывал все свои исследования и истории, лишь бы снова не испытывать то горькое чувство, заставившее его поверить в провальность своих трудов. А ведь эти материалы и послужили первой и наиважнейшей частью моей работы, совершившей прорыв в современной науке. Её бы просто не было, если бы отец не вырастил меня тем человеком, который донимал его просьбами снова изучать неизведанное, только теперь уже вместе. Между прочим, настойчиво донимал! – По аудитории вновь прокатился смешок. – Поначалу я кропотливо сортировала все материалы в его кабинете. Затем перечитывала их днями и ночами, не упуская ни одной детали. И наконец всё это пробудило в отце ту страсть к науке, что засыпала в нём все те годы отчаяния. Мы часто ездили по городам, проводя долгие часы в библиотеках, собирая материал от очевидцев и анализируя найденное. Представляете, что было бы, если бы он просто опустил руки, позволив его исследованиям навсегда остаться в пыльном шкафу на окраине маленькой западной деревни?

Отец иногда шутил, что всю жизнь прожил в мире, наполненном чудовищами. Сначала я этого не понимала – ведь они мне никогда не встречались. И только спустя годы я начала осознавать, что все мы по-своему монстры. Наши страхи, нежелание понимать, жестокость и невежество – вот что делает нас теми самыми чудовищами. Как мы можем называть себя людьми, если отвергаем любого, кто хоть немного от нас отличается?