Барбара Мертц – Шаг во тьму (страница 9)

– Ничего.

– Тогда две порции «Черного леса».

Она почти возненавидела его в тот момент. Он применил против нее все виды оружия: любовь, жалость, нежность – и пробил ее оборону.

– А если я и на самом деле боюсь супружества, у меня есть на то веские причины. Ты согласен?

Это было самое жестокое оружие из всех, примененных против него, но на его лице нельзя было прочесть обиды.

– Я ведь старик, Мег. Я глубокий старик.

Пачка бумажных носовых платков лежала на комоде, но Мег вытирала глаза по-детски, тыльной стороной руки. Хорошо, что Ник не позвонил, пока она плачет. В последний их разговор она вела себя как настоящая дура. Она скулила и жаловалась, прося у него помощи, которую он не мог оказать. Ну, больше она не может ждать, иначе опоздает к обеду, а это большой грех с точки зрения бабушки.

Она находилась в ванной, когда зазвонил телефон.

Выругавшись, она бросилась к телефону, но не успела. Сняв трубку, она услышала голос Фрэнсис и прервала ее:

– Спасибо, Фрэнсис. Я у телефона.

Прошло несколько секунд, прежде чем она услышала щелчок. Это означало, что Фрэнсис повесила трубку. Ник молчал, тоже ожидая щелчка. Теперь в его голосе слышались веселые нотки:

– Это и была миссис Дэнверс?

– Понятия не имею, кто она сегодня. Уже половина первого. Я уже не ждала твоего звонка. – Мег откинула со лба локон и пожалела, что сказала последнюю фразу.

– Я был на совещании, – объяснил Ник. – Я же говорил тебе, что у меня не всегда есть возможность…

– Знаю, знаю. Я просто так сказала, а не обвиняла. – Мег накрутила локон на палец. – Все равно наш договор смешон и не удобен.

– А как же твоя бабушка?

– Я переосторожничала. Привычка, видимо: Дэн всегда считал ее хрупким цветком. Но подозреваю, что она не настолько несведуща в делах, как она позволяла ему думать.

– Тебе виднее. – Он гораздо легче соглашался с ее рассуждениями, чем обычно это делала Мег.

– У тебя голос звучит лучше. Все в порядке?

Мег невесело рассмеялась.

– В настоящий момент все не в порядке.

– Это так кажется. После похорон приходится выполнять тысячи неприятных обязанностей. А в качестве наследницы…

– Он все оставил бабушке. Кроме…

– Кроме чего?

Стук в дверь отвлек внимание Мег.

– Это слишком сложно объяснять по телефону. И я уже опаздываю к обеду.

– Понятно. Жаль, что я не смог быть тебе полезным. Звони мне в любое время – в любое вечернее время, если захочешь поделиться своими проблемами.

Но беседы по телефону, особенно на его условиях – а почему не на ее? – были слабой заменой того, чего она ждала в действительности: чувствовать рядом его теплое присутствие. Она не могла пригласить его в дом: бабушка начнет задавать застенчивые вопросы о его намерениях, и тогда ей придется придумать какую-нибудь неправдоподобную историю или сказать правду. Но ведь в восьми милях отсюда есть прекрасная гостиница…

Стук повторился, на этот раз более настойчиво.

– Я должна идти, – сказала Мег. – Я тебе перезвоню.

Повесив трубку, она подошла к двери и распахнула ее. Она ожидала увидеть Фрэнсис, но там стоял Клиф, поэтому хмурое выражение на ее лице не изменилось.

Он шагнул назад и сделал шутливый жест руками, словно защищаясь:

– Не стреляйте, леди, я не виноват. Меня прислала Фрэнсис. Она утверждает, что вы на шесть с половиной минут опоздали к обеду.

С неприкрытым любопытством он обвел взглядом ее комнату. Мег шагнула в коридор и закрыла дверь.

– Я думала, это Фрэнсис.

– Тогда я прощаю тебе твой пыл. – Они пошли к лестнице. – Извини, что я прервал твою беседу по телефону.

Услышав чистосердечное признание, что он подслушивал, она споткнулась. Он подхватил ее под руку. Он был на голову выше. Она подняла лицо и посмотрела ему в глаза – он широко улыбнулся без всяких угрызений совести.

– Я не мог разобрать слов. Просто слышал твой голос. Подумал, ты не до такой степени сумасшедшая, чтобы разговаривать сама с собой, хотя тебя можно понять.

Его рука продолжала ее поддерживать. Она была покрыта ровным загаром, его пальцы были длинными и красивыми.

– Меня трогает твое участие, – сухо проговорила Мег.

– У меня хорошо получаются бесполезные слова. – Наконец он отпустил ее руку и пропустил вперед. – Но в случае с тобой я даже могу нарушить обычное правило не вмешиваться в чужие проблемы. Могу я тебе помочь?

– Не хочу, чтобы ты напрягался. Или, выражаясь более вежливо…

– Отцепись? Подожди-ка. – Неожиданно он шагнул вперед и загородил ей дорогу. – Ты все время избегаешь меня. Нет причин любить меня, мы почти не виделись все эти годы, и не думаю, что ты с нежностью вспоминаешь о нашем детстве…

– Ты был испорченный сопляк и задира.

– Я был задирой, а вот ты была испорченной соплячкой. Вообще-то я уже давно не задираю девчонок. Я на самом деле хочу тебе помочь. Я знаю, может, даже лучше других, как тебе тяжело. Я тоже любил старого злодея.

Мег была тронута не только его словами, но и тем, что он не сказал. У них были не только общие воспоминания о детских играх и ссорах: у них была общая утрата и общий стыд от той давней утраты.

– Спасибо, – сказала она.

– Не надо. А если когда-нибудь пожелаешь выйти за меня замуж, я буду счастлив обдумать твое предложение.

– Что?

– Извини, я думал, тебе говорил Дэн. Было время, когда он мечтал поженить нас, а мой старик так и лопался от радости. Но пусть тебя это не беспокоит – это просто мысли вслух.

– Уж, конечно, я не стану беспокоиться.

Она оттолкнула его с дороги и сердито застучала каблуками по полу. Он направился за ней; она слышала, как он тихонько насвистывает сквозь зубы, и могла поспорить, что он улыбается. Черт возьми, она до сих пор попадается на его удочку: верит ласковому слову, теряет бдительность, а потом он делает возмутительное предложение. Она была права, когда подумала про него, что горбатого могила исправит.

К полудню у нее раскалывалась голова. И не из-за спертого воздуха: работала довольно сложная система вентиляции, которую провели не для людей, которые могли бы прийти туда, а для сокровищ, хранящихся здесь. Некоторые вещи портятся от жары или повышенной влажности: кожаные пояса и книжные переплеты, одежда, расшитая золотыми нитями с драгоценными камнями. Некоторые камни тоже плохо переносят резкую смену климата. Опалы могли дать трещину или лишиться блеска, слоновая кость – крошиться от сырости или расщепляться от слишком сухого воздуха.

Изделия из слоновой кости, опалы и лунные камни, красивейшие рубины и изумруды, василькового оттенка кашмирские сапфиры – всевозможные камни в различных оправах прошли мимо ее глаз в тот день. Мег попыталась сконцентрировать внимание уставших глаз на предмете, лежащем на столе: № 429 в инвентарной книге Дэна – подвеска из червонного золота с бриллиантами, рубинами и изумрудами и с эмалевыми фигурками Веры, Надежды и Милосердия в золотых одеждах. Заканчивался брелок тремя огромными жемчужинами. Это ж одно из украшений коллекции, потому что считалось, что брелок принадлежал «предку» Дэна – Даниэлю Миноту-первому. Стиль и техника исполнения соответствовали тому историческому периоду – концу XVI века – на юге Германии, но невозможно было доказать, что это произведение ювелирного искусства не вышло из рук какого-нибудь современного мастера.

Шорох переворачиваемых страниц и гул голосов дяди Джорджа и представителя налоговой службы отзывались в голове Мег как пчелиное жужжание. Она вздрогнула, когда кто-то обнял ее за плечи. Подняв затуманенные глаза, она увидела Дэрена.

– Не могли бы мы на сегодня поставить точку? – обратился он к мужчинам. – Мисс Вентури плохо себя чувствует.

Она с благодарностью опустилась в кресло, к которому он ее подвел, и глотнула воды. Через несколько минут голова прояснилась.

– Ничего, все в порядке, – успокоила Мег дядю, склонившегося над ней. – Мне бы не хотелось прерываться, надо закончить сегодня.

– Ты могла бы уйти, – успокоил ее дядя Джордж.

– Нет, лучше останусь. – Она упрямо сжала губы. Джордж улыбнулся и похлопал ее по плечу.

– С тобой бесполезно спорить, мне знакомо это выражение лица. Господа, мы почти закончили, осталось совсем немного.

У налогового инспектора все-таки имелось сердце; мрачный молодой человек, который ни разу не улыбнулся и не сказал лишнего слова, прекратил осматривать вещи с подозрительностью и завершил инвентаризацию быстро. Оставшиеся шесть предметов Мег видела в первый раз, поэтому она испытала новый прилив энергии. Один предмет был просто чудесен: ожерелье из опалов в виде лилий в оправе из бриллиантов с листочками из изумрудов.

– Это, должно быть, Лолик! – воскликнула Мег.

Ее дядя засмеялся:

– Дэн всегда повторял, что ты его лучшая ученица. Он приобрел эту вещь в прошлом году у дочери той женщины, для которой она была сделана в 1908 году. Ожерелье никогда не фотографировали и не выставляли.