Барбара Мертц – Порванный шелк (страница 65)

— Конечно же после всего этого я оказалась вся забрызгана кровью. Я знала, что главное — это платье. Я должна была избавиться от него. Тут я вспомнила, что по соседству находится Шрив, приехавшая в гости к своей бабке. Мы должны были потом ехать куда-то, чтобы праздновать... праздновать...

Внезапный омерзительный смех прервал речь Мириам, Затем она продолжила:

— Шрив заехала к старухе только потому, что та сказала, что у нее есть подарок к выпуску. Мы думали, это будет чек, но оказалась всего лишь булавка с камеей. Шрив привезла с собой смену одежды, потому что мы должны были встретиться в ресторане с ее родителями и нам хотелось как можно скорее избавиться от этих дурацких розовых платьев. Это так подло — заставлять всех носить одинаковые платья. Но для меня это оказалось счастливым совпадением, так что, полагаю, мне не стоит жаловаться.

Я пошла в сад и вызвала Шрив — у нас было особое место, где мы могли перелезть через забор; мы пользовались этим тогда, когда она гостила у бабки и мы хотели встретиться так, чтобы никто об этом не знал. Мы переоделись прямо там. В саду. Нас никто не видел, ведь там такие высокие стены. — Она снова хихикнула. — Шрив выглядела так смешно, стоя в одном нижнем белье и держа это отвратительное, грязное розовое платье на вытянутой руке. Ее бабка уже тогда выжила из ума, и Шрив знала, что сможет переодеться и спрятать платье в чулане так, что никто этого не заметит, — что она и сделала. Вернувшись домой, я поднялась по черной лестнице прямо в свою комнату. Горничной не было, она ушла в магазин за спиртным. Она и обнаружила их. С ней случилась истерика, и полицию пришлось вызывать мне. Думаю, у них возникли подозрения. Был там один отвратительный человек с большим толстым животом и круглыми выпученными глазами, который все задавал мне вопросы. Это он трепался перед газетчиками, именно от него они и узнали про преступление Лиззи Борден, но мой дядя пригрозил подать на газеты в суд, и все прекратилось. Понимаешь, эксперт-врач сказал, что убийца должен был быть весь забрызган кровью, а на моей одежде не смогли обнаружить ни пятнышка, кроме тех, которые появились, когда я опустилась на колени рядом с мамой после приезда полиции. Я поступила так, чтобы объяснить, откуда взялись пятна на моих туфлях и под ногтями. Хотя основное все же досталось платью.

Слабый булькающий стон нарушил тишину. Мириам мельком взглянула на неподвижное тело у ее ног. Выражение ее лица не изменилось, и Карен заставила себя в последний раз обратиться к ней с увещеваниями:

— Она же оставалась верной подругой, Мириам. Она помогала тебе. Она умрет, если не вызвать врача.

— Ты хотела сказать, верной самой себе. О да, сначала она помогла мне. Я думаю, она была очень удивлена и — как бы это сказать? — это ее захватило, она действовала не думая. Но потом она стала соучастницей, не так ли? Если бы история всплыла, это стало бы концом карьеры ее мужа. А Шрив хочет когда-нибудь стать Первой леди. Ты же знаешь, что в нашем городе каждое пятнышко грязи прилипает навечно. Интересно, что она сделала... — она пнула ногой сумочку Шрив.

Развернувшись, Карен бросилась бежать.

Дверь захлопнулась за ее спиной. Карен никогда не представляла себе, насколько длинна гостиная; казалось, ей потребовалась целая вечность на то, чтобы достигнуть противоположной двери. Она оказалась закрыта. Карен потеряла несколько секунд, потому что ее руки, скользкие от пота, не могли крепко схватить ручку. Дверь открывалась на себя; закрытая, она предоставила бы на какое-то мгновение защиту, но Карен не решилась остановиться; бросившись ко входной двери и протянув руку к ключу, она краем глаза увидела, что Мириам вышла из кухни и стоит в глубине прихожей.

Пуля ударила в дверь в каких-то дюймах от головы Карен, и от нее во все стороны полетели щепки. Тело Карен отреагировало быстрее, чем заторможенный рассудок; она упала, перевернувшись в падении и ругая себя за то, что не вспомнила про револьвер. Мириам о нем не забыла. Для сумасшедшей Мириам думала и действовала очень эффективно.

Стреляла ока тоже хорошо. Вторая пуля ударилась в пол в то место, где только что была Карен, которая, успев откатиться, теперь ползла в малую гостиную.

Куда теперь? Две двери, одна сзади, через которую она попала в комнату, другая в глубине, напротив двери на кухню. Это была какая-то ужасная игра — «женщина и тигр», выберешь правильный выход — победа, нет — смерть. Карен осталась на полу, спрятавшись за двумя большими диванами. Сквозь тонкие занавески ей был виден серый, залитый дождем сад. Более соблазнительно не могли выглядеть и врата рая. Если бы только выбраться из дома! Стены, служащие раньше защитой, теперь стали стенами тюрьмы, заперевшей Карен вместе с ее смертью. Выбравшись на улицу, она может попытаться убежать от пули. Карен вспомнила, как Пат говорил, что револьверы действенны только на близком расстоянии. Внутри дома все расстояния как раз близкие.

Раздались еще два выстрела. Сколько же патронов в этом чертовом револьвере? Карен совершенно ничего не знала об оружии, кроме одного, очень существенного обстоятельства: оно стреляет маленькими твердыми кусочками металла, убивающими людей. Если бы только Черил была здесь...

Слава Богу, Черил здесь нет. Все закончится так или иначе к тому времени, как Черил обыщет сельские дороги восточного побережья и поймет, что ее заманили в ловушку. Неудивительно, что голос по телефону казался таким знакомым.

В прихожей скрипнула половица. Карен пожалела, что не знает, какая именно. Их было несколько, протестовавших таким образом против нажатия ногой. Если у Мириам хватит ума оставаться на месте, победа за ней. Из прихожей она сможет держать под прицелом обе двери, отрезая путь к лестнице. Сейчас Карен с радостью воспользовалась бы возможностью попасть наверх. Окна второго этажа не заперты. До земли далеко, но кусты самшита под окнами спальни смягчат падение.

Опять скрипнула половица. Та же самая или другая? Мириам движется или стоит на месте, нетерпеливо переступая с ноги на ногу? Карен приказала себе думать. Надо что-то предпринять. Нельзя до бесконечности корчиться за диваном.

Но в неподвижной тишине была опасная иллюзия безопасности. Карен поняла, что чувствуют мышь или заяц, застывшие на открытом пространстве в надежде, что страшный взгляд хищника не заметит их. Она оглядела всю комнату, пытаясь найти что-нибудь, чем можно было бы воспользоваться. На подставке перед камином среди прочих принадлежностей лежала кочерга. Толк от подобного предмета был лишь тогда, когда в руках у Мириам был нож. Теперь от нее никакого толка.

Обводя глазами комнату, Карен заметила что-то, наполовину скрытое розовыми занавесками. Это что-то походило на коврик или изъеденный молью меховой воротник, оторванный от одного из старых пальто, купленных Карен. Оно не шевелилось.

Порыв яростной боли, неожиданной и сильной, поднял Карен на ноги. Она схватила кочергу, и тяжелая бронзовая подставка с набором каминных принадлежностей с грохотом рухнула на пол. Услышала ли она выстрел? Наверное, да, сказать трудно; раскатистое эхо громыхающего железа заглушило остальные звуки. Карен ощутила, что ее губы плотно прижаты к стиснутым зубам; огибая диван по дороге к двери в глубине комнаты, она почувствовала мимолетное изумление от мысли, что именно Александр — не Шрив, даже не ее собственная избитая плоть — пробудил в ней настолько сильную ярость, что она поглотила страх. Даже когда третья или четвертая пуля разбила вазу, стоявшую в нескольких дюймах от ее локтя, она продолжала двигаться, прямо через дверь и дальше в прихожую.

Ее дальнейшее продвижение остановил не вид Мириам, стоявшей в дверях малой гостиной и смотревшей прямо на нее. Это сделал неожиданный стук в дверь.

Мириам пришлось повысить голос, чтобы он стал слышен сквозь канонаду стука.

— Они не смогут войти. Они скоро уйдут. Ты меня начинаешь раздражать, Карен. Почему бы тебе не прекратить всю эту ерунду?

Карен метнулась назад в спасительную дверь. Это последнее было уже слишком для ее кружащейся головы и ноющего тела. Она догадалась, кто за дверью, даже до того, как услышала настойчивый голос, требующий разрешения войти.

Миссис Гроссмюллер. Миссис Гроссмюллер пришла получить причитающиеся ей деньги — это она колотит в дверь, кричит...

Миссис Гроссмюллер просто так не уйдет. Увидит ли ее мистер ДеВото, а потом не подойдет ли спросить, что ей нужно? По-прежнему идет дождь, он, возможно, даже и не заметит миссис Гроссмюллер. А она сама сказала ему не вызывать полицию. Она решила, что надо как-то попытаться воспользоваться присутствием старой дамы; но мысли у нее оставались спутанными.

Мириам заводилась все больше. Еще одна пуля впилась в дверь; крик миссис Гроссмюллер перешел в пронзительный визг. Но ведь пуля не могла пробить массивную дверь. Старуха вскрикнула от удивления, а не от боли. Интересно, насколько выжила из ума миссис Гроссмюллер? Если она до сих пор не сообразила, что в доме происходит что-то странное, значит, у нее крыша здорово съехала. Хватит ли все же у нее ума, чтобы обратиться в полицию?

Нельзя на это полагаться, в отчаянии подумала Карен. Миссис Гроссмюллер потребуется целая вечность, чтобы убедить полицию, что она ничего не выдумывает. К тому же миссис Гроссмюллер может заглянуть в окно, предоставив Мириам отличную мишень.