Барбара Картленд – Слушай свое сердце (страница 27)

Она вдруг заметила, что звезды гаснут куда быстрее, нежели она полагала. Лунный свет померк, и, выглянув в окошко кибитки, она разглядела вдали на горизонте тусклую полоску света.

Приближался рассвет.

Делла должна бежать, и чем скорее, тем лучше.

Делла принялась поспешно собирать свои вещи в сумку, которую привезла с собой, и надела юбку для верховой езды.

Решив, что проделать столь долгий путь, который ей предстоял, в жакете будет жарко, она сунула его в мешок вместе с платьем, которое надевала на ужин.

Затем она повязала голову розовым платком. Теперь никто не увидит ее светлых волос.

Потихоньку, чтобы никого не разбудить, она сошла по ступенькам на землю.

Пройдя вдоль кибиток, она направилась к месту, где паслись стреноженные лошади, и Аполлон среди них. Ей не сразу удалось развязать путы, стягивавшие ему ноги.

Узлы, завязанные цыганами, оказались тугими, но в конце концов она смогла их распутать.

К этому времени тусклая полоска на горизонте налилась золотом, и первые лучи солнца уже прорезали непроглядную черноту ночи.

Делла оседлала Аполлона, негромко разговаривая с ним.

– Мы возвращаемся домой, Аполлон. Я страшусь того, что может ждать нас, но и здесь нам оставаться нельзя. Я люблю – ох, Аполлон, как же я люблю его! – и оттого, что больше никогда его не увижу, мне хочется умереть!

Приторочив сумку к седлу, она вдруг услышала шаги за спиной.

Решив, что это Пирам, она судорожно старалась сообразить, что скажет ему, какую причину придумает для объяснения столь поспешного отъезда.

Делла обернулась.

Перед ней стоял маркиз.

Глава седьмая

На мгновение они замерли, молча глядя друг на друга.

А потом Делла сообразила, что маркиз по-прежнему одет в ту же домашнюю куртку, что была на нем во время ужина, а это означало, что он еще не ложился.

Помимо своей воли она выпалила:

– Для чего вы… здесь? Зачем… вы пришли?

Воспоследовала долгая пауза, и маркиз негромко ответил:

– Я пришел задать вам один вопрос.

Делла вскрикнула и зажала уши ладонями.

– Нет! Нет! – воскликнула она. – Это было так… замечательно, так… прекрасно… а теперь вы хотите все испортить.

И она отвернулась.

Она более не могла видеть его.

– Так замечательно… и так прекрасно, – повторил маркиз. – Именно это чувствую и я, и потому, дорогая моя, я пришел спросить у вас, когда вы будете готовы выйти за меня замуж.

Делла замерла, боясь пошевелиться.

Она не верила своим ушам. Должно быть, собственное воображение сыграло с ней злую шутку.

А потом, словно решив, что в ее ответе нет необходимости, маркиз подхватил ее на руки и посадил на спину Аполлону. Делла увидела за его спиной Юнону.

Она не могла говорить.

Она не могла думать.

Она была уверена, что все происходящее – всего лишь сон.

Маркиз просто не мог сказать того, что, как ей показалось, он только что сказал.

Словно осознав, какие чувства она испытывает, он сел на Юнону и наклонился, чтобы подобрать поводья Аполлона, после чего повел коня и Деллу прочь от кибиток.

И только когда они пересекли поле, маркиз отпустил поводья и пришпорил Юнону.

Делле даже не пришлось ничего делать самой, поскольку Аполлон лучше нее понял, что происходит, и устремился вдогонку за Юноной. Они в молчании миновали и второй луг, прискакав к подножию холма, на котором стоял Клер-Корт.

Делла при всем желании не смогла бы заговорить с маркизом, потому что лошади неслись во весь опор, и даже если бы ей это удалось, она не знала бы, что сказать.

Неужели он действительно только что сделал ей предложение?

Разве может он всерьез собираться жениться на женщине, которую считает цыганкой?

Они добрались до парка, и меж деревьев лошади пошли медленнее. Олени, спавшие в чаще, спешили уйти с дороги, и вскоре путники уже миновали озеро.

Делла решила, что они направляются ко входу, но вместо этого маркиз проехал под аркой, ведущей к конюшне.

Он натянул поводья, осаживая Юнону, и Аполлон остановился рядом с ним. Вокруг была звенящая тишина, ни души.

Маркиз спешился и подошел к Делле.

Она смотрела на него во все глаза, готовая забросать вопросами, но слова не шли с ее губ.

Он опустил ее на землю и отцепил от седла Аполлона узелок с ее вещами.

Из конюшни вышел молодой грум, протирая глаза. Он с удивлением окинул взглядом лошадей и поспешил к ним, а маркиз взял Деллу за руку.

Она почувствовала, как от его прикосновения по телу пробежала дрожь.

Не сказав ни слова, он увлек ее за собой на узкую тропинку, ведущую в сад, которая с обеих сторон была обсажена рододендронами.

Маркиз шагал очень быстро, и Делла с трудом поспевала за ним, хотя он по-прежнему не выпускал ее руки.

Они остановились у двери, которая оказалась не заперта, и вошли внутрь. Перед ними был тускло освещенный коридор, в дальнем конце которого виднелась лестница.

По-прежнему не говоря ни слова, маркиз стал подниматься по ступеням, держа узел в руке. Делла следовала за ним.

Он остановился перед большой дубовой дверью.

– Нам обоим нужно отдохнуть, – сказал он, – потому что сегодня после обеда мы поженимся.

Делла слабо вскрикнула.

– Как… вы… можете?

Маркиз выставил перед собой ладонь.

– Я прекрасно знаю все возражения, которые выдвинет моя семья, и критические замечания, которые последуют от вашего народа из-за того, что вы вышли замуж за гаджё. Вот почему я не намерен выслушивать то, что вы или кто-либо еще может об этом сказать!

После недолгой паузы он продолжил:

– Вы – моя. Вы принадлежите мне, а я принадлежу вам. Наши звезды сошлись, и у нас с вами нет пути назад.

С этими словами он распахнул дверь.

Делла увидела большую спальню. На туалетном столике и подле кровати горели свечи.

Маркиз опустил ее узел на пол.

– Ложитесь спать, мое сокровище, а я последую вашему примеру.