Барбара Картленд – Сердце не обманет (страница 22)

– Конечно, нет. Это мама придумала. С тех пор как папа заработал много денег, она вознамерилась найти мне мужа с титулом и, узнав о возвращении молодого герцога, подумала, что этим нужно воспользоваться.

– Так быстро? Он вернулся только два дня назад.

– Такие новости разлетаются со скоростью ветра. Скоро у всех наследниц округи начнут ломаться кареты перед его замком. Мама решила, что я должна быть первой, но ты, как видно, опередила меня.

– По-твоему, я… Нет! Я друг семьи. Меня пригласили пожить здесь, чтобы помочь с восстановлением замка.

– И тебе герцог не нужен?

– Совершенно, – отрубила Джина. – И я не понимаю, как ты могла пойти на такое.

– О, ну я бы, конечно, не решилась, если бы герцог был старым или уродливым, но он оказался очень даже ничего и такой очаровательный. Ты не находишь?

– Нет, – мрачно проронила Джина. – Я нахожу его несносным.

– В самом деле? – Голос Афины приобрел театральные нотки. – Ты хочешь сказать, что под прекрасной внешностью скрывается темная сторона?

– Еще какая темная.

– О, как интересно!

– Будь осторожна, Афина. Он не дурак. Сломанная карета, как же!

– Думаешь, он раскусил меня? Но это будет не важно, когда его светлость поймет, насколько я богата.

– Афина!

– Что ты так удивляешься? Мы же не все такие синие чулки, как ты. Ты, может, и выше таких мирских забот, но остальные должны искать себе мужей. – Афина перешла на заговорщический шепот. – Между нами, Джина. Мама ужасно рассердилась на меня за то, что мне не удалось заставить графа Рентона сделать мне предложение. Вернее, удалось, но я не смогла заставить себя принять его. От него пахло камфарой. Но нужно отдать графу должное, он повел себя очень галантно. Чтобы мама меня не ругала, сказал ей, что не стал делать предложение. Только, я думаю, мама догадывается, как было на самом деле. Она сказала мне, что на этот раз я должна постараться лучше или она очень рассердится. – Выдержав красноречивую паузу, она завершила: – Так что я просто обязана добиться своего.

– И тебе, кроме титула, ничего не нужно? – поинтересовалась Джина.

– Любить тоже было бы здорово, конечно. И мне кажется, я смогу заставить герцога полюбить меня, как думаешь?

Она театрально помигала, взмахивая ресницами.

– Да, – коротко ответила Джина. – Думаю, сможешь.

– Но ты же моя подруга, – Афина обратила на нее искренний взгляд, – и, если хочешь, я уступлю его светлость тебе. Ведь ты первая его нашла.

– Не хочу, – сказала Джина. – Можешь выходить за него с чистой совестью.

Она задула свечу и попыталась заснуть, но суматошные мысли не давали покоя.

«Какая же я глупая! – сказала девушка сама себе. – И зачем нужно было ссориться с ним? Да еще после того случая в башне, когда… Почти…» Она вздохнула. «И еще латинские высказывания цитировала. Понятно, почему Джон так к образованным женщинам относится. Почему я просто не могла спокойно послушать и сказать: “Ах, какой вы чудесный”?» Но потом Джина села на кровати. «Потому что я так не могу. Если ему нужна такая легкомысленная особа, то он не для меня. Афина отлично ему подойдет. Все замечательно. Я счастлива».

Так счастлива, что после этого только и могла, что бить кулаком подушку.

Травма конюха оказалась настолько удачной, что лечить его пришлось несколько дней, но так, чтобы никто особенно не боялся за его здоровье.

Таким образом, у мисс Уикс-Хендерсон оказалось достаточно времени, чтобы насладиться обществом герцога, не показавшись бессердечной.

На следующее утро он предложил отправиться на верховую прогулку осмотреть окрестности, но что она с радостью согласилась. К экспедиции присоединился Бенедикт, и это он настоял на том, чтобы их сопровождала мисс Уилтон.

– Нет-нет, – торопливо возразила она. – Спасибо, но у меня много работы.

– Я уверен, что Эмброуз может заниматься приглашениями без вас, – сказал Джон, случайно услышавший их разговор.

– Я не могу оставить эту работу на него. Да и вашей матери нужна будет моя помощь.

– Маме поможет Фараон, а лучшего дворецкого я не встречал. Еще есть Соня и Имельда, они прекрасно со всем справятся. Так что ей вряд ли понадобитесь еще и вы.

Видя, что Джина продолжает колебаться, он шагнул к ней и с обезоруживающей улыбкой взял ее за руки. Бенедикт тактично удалился.

– Вы все еще сердитесь на меня? – спросил Джон.

– Почему вы так решили? – неприветливо сказала она.

– Потому что вчера вечером я вел себя ужасно. Почему-то я тогда был очень раздражен – сейчас уж и не помню, из-за чего, – а мучиться заставил вас. Скажите, что я прощен.

– Здесь нечего прощать.

Улыбка герцога сделалась немного капризной, когда он сказал:

– Но, быть может, мне есть за что прощать вас. С вашей стороны, знаете ли, было некрасиво бросаться латинскими высказываниями, если вы знали, что я ни слова не понимаю. Но я прощаю вас за то, что вы умнее меня.

– Не говорите глупости, – сказала она, краснея. – Ничего я не умнее.

– Джина, неужели вы признаете превосходство мужского разума? – насмешливо промолвил он.

– Нет, но я соглашусь с тем, что вы можете многому научить меня по части хитрости, – с чувством возразила она. – Вы ведь на самом деле говорите это не серьезно. Вы просто пытаетесь свалить вину на меня.

Джон вскинул брови.

– А такое возможно?

Она улыбнулась.

– Нет-нет, я не позволю вам вывести меня из себя, – сказала она. – Приятной прогулки.

– Но я настаиваю, чтобы вы поехали с нами.

Джина решительно покачала головой.

– Все устроилось? – спросил вернувшийся Бенедикт.

– Джина отказывается ехать с нами, – пожаловался Джон.

– У меня слишком много работы, – повторила Джина.

– Тогда я останусь и помогу вам, – тут же вызвался Бенедикт. – Мы же не можем сами ехать развлекаться, оставив всю работу на вас.

– Вы оба должны ехать с нами, – в ужасе воскликнула Афина и, потупив глаза, добавила: – Я не могу сама ехать с герцогом. Это неприлично.

– Я велю приготовить для вас лошадь немедленно, – сказал Джон Джине. – Возражения не принимаются.

Поняв, что отвертеться не удастся, Джина поспешила к себе переодеваться в костюм для верховой езды.

В другое время она осталась бы довольна тем, как выглядела в оливково-зеленой амазонке, но сейчас ей было не до того. Она бы отдала все, чтобы не видеть, как он будет флиртовать с Афиной.

Джина поняла, что ее самые ужасные опасения воплотятся, когда увидела свою подругу в черной амазонке, прелестно подчеркивавшей все достоинства ее божественной фигуры. И Джон, и Бенедикт глядели на нее с восхищением.

Во дворцовых конюшнях все лошади были уже не первой свежести, и все же конюхам удалось подыскать четырех животных, на которых не стыдно было бы показаться на люди.

День для прогулки выдался подходящий. Джон и Афина ехали впереди, оживленно разговаривая, а Джина ехала рядом с Бенедиктом, который ей сразу очень понравился. Отец Бенедикта был сельским священником, и ей, внучке пастыря, не составляло труда вести беседу с ним.

Вскоре они обнаружили еще кое-что общее. Мать и сестры Бенедикта были образованными женщинами, и женская ученость, которая ужасала Джона, для этого молодого человека с круглым добрым лицом была самым обычным делом.

Когда Джина рассказала ему, как воевала с Джоном латинскими высказываниями, Бенедикт едва не выпал из седла от смеха, заставив ехавших впереди Джона и Афину обернуться и посмотреть на них.

– Это было рискованно, сударыня, – сказал Бенедикт, вытирая глаза.

– Это его очень рассердило, – не без удовольствия в голосе сообщила она достаточно громко, чтобы услышал Джон.

– Еще бы. Джон, а она смелая леди, если решилась бросить тебе вызов на латинском.

Джон заскрежетал зубами. Зачем несносная девчонка рассказывает всем эту историю?

Он придержал лошадь и поравнялся с Джиной, чтобы получше слышать, что она говорила. Поди знай, чего от нее ожидать. Афина тоже задержалась и оказалась рядом с Бенедиктом.