Барбара Картленд – Сердце не обманет (страница 15)
Джина ему нравилась, но она была последней женщиной на земле, на которой он бы хотел жениться. Слишком эта особа любила командовать, постоянно совала нос в чужие дела и была чересчур умной – короче говоря, обладала всеми качествами, которыми женщина не должна обладать.
И все же он едва не поцеловал девушку, ослепленный загадочной аурой, которая исходила от нее, когда их тела находились так близко.
Это не должно повториться, сказал Джон себе. Попросить мисс Уилтон больше не приходить он не мог, потому что собирался заняться осуществлением ее плана, но решил держать красавицу от себя на подобающем расстоянии.
Молодой человек украдкой покосился на Джину, желая проверить, не терзается ли она подобными угрызениями совести, но та не смотрела на него и, если не считать легкой бледности, выглядела невозмутимо.
– Я познакомлю вас со своей сестрой Друзиллой, – сказал Джон, когда они вошли в дом. – Она полчаса назад вернулась из пансиона, и ее голова забита всяким вздором.
– Каким вздором?
– Сестра, видите ли, убеждена, что нашла богатого мужа.
– Но это же чудесно! – воскликнула Джина. – Он мог бы помочь нам…
– Мисс Уилтон, – сердито проворчал он, – вы не могли бы забыть про замок хотя бы на минуту? В мире есть и другие интересные вещи.
– Сомневаюсь, ваша светлость.
Джон заскрежетал зубами.
– Уверяю вас, Друзилла не собирается помогать семье. У нее одно желание – жить красивой жизнью, ради чего она готова выйти замуж за дель… За толстого старого бакалейщика.
Джина лукаво посмотрела на него.
– Вы ведь хотели сказать «дельца», верно?
– Не помню, – отрубил он.
– Да, собирались. Потом вспомнили, что мой отец тоже делец.
– Ваш отец произвел на свет прекрасную дочь, и я отношусь к нему с величайшим почтением, – сказал Джон, готовый провалиться сквозь землю. – К тому же ваш дед был приходским священником.
– Это имеет какое-то значение? – с невинным видом спросила хитрюга.
Разумеется, это имело значение, поскольку священник джентльмен, а ремесленник нет, но новоиспеченный герцог не считал себя вправе говорить такое. Особенно под ее вызывающим взором.
– Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, – произнес Джон.
– Конечно, понимаю. И я не должна смеяться над вами.
– Не должны, – с чувством ответил он.
– Значит, я больше не буду этого делать. К тому же у нас есть дела поважнее. Этот толстый старый бакалейщик…
– Артур Скаггинс, – сообщил его светлость.
– Его что, так зовут?
– Да, представьте!
– Что ж, ничего не поделаешь. Этот Артур Скаггинс –
– Друзилла, кажется, считает, что богатый.
– В таком случае, ваша светлость…
– Что значит «ваша светлость»? Вы же собирались меня называть Джоном.
– А вы собирались называть меня Джиной, но я каким-то загадочным образом снова превратилась в мисс Уилтон.
– Да… Кхе… – Джон смешался, поскольку было совершенно невозможно признаться ей, что он принял решение держать ее на безопасном расстоянии.
Они вошли в гостиную, где одна из близнецов ставила на стол чай и печенье. Увидев молодых людей, женщина поспешила за дополнительными порциями.
Друзилла, разговаривавшая с матерью, встала с кресла, и Джон представил девушек друг другу.
Он не мог не сравнить их. Друзилла, племянница одного герцога и сестра другого, выглядела расфуфыренной кокеткой. Джина, дочь строителя, выглядела элегантно и не старалась произвести впечатление манерами. Из них двоих она была больше похожа на леди. Друзилла же, подумал он, сильно смахивала на непристойную девицу.
Появился еще один поднос с чаем и печеньем, и Джон обнаружил, что еще никогда в жизни не ел такого вкусного печенья. Чай тоже оказался превосходным. Он вспомнил, что и завтрак был такой, что пальчики оближешь. Совершенно очевидно, что Джеремайя, обосновавшийся в кухне, был настоящим мастером своего дела, чем заслужил благодарность.
Джина описала, как осматривала башню, и леди Эвелин содрогнулась.
– Страшное место! – воскликнула она. – Там все давно заросло плесенью. Впрочем, как и во всем замке. Я буду счастлива, когда вернусь к себе домой.
– Мама! – взвизгнула Друзилла. – Мы не можем жить в той коробке. Теперь, когда мы получили титул. Семья герцога должна жить в замке.
– Вот только в замке жить невозможно, – вставил хозяин этого замка, которому хотелось рвать на себе волосы.
– Но мы его починим, – возразила Джина.
– Как? – осведомилась Друзилла.
Видя смущение молодого человека, Джина шепнула ему:
– Не надо было говорить, да?
– Нет, пора рассказать, что мы затеяли, – сказал Джон и в общих чертах обрисовал потрясенной матери план Джины.
– Но это же чудесно! – воскликнула Друзилла. – Все наладится, и мы заживем, как настоящая дворянская семья.
– Я занимаюсь этим не совсем ради этого, – сказал молодой филантроп. – Ради того, чтобы сохранить наше наследие для всех, кто живет в округе.
– Да что о них заботиться? Это выгодно нам, – сказала Друзилла.
– Нет, – решительно произнесла леди Эвелин. – Твой брат прав. Мы это делаем не ради себя, а для истории. Джина, милая, это превосходная идея. Я помогу вам чем смогу. Надеюсь, меня пригласят участвовать?
– Конечно, сударыня! – воскликнула Джина, восторженно вскакивая с кресла.
Леди Эвелин тоже встала и взяла ее за руки.
– А вы должны остаться и пожить у нас, моя дорогая.
– Мама! – встревожился Джон.
– Но, ваша светлость, я не могу…
– Можете. Если вы собираетесь все это организовать, нужно находиться в гуще событий. Невозможно же приходить и уходить каждый день, верно? Вы должны жить здесь как член семьи. Скажите «да», пожалуйста!
– Да! – воскликнула Джина. – Да, да!
Друзилла тоже вскочила, взвизгнув от восторга, и они втроем, взявшись за руки и приплясывая, стали кружиться по комнате. Джон наблюдал за ними с перекошенным лицом.
Чтобы не сойти с ума, он собирался держаться от нее подальше, а теперь девушка будет жить с ним под одной крышей.
Остаток дня Джина провела с Эмброузом, составляя списки, а Джон отправился осматривать другие части своего поместья. Он боялся, что не сможет скрыть смятения, охватившего его оттого, что мисс Уилтон останется с ними.
Было решено, что вечером Джина съездит домой за вещами и утром вернется в замок. Джон провел ее, поблагодарил за работу и долго смотрел вслед удаляющейся карете, пытаясь разобраться в своих чувствах.
Эта красавица обладала какой-то странной магией, и для него это было опасно. Он бы и хотел держаться в стороне от нее, но теперь это было невозможно.
Спустя час карета остановилась перед домом Джины, большим каменным особняком посреди обширных земель. Когда она вышла, лакей в напудренном парике открыл парадную дверь.
– Добрый вечер, мисс.
– Добрый вечер, Кэдмон.
– В библиотеке, мисс.