Барбара Картленд – Нежеланная женитьба (страница 4)

— Вот почему я и решила, что ты должен узнать обо всем до того, как принц или королева скажут тебе, что у них на уме.

— Но как им вообще пришла в голову эта бредовая мысль?

— По словам Джорджа, — ответила графиня, — после своего визита в Англию принцесса — или ее отец — написала письмо принцу Альберту, в котором сообщалось, как ей понравилось в Англии, и намекалось, что принцесса не прочь выйти замуж за англичанина.

Графиня внимательно взглянула на хмурое лицо герцога и добавила:

— А еще принц Альберт сказал, что в качестве мужа она предпочла бы видеть тебя. Во всяком случае, Джордж так его понял.

— Она может сколько угодно хотеть выйти за меня замуж! — с негодованием воскликнул герцог. — Но будь я проклят, если женюсь на ней!

— Дорогой, если королева прикажет, ты обязан будешь это сделать.

— А я-то считал, что мы живем в свободной демократической стране.

— Только тогда, когда это не затрагивает интересов королевы. Да и принц, если что-то вобьет себе в голову, может быть упрямым, как осел. Не забывай, что он немец.

Герцог знал, что это правда.

К тому же королева при желании умела настоять на своем и заставить мужа, которого обожала, сделать так, как она того хочет.

Она всегда поступала по-своему. Поговаривали, что, когда принц Альберт стал ее мужем, он не сомневался в том, что сам, в соответствии со своим желанием и вкусом, составит свое окружение.

Но не тут-то было!

Королева выбрала принцу приближенных по своему усмотрению, а когда он возжелал, чтобы его личным секретарем стал немец, королева решительно воспротивилась. Дело кончилось тем, что она назначила на этот пост некоего мистера Энсона, а то, что вскоре они с принцем стали близкими друзьями, можно отнести в разряд удачного стечения обстоятельств.

Ни для кого в Букингемском дворце не было секретом, что королева, взойдя на престол, готова была не просто править страной, но править жестко, а время от времени и деспотично.

У герцога, несмотря на то, что в некоторых кругах он пользовался безраздельным влиянием, было нехорошее чувство, что если он попытается противиться королеве, то неминуемо проиграет.

Но перспектива женитьбы на принцессе Софи казалась настолько невероятной, что герцог даже решил, что Элин все это придумала. Однако, немного поразмыслив, он пришел к неутешительному выводу — хотя к подобному развитию событий он готов не был, матримониальные притязания принцессы имеют под собой почву.

Начать с того, что он был единственным сыном своего отца, а значит, считался одним из наиболее влиятельных и могущественных герцогов Соединенного Королевства. Кроме того, его бабушка по материнской линии состояла в родстве с королевской фамилией. Таким образом, он является вполне подходящей партией для принцессы, в которой течет королевская кровь и которая является родственницей мужа самой королевы Англии.

Герцог, в очередной раз представив себе тусклое лицо принцессы и вспомнив ее жалкий лепет в ответ на его учтивые речи, бессильно опустился на стул и в отчаянии проговорил:

— Есть ли у тебя какие-нибудь соображения, как мне избежать ужасы, которые ты мне тут только что изобразила?

И, не дожидаясь ответа, добавил:

— Кроме бегства за границу?

Графиня жалобно вскрикнула:

— Нет, Ульрих, ты не сделаешь этого! Я не хочу тебя терять! Кажется, есть только один выход из создавшейся ситуации.

— Жажду о нем услышать.

— Может, тебе он покажется диким, — продолжала она, — но я столько передумала. И единственный способ избежать ужасной женитьбы на принцессе Софи, это жениться на ком-нибудь другом.

Герцог одарил графиню таким взглядом, словно она внезапно потеряла рассудок.

— Ты говоришь «жениться»?

— Да, любимый, и, как я уже сказала, тебе это может показаться более чем странным. Но подумай сам, жениться на простой молоденькой глупенькой англичанке, готовой выполнить любое твое желание, это лучше, чем связывать себя с коронованными особами, от которых не знаешь, чего и ждать.

— У меня нет никакого желания жениться ни на принцессе Софи, ни на ком-нибудь еще.

— Знаю, — продолжала уговаривать Элин. — Только представь, что будет, если тебя все-таки женят на принцессе и принц Альберт начнет с утра до ночи читать тебе нотации. А так ты выберешь жену по своему усмотрению.

Герцог решил, что в ее словах есть определенная логика, но тем не менее проворчал:

— По-моему, достаточно помолвки, чтобы избавить меня от брака с принцессой.

— Вот именно! — воскликнула Элин. — Кроме того, надо же тебе когда-нибудь жениться, хотя мне ненавистна даже мысль об этом.

— Но не так же сразу!

— Уверяю тебя, королева позаботится о том, чтобы это произошло как можно скорее.

В размышлениях прошли минуты, пока герцог недовольным тоном не проговорил:

— Ну и на ком же мне жениться? Ни с какими молоденькими девушками я, признаться, не знаком.

— Я это прекрасно знаю, — заметила Элин. — Да и времени у нас нет кого-то искать. Чтобы избежать женитьбы на принцессе, нужно объявить о помолвке немедленно.

— А может, придумать какую-нибудь несуществующую девицу? — с надеждой в голосе спросил герцог.

— Да что ты! — воскликнула Элин. — И думать не смей! У меня есть кое-кто на примете, так что назначить твою помолвку, скажем, на послезавтра, не составит никакого труда.

После минутной паузы герцог заметил:

— Не сочти меня глупцом, Элин, но я никак не пойму, чем ты мне можешь помочь и какие сама преследуешь интересы.

— Как ты можешь такое говорить! — обиделась графиня. — Я люблю тебя, Ульрих, ты ведь знаешь, и сделаю все, чтобы мы не потеряли друг друга и сохранили наше счастье.

И резким голосом закончила:

— Ты так же хорошо, как и я, знаешь, что, если женишься на принцессе, у нас никогда больше не будет возможности побыть наедине.

Издав глубокий вздох, она добавила:

— Ты не новичок в Букингемском дворце и должен понимать, что королева осведомлена обо всем, что происходит между придворными. Думаю, как ни осмотрительно мы себя ведем, она все про нас знает. И когда ты женишься на принцессе, она завалит тебя самыми разнообразными Делами, успевай только поворачиваться.

Герцог догадывался, что так оно и будет.

— Как только Джордж сообщил мне, что тебя ждет, — продолжала графиня, — я тут же подумала, что, если ты женишься не на родственнице королевы, а на ком-нибудь другом, она не сможет встрять между нами. Более того, если ты возьмешь в жены ту девушку, которую я подыскала, нам будет даже легче встречаться друг с другом, чем теперь.

— Ту девушку, которую ты подыскала? — резко переспросил герцог. — Это кого же? Кто она такая?

— Как раз о ней-то я и хотела тебе рассказать. Да не будь таким сердитым! Ведь только так я могу тебя спасти.

С последними словами графиня встала с софы и подошла к герцогу.

Опустившись перед ним на колени, она подняла к нему свое прекрасное лицо и воскликнула:

— Я люблю тебя! Люблю! Ах, Ульрих, я не знаю, что со мной будет, если я тебя потеряю. А это непременно произойдет, если выйдет так, как задумали королева с принцем...

Договорить она не смогла. Герцог, наклонившись, обнял ее, и через секунду губы их слились в поцелуе, сначала нежном, а потом все более страстном и наконец, поскольку герцог был выбит из колеи неприятной новостью, почти грубом.

Огонь, который никогда не затухал ни в нем, ни в ней, вспыхнул яростным пламенем. Поцелуи становились все жарче, все неистовее. Герцог поднял графиню, крепко прижал к себе, и она почувствовала, что сердце его бьется так же исступленно, как и ее собственное.

Полено, упавшее в камине, вернуло обоих к действительности — они поняли, что подвергают себя страшному риску.

Все еще прерывисто дыша, Элин с трудом проговорила:

— Нам следует быть осмотрительными... но это очень... трудно, когда ты... меня так... целуешь.

— Я хочу тебя! — воскликнул герцог. — Черт подери, почему мы должны ждать конца недели!

— Да, это и в самом деле ужасно, но... нам до того... предстоит еще... масса дел.

Она все еще никак не могла отдышаться, однако, высвободившись из его объятий, заставила себя подойти к софе.

Усевшись, Элин потерла пальцами виски, зная, что жест, которым она это проделала, полон изящества, а поскольку герцог не сводил с нее глаз, она с готовностью его ему продемонстрировала.

— Дорогой, прошу тебя, не отвлекай меня, — проговорила она, — иначе я никогда не смогу рассказать тебе все до конца. Когда ты целуешь меня, я могу думать лишь о тебе одном и больше ни о чем.