Барбара Картленд – Нежеланная женитьба (страница 19)

Она с облегчением подумала, что в путешествии в фаэтоне есть и еще один плюс — отпадает необходимость разговаривать с герцогом. Ей казалось, что в настоящий момент она этого хочет меньше всего, а ведь совсем недавно только об этом и мечтала.

Онора догадывалась, что герцог придет в еще худшее расположение духа, чем раньше, потому что вынужден уезжать от друзей и близких с какой-то незнакомой женщиной, на которой женился лишь затем, чтобы спастись от немецкой принцессы.

«Может, когда мы останемся одни, нам будет проще узнать друг друга», — подумала Онора.

Но эта мысль не придала ей уверенности, наоборот, в груди продолжал нарастать тяжелый ком.

Только она успела завязать под подбородком ленты, как в комнату вошла тетя.

— Ну что, готова? — проскрипела она. — Сколько можно копаться?

— Я готова, тетя Элин, — пролепетала Онора.

— Можешь идти, Эмили, — разрешила графиня. — Экипаж тебя уже дожидается, и я шкуру с тебя спущу, если ты что-нибудь забыла.

— Я уверена, миледи, что упаковала все, — ответила Эмили.

— Тогда чего ты ждешь?

Горничная пулей вылетела из комнаты, а графиня направилась к Оноре, которая сидела за туалетным столиком.

Когда тетя подошла к ней вплотную, Онора молча встала и вопросительно глянула на нее, ожидая, что та сейчас выскажется по поводу ее наряда. Однако слова графини вызвали у нее полнейшее недоумение.

— Итак, ты замужем, — с ненавистью в голосе произнесла Элин. — Теперь заруби себе на носу — герцог ненавидит, когда ему вешаются на шею и надоедают бесконечными заверениями в любви.

Онора так удивилась, что слова вымолвить не могла, однако, понимая, что тетя ждет от нее ответа, пробормотала:

— Ну что вы... Я вовсе не собираюсь... этого делать.

— И чем скорее ты родишь ему ребенка, тем лучше, — продолжала графиня. — Ему нужен наследник, имей это в виду!

Даже не взглянув на полное ужаса лицо Оноры и слезы на ее глазах, она вышла из комнаты, очевидно, решив, что больше говорить не о чем.

* * *

Когда они выехали из Лэнгстоун-Холла и на бешеной скорости мчались в фаэтоне, запряженном четверкой великолепных лошадей, Онора вспомнила слова тети.

Из-за предсвадебной суеты и спешки, а также из-за того, что она ни разу не оставалась с герцогом наедине, ей никогда и в голову не приходило, что от нее требуется рожать ему детей.

«Но как я могу это сделать, когда мы друг друга совсем не знаем?» — сокрушалась Онора.

Она понятия не имела, откуда берутся дети. В школе об этом как-то не принято было разговаривать, а мама умерла, когда она была еще мала и подобные проблемы ее не волновали.

Они ехали все дальше и дальше. Герцог молча правил лошадьми, а Онора, глядя на проносившиеся мимо пейзажи, размышляла над словами тети. Вероятно, та имела в виду, что ребенок у нее должен появиться через много месяцев, а то и лет.

«В конце концов, герцог ведь даже ни разу не поцеловал меня, — думала она. — И уж конечно, он и не собирается прикасаться ко мне до тех пор, пока не перестанет меня ненавидеть и мы не станем друзьями».

Эта мысль показалась ей не лишенной логики, и мало-помалу Онора успокоилась. Когда спустя час герцог поинтересовался, все ли с ней в порядке, она самым естественным тоном ответила:

— Да, конечно, и я рада, что мы едем в открытом фаэтоне, а не в закрытом экипаже.

— Я ненавижу закрытые кареты, — заметил герцог. — Однако хорошо, что не льет дождь. Это единственное, что помешало бы нам мчаться в Лондон так быстро, как сейчас.

— Тогда я просто счастлива, что сегодня такой чудесный день, — сказала Онора. — А ваши лошади вообще выше всяких похвал.

— Я их купил полгода назад, — объяснил герцог. — Выложил довольно кругленькую сумму, но они того стоят.

— Не сомневаюсь.

Дальше они ехали в молчании, и Онора, совершенно успокоившись, решила, что страхи ее абсолютно беспочвенны. Герцог по-прежнему обращался с ней небрежно, а не так, как положено обращаться со своей невестой.

Когда они наконец приехали в Тайнмаут-Хаус, что на Парк-лейн, у дверей их встретила прислуга, начиная с дворецкого и кончая мальчишкой, приставленным к кухне. Онора поздоровалась за руку со всеми без исключения, после чего герцог спросил ее:

— Выпьете бокал шампанского или сразу пройдете в свою комнату?

— Я бы хотела подняться в свою комнату, — ответила Онора и заметила, что герцог вздохнул с облегчением.

Она поднялась по лестнице вслед за экономкой в шуршащем черном шелковом платье. Женщина показалась ей удивительно похожей на миссис Мортон.

Комната, в которую та привела ее, оказалась внушительных размеров. Посреди нее стояла огромная резная кровать, украшенная позолотой, с пологом из голубого шелка на четырех столбиках.

— В этой комнате всегда спала герцогиня, — пояснила экономка.

— Как здесь красиво! — восхитилась Онора и, обращаясь к женщине, спросила: — Скажите, пожалуйста, как вас зовут?

— Миссис Барнс. Пока не подъедет служанка вашего сиятельства, за вами будет ухаживать Беатрис, это одна из горничных.

— Боюсь, моя служанка прибудет еще не скоро, поскольку ни одна лошадь не в состоянии сравниться с лошадьми его сиятельства.

— Вы абсолютно правы, ваше сиятельство. Однако вам не следует беспокоиться о гардеробе. В шкафу достаточно туалетов, доставленных сюда прямо с Бонд-стрит.

Миссис Барнс распахнула створки шкафа, и взору Оноры предстали дюжины платьев, которые тетя заказала для нее и распорядилась отправить прямо в Тайнмаут-Хаус.

Онора приняла ванну и надела элегантное платье, похожее на то, в котором венчалась в церкви. Это было платье белого цвета, как того пожелала миссис Барнс. По ее мнению, новобрачной положено быть в белом. Онора не стала с ней спорить, а послушно надела платье из кружев, отделанное крохотными букетиками белых роз.

— Полагаю, ваше сиятельство, ваша горничная знает, какие платья ей следует уложить завтра для вашего медового месяца?

— Разве мы уезжаем уже завтра? — удивилась Онора.

— Насколько мне известно, таково было намерение его сиятельства. Он собирался провести медовый месяц в своем охотничьем доме в Лестершире. — И, улыбнувшись, миссис Барнс добавила: — Это очень красивый дом, ваше сиятельство, и вам там будет очень удобно. А сады вокруг такие же восхитительные, как и в замке.

— С нетерпением буду ждать, когда их увижу, — ответила Онора. — Думаю, что Эмили знает, какие туалеты мне там понадобятся.

Приведя себя в порядок, Онора медленно спустилась по ступенькам вниз. В ее душе снова поселился страх.

«Я должна вести себя естественно, — убеждала она себя. — Мама всегда говорила мне это. И вообще, не будем же мы с герцогом всю жизнь презирать и ненавидеть друг друга только потому, что нам в силу обстоятельств пришлось пожениться!»

Однако легче подумать, чем сделать. Когда Онора вошла в комнату, где ее уже дожидался герцог, она не могла сдержать нервную дрожь.

Она уже бывала в Тайнмаут-Хаусе на званых обедах и помнила и большую гостиную, и эту маленькую уютную комнатку, вдоль стен которой стояло множество книжных шкафов.

Тут же забыв про свои страхи, Онора воскликнула:

— Сколько же у вас здесь книг! Как здорово! А я боялась, что они у вас только в замке!

— Эти книги я купил для себя, — заметил герцог.

— Значит, вы все-таки любите читать! — простодушно сболтнула Онора.

В глазах герцога появился вопрос, и ей пришлось пояснить:

— Может быть, то, что я вам скажу, покажется грубым, но я думала, что все книги, которые есть у вас в замке, были собраны вашими предшественниками, а сами вы не очень любите читать.

— И ошиблись. Я читаю очень много, — заметил герцог, — и, судя по тому, что вы мне сейчас сказали, вы тоже.

— Ну конечно! Книги всегда значили для меня очень много, особенно когда я была в школе! Когда другие девочки разъезжались по домам на каникулы, я оставалась в школе, а поскольку монахини большую часть времени проводили в молитвах, это давало мне возможность читать. — Она улыбнулась и добавила: — Боюсь, что я потратила бы на книги гораздо больше денег, чем могла себе позволить, но, по счастью, во Флоренции была библиотека, хотя и не очень большая.

Герцог, налив ей бокал шампанского, спросил:

— А какого рода литература вам больше всего по душе?

— Самая разнообразная, — ответила Онора. — От поэтов времен королевы Елизаветы до французских романистов.

Герцог расхохотался:

— Ну тогда мне придется распорядиться, чтобы в этой комнате поставили еще несколько книжных шкафов, да и в вашем будуаре тоже.

— Это было бы совсем неплохо. Дома у нас книги вечно лежали на полу. Папа с мамой читали очень много, и все книги не помещались в книжный шкаф.