Барбара Картленд – Небо в алмазах (страница 15)
– Она что-то помнит, а что-то нет, – просто объяснила она.
Ее светлость нахмурилась:
– Она помнит, что у нее больной отец, которому нельзя волноваться?
– Отец болеет? – воскликнула Сильвия и села на кровати. – Что с ним?
Черити бросила на герцогиню укоризненный взгляд, и та сразу поняла, что пациентку нельзя беспокоить.
– Ничего страшного, – беззаботно сказала она. – Просто простудился. Когда он узнает, что с тобой все хорошо, ему станет лучше.
Это успокоило Сильвию, и она снова легла.
Герцогиня отвела Черити в сторону.
– Как странно, она помнит про утиные яйца… но не помнит отца.
– Доктор сказал, что воспоминания будут возвращаться частями, – шепнула Черити. – Когда придет время. Разве что она чего-то сама
– Не знаю, что вы хотите этим сказать, – заносчиво произнесла герцогиня. – Мы, знаете ли, нормальная и уважаемая семья. Ничего
Черити помолчала. Она почувствовала, что с герцогиней нужно вести себя осторожно из-за ее повышенной щепетильности в вопросах морали.
– Вы случайно не догадываетесь… где могла быть Сильвия вчера ночью? – наконец осторожно спросила хозяйка дома.
– Понятия не имею, – ответила герцогиня.
И ответ ее был предельно искренним, ибо в замок Белэм так и не было доставлено известие о том, что Сильвия находится в Эндикотте, чему имелась одна простая причина.
Конюх, которому граф фон Брауэр поручил доставить записку, так никуда и не поехал. О, он честно собирался. Хоть и неохотно, но он пошел на конюшню и оседлал своего пони. Парень снял с гвоздя плащ и взял зюйдвестку, после чего, насвистывая, подвел пони к двери и стал ждать, пока молнии будут сверкать не так часто. Нет никакого сомнения, что он намеревался выполнить поручение и, по всей вероятности, сделал бы это, если бы не вмешательство Полли.
Полли была цветущей красавицей, настоящий персик: пушистые волоски на руках, на верхней губе родинка. Была она, что называется, в теле, и глаза ее при взгляде на мужчину могли гореть, когда она того хотела.
Когда Полли, вся мокрая, с липнущими к щекам волосами, прокралась на конюшню, юный Бен остолбенел. Он остолбенел еще больше, когда служанка обвила его руками и спросила, не хочет ли Бен ее поцеловать.
Удивительно, как быстро летит время, когда тебя завлекает женщина!
К тому времени, когда Бен опомнился и вновь взял свой плащ и зюйдвестку, ехать в Белэм было слишком поздно. Да и потом, там все уже наверняка спали. Бен решил, что поедет на рассвете, как только выглянет солнце, и тогда граф, возможно, не узнает, что его поручение было выполнено не вовремя.
Но фон Брауэр, разумеется, знал об этом, потому что это он послал Полли задержать юного Бена. Так граф добился того, что герцог не получил известия о местонахождении дочери по вине конюха Бена, а не хозяина Эндикотта.
Граф очень беспокоился о том, чтобы его послание не попало в Белэм слишком рано. Какого-нибудь слугу похрабрее могли отправить за Сильвией с каретой, несмотря на бурю. В конце концов, Сильвия находилась там одна, без сопровождающего!
Таким образом, герцогиня действительно не знала, где Сильвия провела ночь. Мачехе даже не приходило в голову, что ее падчерица могла оказаться в Эндикотте, и
Герцогиня поужинала с мужем в его комнате. Она просидела с герцогом весь вечер. Обычно по дороге в свою комнату мачеха заходила к Сильвии пожелать спокойной ночи, но той ночью ее светлость решила остаться с супругом.
Весь день герцог чувствовал себя неважно и даже не просил позвать дочь. Герцогиня попросила Джини постелить ей в кабинете мужа на диване и спросила у нее, не вернулась ли Сильвия, на что Джини ответила, что, кажется, вернулась, но к ужину не выходила.
Леди Сильвия, возвращаясь с прогулки, часто шла прямиком в свою комнату и просила принести ужин туда. Герцогиня хотела еще что-то спросить, но именно в эту секунду застонал герцог, и она поспешила к нему, чтобы уложить его поудобнее. Так, то да се, она и забыла о Сильвии.
Поэтому записка, которую доставили утром, стала громом среди ясного неба. Герцогиню охватило сильное чувство стыда – мачеха даже не знала о том, что ее падчерица не вернулась домой. Поскольку герцог крепко спал, она тут же велела подать карету и отправилась на поиски Сильвии. Тревожить графа до того, как станет известно, что стряслось с ее падчерицей, она не хотела.
Однако сейчас, глядя на Сильвию, она думала о графе. Напомнить или не напоминать падчерице о нем? Сильвия забыла о болезни отца, может быть, она не вспомнит и о помолвке? Поскольку предстоящий брак девушку не радовал и падчерица избегала встреч со своим женихом, вероятнее всего, этот вопрос все еще тревожил ее. Заговори мачеха об этом, и Сильвия может разволноваться, что помешает ее выздоровлению.
После этих размышлений герцогиня решила пока ничего не говорить, по крайней мере до беседы с графом.
– Я уверена, мы скоро разгадаем эту загадку и узнаем, где она была ночью, – вздохнула герцогиня.
Черити бросила на нее быстрый взгляд и осторожно произнесла:
– Я надеюсь на это, потому что, когда мы… ее встретили, она не выглядела радостной.
– Да? Еще бы! Наверняка бедняжка промокла до нитки и испугалась, – сказала герцогиня. – Шутка ли, в такой дождь оказаться совсем одной.
– Дело не только в этом… – начала Черити.
– Но я уверена, там не было ничего «болезненного», как вы выражаетесь, – ответила герцогиня, с властным видом поднимаясь с кушетки. Ей не хотелось думать о том, что могло случиться что-то «предосудительное», что-то такое, что поставило бы под угрозу предстоящий брак графа и Сильвии. Это стало бы слишком, слишком жестоким ударом. Нет, она была уверена, что есть какое-то простое и совершенно невинное объяснение необычного поведения Сильвии этой ночью.
– Ну что же, – продолжила она, – не смею больше отнимать ваше драгоценное время. Если Сильвию можно одеть, я немедленно отвезу ее домой в своей карете.
– Мне кажется, этого не стоит делать, – тут же сказала Черити. – Доктор Глиб не советовал ее перевозить. Во всяком случае, какое-то время.
Герцогиня приложила руку к груди.
– Но я не могу пользоваться вашей добротой…
– Уверяю вас, мы с радостью примем ее у себя. Я лично буду отвечать за то, чтобы она поправилась.
Герцогиня задумалась. Она была никудышней сиделкой и знала это. Хватит и того, что ей приходится заботиться о герцоге. Черити Фэррон показалась ей воспитанной девушкой, а Фэррон Тауэрс – идеальным местом для выздоровления. И ей, герцогине, будет куда спокойнее готовить свадьбу, если она не будет каждый день видеть унылое лицо Сильвии.
А еще очень важно отсутствие Сильвии в замке Белэм потому, что герцог не станет задавать ей неудобных вопросов, пока не будет разгадана загадка минувшей ночи.
– Хорошо, – оживленно сказала она, – я принимаю ваше предложение. Разумеется, как только она будет готова вернуться домой, вы нам сообщите. И вы не возражаете, чтобы кто-нибудь от нас приезжал сюда в эти дни?
– Конечно, нет, – заверила ее Черити.
Герцогиня наклонилась и поцеловала Сильвию в щеку. Глаза девушки открылись.
– Я уезжаю, милая, – сказала герцогиня. – Оставляю тебя в очень надежных руках!
Сильвия слабо улыбнулась:
– Это верно, мама.
Черити проводила герцогиню до самого холла, надеясь узнать еще что-нибудь о Сильвии. Однако герцогиня уже считала себя свободной от обязанностей по отношению к падчерице и заторопилась заняться другими делами.
– Какая прелесть! – воскликнула она, остановившись перед фарфоровой пастушкой. – Французская работа, да? – Она взяла фигурку и перевернула вверх ногами. – Нет, не французская.
Герцогиня отдала статуэтку Черити, чтобы та вернула ее на полку, и продолжила путь. Через несколько шагов снова раздался ее возбужденный голос:
– О, прошу прощения, это случайно не Рейнолдс? Восхитительно! У нас тоже есть несколько его работ, только в
– Нет. В городе мы останавливаемся у нашей бабушки, леди Лэмборн.
– Леди Лэмборн! Я знаю ее. Мы бывали на ее балах. О боже! Это, наверное, портрет кого-то из ваших предков? Сходство просто невозможно не заметить. У нее такие же черты лица, как у вас… Глазам не верю! – Герцогиня остановилась у самой двери. – У нас есть
Черити провела герцогиню ошеломленным взглядом. «Что ж, – сказала она сама себе, – после вашего приезда я знаю о вашей дочери ровно столько, сколько знала до этого».
Раскрыто было так мало, что Черити даже не узнала, что герцогиня не родная мать Сильвии.