Барбара Хэмбли – Стены воздуха (страница 21)

- Может быть, - сказала Джил. - Но очень похоже, что множество страданий и боли можно было предотвратить. Если бы Бог не хотел, чтобы мы учились у истории, он не дал бы нам руки, чтобы писать, и глаза, чтобы читать.

- Колдовская софистика, - спокойно ответила аббатиса. - Как раз то, что соблазнило и погубило их. Нет, я не осуждаю твое возражение, ведь у меня нет доказательств о твоей верности друзьям-колдунам. Но я сомневаюсь в полезности борьбы с Божьим умыслом. Его воля исполняется медленно, но так же неотвратимо, как неотвратимо наступают на север льды.

- Но кто, - настаивала Джил, - может знать Божью волю?

- Не я, конечно. И я не вижу никакого злого умысла, чтобы учиться у истории. Я не принадлежу к тем монахам, которые призывают сжечь все книги и читать молитвы только по памяти. Знание - это сила; и о Дарках, и о королях, которые узурпировали себе даже то, что по праву принадлежит Богу, и о колдунах и магах, которые в него совсем не верят и кого дьявол использует в своих собственных интересах. Мы можем объединить знание со знанием, их силу с нашей.

- Как Руны на оковах? - спросила Джил с едва заметной горечью.

- Это запрещенный прием, - ответила аббатиса. - Руны на оковах могут быть выбиты, чтобы связать и разрушить колдовские силы. И я слышала, что это применяется. Но зло в любом случае разрушает даже доброе намерение. Поиски Лохиро могут привести к злу.

- Вы не думали, что его колдовские силы от Бога?

Ее тон, казалось, был более пылок, чем она того желала. Джованнин бесстрастно разглядывала ее. Джил казалась не более чем бестелесной тенью с горящими глазами.

- Вы бросились на его защиту, - вымолвила она наконец. Ее голос выражал только спокойный интерес питона, выбирающего себе жертву. Держитесь от него подальше, дитя мое. Для человека, продавшего душу Сатане, у него слишком большие способности и обаяние. Но он совершил это, и именно поэтому он все это и приобрел. Сатана прибирает к рукам людей, которые либо по неведению, либо из-за гордыни не осознают того, что совершили. Он соблазняет их властью. Но я стара, Джил-Шалос, я видела других колдунов - злобных отщепенцев, упрямых, честолюбивых, своекорыстных. Если бы ты когда-нибудь встретила такого, того, кто служит и открыто приветствует силы Разрушения, ты бы никогда снова не подумала, что этими способностями их наделял Бог.

- Но он не такой! - запротестовала Джил горячо. Воспоминания пронеслись в ее разгоряченной голове, а неосторожные слова сорвались с губ. Она вспомнила Ингольда, стоящего в бриллиантовом волшебном свете и сдерживающего метель и темноту в заливе, пока стража не провела Тира и Альду в Убежище; старик брел через тоннель звучащей темноты, окруженный Рунами Власти, которые никто, кроме него, не мог видеть. Она видела выражение его глаз, когда он передал ей свой светящийся посох и попросил ее прикрывать его спину. - Он никогда не будет служить злу, никогда не употребит во зло свою силу. Могут быть хорошие и плохие колдуны, так же, как хорошие и плохие люди...

Джованнин подняла темные красивые брови, и Джил умолкла на полуслове. Ее щеки внезапно вспыхнули гораздо сильнее, чем это могло быть от лихорадки. Она была рада, что окутана тенью.

- Извините, - пробормотала она в замешательстве. - Я говорила непочтительно. Все, что вы сделали, было милостью для меня.

"По крайней мере уже десять лет, - успела подумать Джил, - никто из простолюдинов не обрушивался так на Джованнин Нармелион".

Но аббатиса промолчала в ответ. Странный свет был в ее задумчивых глазах. Когда она заговорила, ее сухой, надтреснутый голос был добр.

- Вы мне нравитесь, дитя мое, - сказала она. - Вы - храбрый воин, так же, как и ученый. Вы видите цель и стремитесь к ней. Ваше сердце искренно и в учености, и в бою, и в любви. Такое сердце может страдать от ран и способно на беспредельное добро и беспредельное зло. Но оно не может быть куплено или запугано, - она подняла свою руку, и холодные как лед пальцы коснулись щеки Джил. - Я пришлю вам церковные записи, если вы этого хотите, и кого-нибудь, чтобы их перевести. Знание - это мой дар вам, как и последствия, которые эти знания принесут.

Она подняла свою костлявую руку, и Джил, преклонив колено, поцеловала темный ободок епископского кольца.

Позже, прогуливаясь по казарме, чтобы разогнать болезненную сонливость, Джил подумала, что ее разговор с аббатисой тоже был сном. Но после ужина в казарме появилась Минальда с тяжелой книгой, которую, как она объяснила, леди Джованнин попросила передать Джил-Шалос.

- Я пришла проведать вас, - объяснила она, усаживаясь в ногах.

Сквозь дверь Джил слышала шум отправляющейся в ночной дозор стражи скрип кожи, слабое бряцание пряжек и тихую болтовню Мелантрис. Минальда положила руку на застежку переплета.

- Что это?

Джил коротко объяснила свое желание найти что-нибудь о происхождении Убежища и узнать какие-нибудь тайны.

- Я имею в виду, - сказала она, - что Убежище таит гораздо больше загадок, чем это кажется на первый взгляд. Откуда берется вода в фонтанах и отхожих местах? Даже если Убежище было построено над подземной рекой, вода ведь не течет вверх? Или почему в большинстве помещений воздух всегда свеж, и почему он не застаивается? Каким оно было изначально? Я знаю, что Убежище было построено три тысячи лет назад Дейром из Ренвета, во времена первого нашествия Дарков, - она продолжала. - Но сколько времени ушло на это? Где все находились, пока оно строилось? Ведь его начали строить тогда, когда появились Дарки! Может, сначала они не представляли такой опасности?

- Нет, - ответила Альда просто. - Потому что их Гнездо в двадцати милях отсюда. Ты же знаешь.

Джил вспомнила наклонные плиты черного камня среди чахлых лесов и содрогнулась.

- И потом, - продолжала она, - ты и так уже рассказала мне больше, чем я об этом знала. Я слышала, что волшебство в прежние времена сильно отличалось от теперешней магии. Не знаю, что это значит, но точно знаю, что несколько веков назад здесь было колдовское место, что-то вроде Храма колдунов. Раньше они были во многих городах, а не только в Кво, так что, может быть, так было в здесь. Руди говорит, что эти стены насквозь пропитаны волшебством.

При упоминании имени возлюбленного щеки Альды покрылись ярким румянцем, и Джил спрятала улыбку. Много раз эта темноволосая молодая женщина напоминала ей первокурсницу, которую она когда-то учила. Она была мила, застенчива и очень неуверенна в себе. Трудно было поверить, что эта женщина с мягким голосом прошла через огонь и воду, видела гибель мужа в горящих руинах разрушенного битвой Дворца, что она вступила в бой с силами ночи, вооруженная только одним факелом и своей отчаянной храбростью. Она была королевой Дарвета, настоящим повелителем Убежища, и сидела сейчас на неприбранной койке, скрестив ноги под своей многоцветной крестьянской юбкой.

- Тем не менее аббатиса предложила мне книги, чтобы я могла найти ответы, - сказала Джил, приподнимаясь на своих подушках. - Гнифт уже сказал, что занятия и тренировки стражи отсрочены по крайней мере на три недели. Наверное, он прав, - добавила она, с сожалением щупая свое перевязанное плечо. - Ты не знаешь, кто мог бы помочь мне прочитать записи и обучить языку?

- О, я могу сделать это, - воскликнула Альда. - Мне не составит труда. Я знаю старовосский и староцерковный язык, который очень сильно от него отличается. Ты знаешь, впервые я смогу быть полезной, и мои знания по-настоящему пригодятся.

Джил с минуту удивленно разглядывала ее сквозь мрак казармы.

- А что ты изучала?

Альда пожала плечами.

- Вышивку, пение, разные стихотворные стили. Однажды я вышила целый гобелен - о Шаминфере и Сириандис, знаменитых влюбленных, - но чуть не сошла с ума, пока не закончила, и больше за гобелены не берусь. Что еще? Танцы и игру на арфе и цимбалах. Кое-что о Королевской власти и немного истории. Я ненавидела историю, - добавила она со смущенным лицом.

- Как и большинство людей, - успокоила ее Джил.

- Только не ты, - изящные, ухоженные руки Альды погладили изгиб кожаного переплета.

- Ну, я всегда была исключением.

- Ты говоришь об истории с таким интересом, - сказала Альда, - словно хочешь отыскать в ней что-то для себя. Все, чему нас учили историки - это просто какие-то высокоморальные истории, подобные той, о воине, что храбро погиб в битве за своих товарищей, или истории обо всех этих древних патриархах, предпочитающих смерть рабству. Или о чем-то в этом роде. О вещах, которых, я думаю, никогда и не было.

Образ жестокого маленького мальчишки в напудренном парике, признающегося отцу в том, кто срубил вишневое дерево, проплыл в голове Джил. Она засмеялась.

- Может быть.

- Но если тебе нужен кто-нибудь, чтобы прочесть эти книги, я буду рада помочь.

Джил в молчании изучала ее лицо. Она сама распродала университетскую библиотеку подобно тому, как владельцы сначала продают свои кабаки, а потом много ночей не могут найти этому причину. А что до того, чтобы иметь королеву научным консультантом... Алвир, подумала Джил, вряд ли допустит это.

- Конечно, - сказала она тихо. - В любое время, когда ты сможешь.

Девушка принялась за дело в маленьком уютном зале за казармой, в котором Ингольд как-то раз устроился на ночлег. Зал был уединен и отделен от главных помещений и, как заметила Джил, находился на противоположной от Королевских покоев стороне Убежища. Альда приходила сюда каждый день, обычно с Тиром, чтобы кропотливо работать над древними хрониками, пока Джил выцарапывала свои записи на покрытых воском деревянных дощечках, которые она нашла в покинутой кладовой. В другой кладовой она нашла стол на веретенообразной ножке, достаточно маленький для того, чтобы его можно было поставить в кабинете. Стульями им служили бочонки из-под моченых яблок.