Барбара Хэмбли – Путешествуя с мёртвыми (страница 52)
Может быть, вампир просто внушил ей вчера острое чувство ревности? Лидии вспомнилось на мгновение смуглое одутловатое лицо чужака, его звериный оскал…
Нет. Такое скорее было бы в духе дона Симона…
Лидия содрогнулась. Она уже не могла думать об Исидро, о том, как они играли с ним в пикет, о том, как он, уходя, обернулся на лестнице и оперся белой рукой на перила…
– Все в порядке, – сказала она.
Маргарет отвернулась и заплакала.
«Проклятье!» – подумала Лидия. Усталая, подурневшая, измученная подозрением, что убила Джейми, не пойдя на встречу с Кароли, не знающая, как быть, если Цайттельштейн сегодня не явится на прием, она еще должна была кого-то утешать!..
– Вы уверены, что с вами все в порядке, милая? – Леди Клэпхэм тронула руку Лидии. Они уже входили в городской дом мсье Демерси, выстроенный над темными водами Мраморного моря.
Лидия кивнула, хотя чувствовала себя и впрямь неважно. Она с удовольствием осталась бы дома по примеру сраженной мигренью Маргарет. Перевязанная рука под длинными оперными перчатками и кружевами рукавов болела. Единственное, о чем Лидия сейчас молила бога, – не встретить на этом приеме Игнаца Кароли.
– Я бы выпила немного шампанского, – сказала она, пока двое стройных слуг (по европейскому обычаю – в ливреях и париках) провожали их в залу.
– Вам надо выпить бренди, – отрубила леди Клэпхэм. – И я об этом позабочусь.
Хозяин дома, турок, отучившийся в Сорбонне, щеголял в безукоризненном вечернем костюме, но его смуглое полное лицо и щетка жестких усов вызвали в Лидии неприятные воспоминания о мерцающих в ночи клыках. Хозяйка, младшая дочь силезского аристократа, была, по мнению Лидии, похожа на породистого кролика в желтом атласном платье. Судя по всему, ливреи и парики слуг в духе восемнадцатого столетия, электрические канделябры и венецианские зеркала были ее затеей. Равно как и бело-золотые стулья в стиле Людовика XVI. Герр Хиндл сердечно приветствовал Лидию, но тут же осведомился о здоровье и выразил уверенность, что нежному прекрасному полу не стоит интересоваться делами и предпринимать утомительные поездки по старому городу…
Но это исключительно ради мужа. Видите ли, муж должен был встретить ее в Константинополе, и вот уже неделя, как о нем ни слуху ни духу. (Лидия развернула веер, надеясь, что, обмахиваясь, не будет выглядеть столь изможденной.) Кстати, не здесь ли герр Цайттельштейн? Муж говорил, что досточтимый герр тоже имел дело с неким клиентом, который, возможно, мог бы сообщить…
О, конечно! Конечно! Всенепременно! Якоб только что вернулся из Берлина и будет рад познакомиться, а помочь – тем более…
Якоб Цайттельштейн оказался моложавым, крепко сбитым мужчиной, даже в вечернем костюме сильно напоминавшим одного из монтеров, которых его компания направляла в Оттоманскую империю. Кроме того, он производил впечатление человека, никогда не забывающего имен, лиц, обстоятельств и держащего в своих мясистых пальцах всю возможную информацию.
– Видите ли, мой муж перед отъездом упомянул, что ведет дела с Дарданелльской земельной корпорацией, – объяснила Лидия, назвав компанию, выдавшую 26 октября чек на сумму в восемьдесят фунтов некому Фекетело. По словам Разумовского, Игнац Кароли покинул Константинополь внезапно, таинственно, под чужим именем, причем двадцать седьмого числа. Чек Лидия обнаружила сегодня днем. – Муж сказал, что должен встретить здесь кого-то из этой компании, и я, право… Все это ужасно нелепо, – добавила она, – но должны же они хоть что-то о нем сообщить. – Она беспомощно взглянула на Цайттельштейна. – Однако я не знаю ни кто они такие, ни где их искать…
– Дарданелльская земельная? – Цайттельштейн вздернул брови. – Таинственный герр Фиддат?
– Кажется, речь шла о нем… – Лидия пригубила превосходное шампанское мсье Демерси. – Они ведь и ваши клиенты, не так ли?
– Ха-ха! – вострубил Хиндл. – Она в курсе всего, эта маленькая мудрая леди.
–
Почувствовав, что попала в цель с первого выстрела, Лидия округлила глаза:
– Что же в нем странного?
– Все. – Цайттельштейн снова покачал головой. – Это из-за него мне пришлось съездить в Берлин. Ему зачем-то вдруг понадобилась холодильная установка в римской усыпальнице под его дворцом. Когда вышел из строя клапан насоса, он не стал ждать, как все нормальные люди, пока из Берлина пришлют с экспрессом новый клапан. Нет! Он выложил пять тысяч франков – почти две сотни фунтов! – и потребовал, чтобы я привез ему этот клапан лично…
– Они очень богаты, эти турки, – важно заметил Хиндл. – Аммиачные холодильные установки, как вы должны знать, моя дорогая фрау Эшер, гораздо лучше, чем старые системы, использующие сернистый ангидрид. Сернистый ангидрид, знаете ли, имеет прескверную привычку разъедать машинерию. Ха-ха!
– В самом деле? – Лидия одарила его лучезарной улыбкой и снова повернулась к Цайттельштейну, пресекая таким образом дальнейшие разъяснения. – И он был рад получить от вас этот клапан?
Цайттельштейн покачал головой:
– Не уверен, фрау Эшер. Сегодня днем я обнаружил лишь несколько истерических писем от его агента… Ваш муж когда-нибудь встречался лично с герром Фиддатом, фрау Эшер?
Лидия покачала головой.
– Я думала, существует некое запрещение для мусульман вести дела с христианами лично… Я, конечно, имею в виду не обычных правоверных мусульман, но у них же там есть секты дервишей…
– Это вы явно не о тех дервишах, с которыми я знаком, – осклабившись, заметил Хиндл. – Я смотрю, вы о них вообще ничего не знаете, ха-ха!
Цайттельштейн тоже осклабился:
– Ну, насколько мне известно, мусульмане всегда готовы были вести дела хоть с евреями. – Затем усмешка исчезла, он стал серьезен и задумчив. – Я скажу так: агент его напуган. Это заметно. Мое собственное подозрение таково: этот Фиддат – прокаженный.
– Как необычно! – воскликнула Лидия, и в голосе ее прозвучало нетерпение («О, продолжайте, пожалуйста!»).
– Никто, насколько я знаю, его не видел, – продолжил Цайттельштейн и взглянул на Хиндла, как бы предлагая подтвердить свои слова.
Тот почесал крыло носа:
– Весьма таинственный малый, – обернулся и встретился взглядом с хозяином. Мсье Демерси прохаживался по залу, останавливаясь то тут, то там и вступая в краткие беседы с гостями. – Джафар, вы ведь тоже никогда не видели герра Фиддата, не так ли? И не бывали в его дворце?
– О, в Доме Олеандров я как раз бывал, – заметил Цайттельштейн. – Потратил чуть ли не десять дней, собирая этот злосчастный компрессор… Брр, какой там холодина в подвалах! Но меня всегда встречали только слуги, отводили в усыпальницу и стояли смотрели, пока я там работал…
– По словам Хасан Буза… Это, видите ли, мадам, поставщик льда… – Демерси отвесил вежливый поклон, сразу став похожим уже не на турецкого корсара, но скорее на вымуштрованного солдата. – Примерно то же самое случилось и с его людьми, которых он послал туда. Лед – около десяти тонн – свалили в коридорах, слуги расплатились с рабочими и выпроводили их. Говорят, что это про́клятый дом.
– Где он находится? – спросила Лидия.
Слуга, появившийся между резными колоннами, окружавшими зал, почтительно подал знак хозяину. Тот извинился, отпустил еще один поклон и направился к слуге. Цайттельштейн сказал:
– В старой части города, возле базара. Если вы пройдете от Валидэ-ханум по Чакмакаджитар, то это будет третий поворот вверх по холму. Сам дом включает в себя по меньшей мере три старых караван-сарая, но вход именно там, где я сказал. Идите вдоль стены, пока не наткнетесь на главную дверь. Но если вы собираетесь познакомиться лично с герром Фиддатом, – добавил он, – не вздумайте идти туда без эскорта… Я, разумеется, имею в виду не леди Клэпхэм.
– О, конечно, – согласилась Лидия, чувствуя, как сердце бьется все быстрее и быстрее.
– Боже правый, естественно, нет! – воскликнул неприятно пораженный Хиндл. – Европейская леди в таком районе?..
«Завтра, – подумала она, озираясь в поисках князя. – С Разумовским или с парой крепких слуг из русского посольства.
Конечно же, они были ложью, они не могли не оказаться ложью, и это его предупреждение: «Один из ваших знакомых – слуга Бея», – старый трюк (Джеймс не раз рассказывал о чем-то подобном). Может быть, наведаться туда ночью вместе с Исидро? Но здравый смысл подсказывал, что делать этого не стоит. Исидро сейчас слаб, да и много ли он сможет в чужом гнезде? Нет. Идти надо только днем…
Вернулся встревоженный Демерси.
– Должен предупредить, – тихо сказал он. – Опять беспокойства в армянских кварталах. Будете разъезжаться – лучше возвращайтесь через Махмуди и Баб-Аль-Джаддесси, но не через Баязид.
Хиндл нетерпеливо взмахнул рукой:
– Но войска хотя бы на этот раз вызывать не будут?
– Не уверен. Дело пока еще не зашло так далеко. Однако было совершено несколько… странных… убийств, и это может привести к новому мятежу. – Он вновь поклонился Лидии. – Это может показаться вам странным, мадам, но я прошу вас не одобрять действия армии и правительства. Мы не варвары, хотя вы, конечно, думаете иначе. Нас тысячи, нас десятки тысяч, возмущенных тем, как войска расправляются с армянами и греками в этом городе. Было ужасной ошибкой вложить оружие завтрашнего дня в руки тех, кто еще живет днем вчерашним.