Барбара Хэмбли – Мать Зимы (страница 37)
В наступивших сумерках в таверну повалили завсегдатаи, в большинстве своем — мелкие уличные торговцы и ремесленники, но также целая группа, освещенная ярким сиянием факелов: двое мужчин, окруженные женщинами без вуалей, в тонких ярких обтягивающих платьях с макияжем на лице и совершенно нелепыми в этой ситуации четками на шее, — а также служители-мужчины, одетые почти так же, как двое старших; то есть в кожаные штаны и жилеты из позолоченной кожи, украшенные самоцветами, и высокие позолоченные сапоги. Тела их были щедро умащены ароматными маслами.
— О, замри мое сердце! — пробормотала Джил.
— Гладиаторы, — с довольным видом прокомментировал Ингольд. — Только эти двое, конечно. А остальные...
— Собутыльники и поклонницы, — перебила его Джил со странным восторгом перед предсказуемостью человеческого поведения. — В моем мире они точно так же сопровождали рок-группы. Ты хочешь сказать, что в то время как вся империя разрывается по швам, ее раздирает гражданская война и уничтожает золотая лихорадка, и бог весть что еще, люди по-прежнему тратят деньги на развлечения?
— Да, и больше, чем всегда, как мне кажется. — Ингольд прищурился, что-то прикидывая в уме. — Посмотри на их одежду. Такая же красная эмблема, как у людей Эсбошета, на спине и на рукавах. Наверняка, все гладиаторские команды выбирают себе покровителей среди принцев, бьющихся за власть в империи. Когда я был здесь сорок лет назад, сторонники команд устраивали целые бунты, убивая людей сотнями, и все из-за исхода очередного поединка. Я чрезвычайно рад их видеть.
— Ты знаешь этих парней? — С Ингольдом никогда ничего нельзя было предсказать заранее.
— Пока нет. — Маг допил вино и поднялся с места. — Но приятно видеть, что некоторые вещи не меняются.
Вместо того чтобы прямиком направиться к гладиаторам, — те обращались со своими поклонницами и служителями таверны в точности, как и предполагала Джил, — он взял свой дорожный мешок и выскользнул из таверны. Джил последовала за Ингольдом по пятам. В двух кварталах начиналась площадь, на которой стояло просторное приземистое здание со стенами; выкрашенными в ярко-желтый цвет, со множеством выбеленных известью колонн и ниш для святых изваяний. Люди теснились повсюду на площади, поднимая облака пыли, от которых у Джил першило в горле; воры, проститутки, продавцы наркотиков и сладких орешков, — все сновали здесь, торопясь заработать побольше. Факелы горели повсюду, бросая отблески на яркие шелка, на настоящие и поддельные самоцветы, на расшитые вуали, на амулеты против демонов, нелепые шляпы и туфли с загнутыми носами, на напомаженные кудри и скверные парики.
Ингольд двинулся прямиком сквозь лес колонн, а Джил — за ним, расталкивая телохранителей богачей и тощих маленьких попрошаек. Вокруг доносился гомон голосов. Какая-то девушка в желтых шелках демонстрировала друзьям вуаль, окропленную кровью: «Думаете, у вас хорошие места? Наша ложа была так близко к арене, что когда Серый Кот перерезал глотку Дургану...»
Джил прошла мимо, и ее злость на девушку свернулась, словно черный платок в глубине сердца. Ей и самой доводилось убивать... Держась за край накидки Ингольда, она прошла в неприметную дверь, которую он с легкостью отыскал в стене здания. Дверь охранял рослый уродливый здоровяк со сломанным носом, вооруженный дубинкой, но Ингольд только щелкнул пальцами, и охранник чихнул так оглушительно, что даже отступил на шаг и не заметил, как мимо него прошел старик и девушка со шрамом.
В коридоре пахло дешевым маслом, потом и кровью. В приоткрытых дверях Джил заметила молодого человека в фартуке, как у мясника, который бинтовал ногу гладиатору; в боковом проходе двое работяг в кожаных набедренных повязках грузили трупы на носилки под монотонное гудение мух.
Среди мертвецов были не только женщины в ярких коротких платьях, чудовищно изуродованные и перепачканные кровью, но также и дети. Джил предпочла не задавать вопросов.
Ингольд направился прямиком в тренировочный зал. Одинокий гладиатор, красовавшийся перед отполированным медным зеркалом, раздраженно прокричал:
— Что здесь делает эта девица? Вон отсюда.
Джил не обратила на него внимания. Ингольд, заглянув в комнатенку по соседству, окликнул человека, сидевшего за столом:
— Мне сказали, что я могу наняться у вас наставником фехтования.
Лысеющий мужчина сплюнул, глядя на седобородого старика в потрепанном заляпанном кровью наряде, с мечом в потертых ножнах.
— А не староват ли ты для такой работы, папаша?
Ингольд скромно кивнул.
— Я бы стал моложе, если бы мог.
Его собеседник вновь сплюнул.
— Как и все мы. — Он взял со стола деревянный тренировочный меч. Глаза его вспыхнули при виде Джил, и он, похоже, собрался что-то сказать, но затем покосился на Ингольда и передумал. Вместо этого он выкрикнул:
— Вепрь! Ваше Величество! Тащите сюда пару ламп!
Ингольд без труда получил работу, — и Джил это ничуть не удивило. Она билась с ним в паре, и тяжелыми тренировочными мечами, и настоящим оружием, которое сейчас магу пришлось использовать сперва против Вепря, а затем против Короля, затем против обоих разом... Она знала, что Ингольд — мастер своего дела. Вместе они сражались против Белых Всадников и бандитов... Внешность была обманчива. Когда маг скинул свой бурый плащ и закатал рукава, старший из гладиаторов сразу понял, с кем имеет дело, хотя у Вепря и Его Величества на это ушло чуть больше времени. Король, белый алкетчец, который не стал даже снимать ради поединка украшения и золотой парик, был очень рослым и тяжелее Ингольда на добрых восемьдесят фунтов и явно стремился выслужиться перед начальством. К тому же ему нравилось убивать. Ингольд отделался царапиной. Его Величество отправился в лазарет. Джил подумала про себя, что впредь от этого типа следует держаться подальше...
Всего в бараках гладиаторов они провели четыре дня, хотя в ту пору ей казалось — гораздо дольше, — но все же это было лучше, чем таскать из колодца воду. Невзирая на бесконечные сражения в долине Хатиобар, невзирая на сожженные деревни, грабительские налеты и разбой в городах, Джил чувствовала, что Ингольд, при желании, вполне мог бы добраться до Матери Зимы под покровом своих чар, если бы только пожелал.
Но он чего-то ждал. И потому она спокойно вела записи об истории и обычаях южных земель, помогала ему найти горшки, чтобы пересадить в них розы, буйно растущие за городом, и спала ночами в одиночестве, в окружении своих кошмаров.
«Я все делаю неправильно, — подумал Руди. Цилиндр наливался тяжестью у него в руке, отбрасывая мерцающие блики на черную поверхность просмотрового стола. — Я ведь совсем не это хотел увидеть».
И все же он продолжал смотреть, совершенно зачарованный.
В недрах Цилиндра отражалось Убежище Черных Скал. Сперва у Руди даже перехватило дыхание от ужаса: крепость Томека Тиркенсона была разрушена. Черные стены обвалились, крыша зияла дырами. Однако затем Руди осознал, что хотя горы, видневшиеся вдали, остались прежними, но сама земля вокруг изменилась. Вместо кактусов и зарослей сухого кустарника росли высокие тонкие терновые деревья и эвкалипты. Трава покрывала землю... И нигде не было сланча.
«Прошлое? — подивился Руди. — Цилиндр явно был каким-то образом связан с воспоминаниями. — Или будущее?»
Картина затуманилась, затем он вновь увидал ее. Она шла, скрестив руки. Синие татуированные пальцы теребили полу темного плаща. Она находилась глубоко в недрах Убежища, проходя сквозь комнаты, которых Руди не узнавал. Колонны вытягивались здесь от пола до потолка, словно лес кристаллов, мерцающий бледно-фиолетовым и зеленым цветом.
Чуть дальше виднелось нечто похожее на гигантскую паутину, перемигивающуюся огоньками, работа невообразимой сложности, произведенная магией, назначения которой Руди не понимал. Небольшое озерцо с темной водой вместо потолка странным образом отражало звездное небо.
Женщина провела руками над поверхностью воды и двинулась дальше.
— Мы проиграли, — сказала она человеку в окровавленных доспехах. — Наших сил оказалось недостаточно...
Руди видел их вместе, когда созерцал строительство Убежища. Лысая Дама с отчаянием взирала на окровавленного длинноволосого воина, который, — Руди сам не знал, откуда ему это известно, — потерял самое ценное, что у него было в жизни.
— Все это исчезнет, — говорила она. — И у нас не останется ничего... Мне очень жаль...
— Руди?
Он с трудом расслышал этот голосок у себя за спиной. С губ уже готовы были сорваться слова: «Погоди минутку, малыш», но тут Руди застыл, осознав, что происходит.
Вздохнув поглубже, он позволил образам в недрах цилиндра медленно угаснуть, затем вернулся мыслями к настоящему.
И еще один глубокий вздох.
Затем он обернулся.
Тир вошел в рабочий кабинет в своих залатанных штанах и курточке. Лазурные глаза неуверенно остановились на Руди и, судя по плотно сжатым губам, приход сюда дался ему очень нелегко. Он до сих пор злился, однако старался побороть это чувство.
В руке он держал какой-то сверток.
— Чем я могу вам помочь, принц Алтир? — Руди решил не фамильярничать и, заметив это, Тир тут же расслабился.
«Я понимаю, что ты больше не хочешь быть моим другом, и уважаю твой выбор», — мысленно произнес Руди, глядя в глаза мальчику, которого любил, как собственного сына.