Барбара Хэмбли – Князья Ада (страница 32)
Не по этой ли причине и сам Исидро решился на опаснейшее путешествие в Китай, когда узнал о появлении Иных?
Кто его знает – сложные интеллектуальные игрища всегда увлекали Исидро больше, чем простая охота. Возможно, он, как умелый шахматист, просто наперёд просчитал, чего смогут достичь правительства живых, обретя власть над подобными существами. А может быть, им двигали совсем иные причины.
В конце концов, Дон Кихот, как помнил Джеймс, тоже был испанцем…
Он надеялся, что Исидро заглянет к нему этой ночью – с весточкой от Лидии, или с новостями об Иных, или о пекинских вампирах, – и потому долгое время лежал, глядя на то, как сквозь дыры в старой крыше льётся лунный свет, пока наконец не уснул.
Самым сложным для Лидии оказалось не проболтаться Эллен или Карлебаху.
Полиция обнаружила окровавленные пальто и пиджак Джейми в северо-западном районе так называемого Татарского города, недалеко от обмелевших озёр, которые местные звали Каменными остовами моря. Это произошло поздно днём, тридцать первого октября, в четверг. А на следующее утро из ближайшего канала выловили голого утопленника, искалеченного так жутко, что нельзя было даже определить, азиат это или европеец, хотя рост в шесть футов совпадал с ростом Джейми. Лидия заперлась в спальне гостиницы, изображая приступ горя, и целые сутки не впускала туда ни старого профессора, ни собственную горничную.
Она знала, что они найдут силы друг друга утешить. Но не могла смотреть им в глаза.
Как не могла и отогнать вопрос, вертящийся у неё в голове: что стало причиной смерти утопленника, найденного в канале? Он уже был мёртв и просто удачно попался под руку или Симон нарочно убил этого человека просто потому, что тот оказался нужного роста?
«И сознается ли Симон, если я спрошу его об этом напрямую?»
Большую часть времени Лидия возилась с Мирандой, которую забрала к себе. Она тихо читала дочери, играла с ней в простенькие игры, а когда Миранда засыпала, принималась за разбор архивов, полученных из полицейского управления. Последнее, что сейчас требовалось малютке – причитания и слёзы миссис Пилли.
На следующее утро, уже в субботу, за завтраком, Лидия тихо попросила остальных по возможности избавить Миранду от зрелища скорбных слёз.
– Я сама ей обо всём расскажу, когда она подрастёт и сможет понять, – решительно заявила миссис Эшер, глядя на старика и двух женщин, составлявших сейчас всю её семью. – Но я вас умоляю – не нагружайте её этим прямо сейчас.
Эллен и миссис Пилли тут же обняли её с двух сторон. Лидия терпеть не могла эти сочувственные объятия.
Спустя час на пороге её номера возникла баронесса Дроздова в полном траурном облачении – позаимствованном у первой модницы Посольского квартала, мадам Откёр, жены французского министра торговли, – с тарелкой «
Судя по всему, они с мадам Откёр ещё вчера днём наведались в Шёлковый переулок и приобрели достаточно чёрного шёлка для пошива необходимой одежды.
– Мы хотели избавить вас от лишних хлопот.
Портниха-китаянка, у которой заказывала одежду баронесса, уже выкроила и сметала все детали.
Тем же вечером, когда Лидия вернулась с примерки – и последовавшего за ней позднего обеда во французском посольстве, – она обнаружила, что скорбь Карлебаха переплавилась в намерение завтра же отправиться к шахте Ши-лю.
– Небольшая вечерняя прогулка, пичужка, не более того, – старый профессор погладил её по руке, изобразив на измождённом лице убогое подобие улыбки. – Возьму в сопровождение парочку солдат из американских казарм и буду идти по вот этой замечательной карте, – указал он на схему, составленную Джейми и Пэем из британского посольства.
– Я собственными глазами посмотрю на входы в шахты, чтобы понять, сколько и куда закладывать взрывчатки. А потом мы сразу же поедем обратно и вернёмся ещё до того, как солнце зайдёт…
– В прошлый раз вы тоже рассчитывали вернуться до заката! – возразила Лидия. – А в итоге вас чуть не убили…
Карлебах помрачнел.
– Этих тварей надо давить сразу в логове, мадам. Давить окончательно и бесповоротно. Это моя вина, – добавил он, заметив, как Лидия открыла рот, – это моя дурацкая слабость привела к тому, что они расплодились здесь, в этой стране, и убили его. Я виновен перед ним. И должен искупить эту вину собственными руками.
«Каким образом вы вообще пришли к мысли, что это Иные убили Джейми? Ведь если бы китайцы убили европейца, они бы точно позаботились о том, чтобы труп нельзя было опознать!» – чуть не вырвалось у Лидии, и она судорожно зажала рот рукой. Это точно не те слова, которые пристали вдове, искренне убитой горем.
Вместо этого она сказала:
– Вы не можете отправиться туда один! Вы ведь совершенно не знаете китайского!
– Ну, значит, я найму того парня, Пэя, с которым работал… который помогал составлять карту, – Карлебах помахал бумагами, зажатыми в скрюченных пальцах, явно стараясь не упоминать имени Джеймса Эшера и не смотреть Лидии в глаза. – А что же до китайского… пичужка, я хорошо знаю своих врагов. Ты уже нашла чем занять разум, чтобы не мучиться болью потери, – он указал на стопку полицейских отчётов, присланных из японского посольства в то время, пока Лидия примеряла шесть чёрных прогулочных костюмов, четыре дневных платья и одно вечернее. – Позволь же и мне отвлечься чем-то.
Лидия на мгновение пожалела, что позволила Карлебаху увидеть её письмо к Мизуками: «… я нахожу это занятие действенным способом вырваться из бесконечного круга скорби, к тому же мне хотелось бы думать, что я в силах продолжить дело своего мужа и выяснить истинные причины этих чудовищных событий».
Интересно, не слишком ли напоминает пафосную речь героини какого-нибудь остросюжетного романа?
Или Настоящая Женщина – тётушка Лавиния обожала это выражение, как будто матки и груди было недостаточно, чтобы классифицировать Лидию как таковую, – будет в этой ситуации убита горем настолько, что сможет только лежать весь день на кровати и рыдать?
Лидия этого не знала.
Когда умерла её мать, попытки остальных родственников «смягчить удар» бесконечным враньём настолько сбивали Лидию с толку, что даже теперь, вспоминая те годы, она не могла точно описать свои чувства. Что касается отца, тот умер неожиданно, от сердечного приступа, через полтора года после её свадьбы с Джейми. К тому моменту Лидия не видела старика уже три года – он отрёкся от дочери после её поступления в Сомервилльский колледж. Тогда это казалось чудовищным – но позже обернулось к лучшему, ибо, лишившись звания «богатой невесты», Лидия получила возможность выйти за Джейми. На первое письмо, отправленное отцу после того, как её вычеркнули из списка гордых носителей фамилии Уиллоуби, пришёл столь резкий ответ, каких Лидия доселе не получала ни от кого. А последующие письма, включая сообщение о замужестве, и вовсе остались без ответа.
Известие о смерти отца немало потрясло её, однако эти чувства точно так же перекрывало изумление, вызванное другой новостью; к немалому удивлению Лидии – и ещё большей досаде её мачехи, – обнаружилось, что отец так и не изменил завещания, и после его смерти Лидия превратилась из нищей отщепенки в невероятно состоятельную молодую особу.
«Как бы справлялась со скорбью Настоящая Женщина, – думала миссис Эшер, – если бы происходила из Настоящей Семьи, а не из гротескного цирка, где всё вертелось исключительно вокруг денег и связей; и безраздельно царил самовлюблённый автократ с навязчивым желанием контролировать каждый вздох своей дочери?»
В своё время бедная старая королева, лишившись мужа, полностью удалилась от внешнего мира и все последующие сорок лет носила полный траур. Восьмилетняя Лидия, услышав об этом, заявила, что трудно представить себе более скучное существование – за что, естественно, схлопотала от няни хорошую затрещину.
После почти часового спора Лидии в конце концов удалось уговорить Карлебаха наведаться днём к «Золотым морям» – закрытым прогулочным площадкам вокруг трёх крупных озёр, которые располагались к западу от высоких розовых стен Запретного города, – сразу же, как только граф Мизуками сможет выхлопотать пропуска через ворота.
Профессор, конечно, поворчал насчёт «вероломства» японского атташе, однако Лидия возразила, что точно так же никто не сможет поручиться, что «парочка солдат из американских казарм» не сболтнёт лишнего, опрокинув стаканчик-другой.
– Немецкие шпионы, по крайней мере, не владеют японским, – добавила миссис Эшер. Насколько она заметила, в посольском квартале в принципе никто не владел японским.
Вместе с очередной партией полицейских отчётов Мизуками прислал ей письмо. Лидия вскрыла его тем же вечером – уже добравшись до кровати. Ужасно болела голова: весь день ей приходилось изображать отчаянные рыдания, а сердце грызли чувства невероятной усталости и такой же невероятной вины.