Барбара Хэмбли – Князья Ада (страница 18)
–
– А ты, выходит, знал, что она из себя представляет?
– Официально заявляю уважаемому суду, что не совершал того, в чём меня обвиняют… Однако до меня долетали некоторые слухи, – Джеймс снял с кофе пыльную плёнку уголком салфетки, затем перелил оставшийся в кофейнике напиток в чашку Лидии и прикрыл сверху блюдечком. – Кстати, о слухах…
– Да, – вздохнула Лидия, – кстати, о слухах…
Она подробно описала свою прогулку по Шёлковому переулку.
– Вынужден с грустью признать, что твоя приятельница, мадам Джаннини, не ошиблась насчёт отца Ричарда Гобарта, – заметил Эшер, выслушав рассказ супруги. – Репутация Гранта Гобарта ещё в Оксфорде оставляла желать лучшего. Конечно, среди нас хватало юнцов достаточно дурных, чтобы спутаться с городскими девицами, однако никаких серьёзных намерений мы не имели…
– О, а я-то думала, что все студенческие годы ты провёл в монашеском уединении и единственной компанией тебе служил учебник словацкого!
– Персидского, – поправил Эшер, усмехнувшись. – Впрочем, боюсь, здесь ты почти права, – он снял с чашки блюдечко, отхлебнул кофе и прикрыл её снова. – Даже до того, как попасть на службу в департамент, я не видел особого смысла проводить пять ночей из семи в праздном шатании, как большинство моих соседей по этажу. Так что можешь поблагодарить моё пасторское воспитание – оно уберегло меня от цепких когтей девиц, за которыми ухлёстывали мои товарищи, отправляясь в Лондон. Конечно, весьма сложно изыскать такую гнусность, на которую не были бы способны пьяные студиозусы, но Гобарт всё-таки сумел это сделать. Он всякий раз оправдывался, что девицы, мол, сами напрашивались. А затем – это был восемьдесят второй год – прошёл слух, что он убил девушку где-то в Лондоне.
– Умышленно? – голос Лидии оставался спокойным, но по глазам было видно, что она искренне потрясена.
Эшер задумчиво умолк, вспоминая то весеннее утро в студенческой комнате отдыха и тишину, которая повисла сразу же, как только Грант Гобарт переступил порог. А вскоре после этого Гобарт подошёл к Джеймсу и попросил обучить его китайскому – языку, который сам Эшер изучал уже два года. «Отец отправляет меня на службу на Дальний Восток, – сказал он, глядя Джеймсу в глаза с ледяной решимостью. – Он дал мне три месяца на то, чтобы я овладел языком».
– По всей видимости, да, – неохотно признал Джеймс.
Лидия некоторое время молчала, отрешённо чертя кофейной ложечкой узоры в пыли, покрывшей белую скатерть.
– В прошлом году я посетила лекцию доктора Биконсфилда, – задумчиво проговорила она, – и тот утверждал, что подобное поведение связано с атавистическими нарушениями нервной системы. Но, на мой взгляд, его выступлению не хватало наглядных примеров. Было бы интересно узнать побольше об отце сэра Гранта.
– За всё время нашего совместного обучения Гобарт упоминал своего отца лишь однажды. Но я знаю, что леди Гобарт была сущим кошмаром. К тому же в данной ситуации не имеет значения, чем вызвана неспособность получить удовольствие с женщиной без применения насилия – наследственностью или чем-то ещё. Самое главное, что Ричарда подставили – мы и сами в департаменте регулярно устраивали похожие ловушки, чтобы заполучить в своё распоряжение нужного человека, хотя до убийства, насколько я помню, ни разу не доходило. Но тот, кто расставлял западню, охотился не на Ричарда и даже не на дочь бедолаг Эддингтонов. Его цель – сам Гобарт.
– В таком случае он не солгал, – ответила Лидия, взвесив услышанное. – Это и в самом деле китайцы.
– Похоже на то. Но, вопреки его словам, их мотивы вполне можно понять.
Лидия дорисовала вокруг своей картинки аккуратные рамочки, и Джеймс, глядя на это, гадал, что она думает об Исидро, убившем за свою не-жизнь немалое количество женщин.
– Пока мы в Пекине, я свожу тебя в оперу, Лидия, – Джеймс первым нарушил повисшее молчание. – Там не очень много канатов и софитов, и поэтому, когда нужно сменить декорации или герою требуется достать меч, выбегают рабочие сцены и выполняют все необходимые действия прямо на глазах у зрителей. Но, так как они с ног до головы закутаны в чёрное, аудитория старательно делает вид, что никого не замечает – как будто всё происходит само.
– То же самое и со слугами в посольстве, – грустно откликнулась Лидия, прекрасно понимая, кто мог пошарить в комоде с галстуками Ричарда Гобарта. И кто мог знать и о том, как решительно Холли Эддингтон настроилась выйти замуж за этого человека, и о том, что если кто-нибудь – особенно кто-нибудь, хорошо ей знакомый – скажет: «Гобарт ждёт вас у ворот сада», она непременно пойдёт туда. – Да и со всеми прочими слугами, если уж на то пошло.
– Однако здесь загвоздка в том, что о слугах в Посольском квартале мы не знаем ровным счётом ничего – ни об их родных, ни о том, где они проводят выходные дни. Они попадают на службу по рекомендации, но стоит им сделать шаг за ворота – и концов не найдёшь. Но я точно знаю, что для их народа родная кровь – на первом месте. Любому старику не откажет в просьбе его внучатый племянник, троюродные братья передают весточки тёткам, с которыми ни разу не виделись. Целые кланы людей, зарабатывающих за неделю столько, сколько мы платим рикшам за одну поездку, будут несколько лет все вместе собирать по медяку, чтобы какой-нибудь там троюродный племянник Шэнь, весь такой талантливый, смог найти учителя, поступить в школу и сдать государственный экзамен. И всё с расчётом на то, что, если этот самый Шэнь и впрямь сдаст экзамен и сумеет устроиться досмотрщиком на таможню, он в нужный момент не заглянет в ящики, которые везёт его двоюродный брат Яо, – хотя он этого самого Яо в глаза доселе не видел.
– Не могу сказать, что английская жизнь в этом плане так уж сильно отличается от китайской, – негромко заметила Лидия.
– В общем-то, да, – согласился Джеймс. – Разница лишь в том, что Шэнь в лепёшку расшибётся, лишь бы пройти экзамен, но не для собственной выгоды, а из-за чувства долга перед семьёй. А мы даже и не знаем, ради кого эти посольские Шэни так стараются.
Лидия протёрла ложечку от пыли и, сняв с чашки блюдце, принялась размешивать кофе.
– Значит, ты полагаешь, что девушка, которую сэр Грант якобы убил в том… в том доме в переулке Великого Тигра, который он регулярно посещает, может быть родственницей кого-то из слуг в посольстве?
– По крайней мере, так всё, что мы знаем, укладывается в более-менее логичную картину. Китаец не смог бы предъявить официальные обвинения английскому дипломату, Лидия. Так что единственный способ поквитаться с ним – опозорить его любимого сына и подвести его под виселицу.
Лидия молчала, но чувствовалось, что она вертит в голове какую-то мысль – точно так же, как вертела в руках кофейную ложечку. Сам Эшер отрешённо перебирал в голове воспоминания о тех трёх странных месяцах, когда ему довелось каждый день проводить по четыре часа в компании горластого, невоздержанного на язык парня, считавшего своим долгом после занятий напиваться до беспамятства, тоже ежедневно. Тех пятидесяти фунтов, что Гобарт заплатил ему за уроки, как раз хватило на вторую поездку в Центральную Европу – именно тогда Джеймс и осел под крылом у Карлебаха. Во время учёбы у старого профессора он изъездил самые дальние уголки Австрийской империи – чем и привлёк в первую очередь внимание департамента. А позже, пять лет спустя, Джеймс оказался единственным выпускником Баллиола, получившим приглашение на свадьбу Гранта Гобарта и дочери американского миллионера.
Из задумчивости Эшера выдернул скрип пружин кровати, донёсшийся из спальни, а следом – басовитое ворчание на идише.
– Пойду взгляну, как там профессор.
Лидия снова вытерла ложечку от пыли и положила на блюдце.
– Думаю, сэру Гранту вовсе не понравится твоя версия.
– Абсолютно. Так что я припрятал тридцать фунтов наличными там, где их можно будет быстро достать, если вдруг возникнут неприятности, – под половицей в генераторном отделении гостиницы. Сэр Грант вспыльчив и весьма злопамятен, так что, возможно, мне придётся удирать отсюда. Интересно, старый Ву по-прежнему готов спрятать
– Старый Ву?
– Один мелкий пройдоха из Китайского города. По-моему, он работает на семью Шэнь – по крайней мере, работал четырнадцать лет назад. Он мог достать что угодно – от телефонного провода до французского шампанского, и никогда не отказывался спрятать
Эшер отправился в спальню, гадая, когда и где успел взрастить в себе столько цинизма, чтобы спокойно закрыть глаза на убийство незнакомой девушки – а ведь, зная вкусы Гранта Гобарта, та наверняка была совсем юной. По всей видимости, ещё во время службы в департаменте, подумал он, открывая дверь, а затем взглянул на старого профессора, сидящего на кровати, прислонившись спиной к подушкам.
А может быть, что-то изменилось в его душе после того, как он узнал о существовании вампиров…