Барбара Хэмбли – Драконья тень (страница 40)

Это было необходимо. Со всех концов лагеря с криками высыпали люди – из лагерей, поскольку с высоты было ясно, что каждый из вассалов Короля разбил свои палатки по отдельности, и было невозможно спутать полосатые палатки Халната и светло-кремовое, хотя и потрепанное, пристанище солдат Хита. Драконьим зрением Дженни ясно их видела, и фасон и цвет их одежды отличались так же, как вид и размер их бивуаков. Вместе с диким ржанием лошадей и безумным блеянием овец, в панике носящихся по кругу в загонах, до нее доносились голоса. Бесполезной тучей взмыли стрелы. Потом солдаты кинулись врассыпную, как неслись сюда, тыча пальцами и крича, когда увидели, что дракон зажал в когтях людей.

Джон оставался Джоном, он махал руками и посылал воздушные поцелуи.

Балансируя на огромных крыльях, Моркелеб вытянул длинные задние ноги к земле, а потом присел и сложил крылья. К этому времени на углу плаца, где он обосновался, стояли только два высоких худых молодых человека – рыжеволосый носил черную мантию ученого, а очки белокурого казались нелепыми в сочетании с красной военной формой, красными бриджами и красными стоптанными сапогами с искусным тиснением.

Именно эта очкастая малиновая фигура выкрикнула: – Лорд Джон! Леди Дженни! – и зашагала вперед, протягивая руки.

Дженни помнила время, когда он бы побежал.

Дженни сделала реверанс – в потрепанной нижней юбке и Джоновых запачканных сажей пледах, но он обхватил ее руками, нагибаясь с высоты своего возмутительного роста. Потом он повернулся и заключил в объятья Джона, задыхаясь от восхищения и удовольствия, а Моркелеб в это время устроился чуть поудобнее и наблюдал за этой сценой холодными сардоническими нечеловеческими глазами. Казалось, сорок футов – его истинный размер, крупнее которого он быть не может, но сейчас Дженни не была в этом так уверена.

– Что вы здесь делаете? – спросил Гарет Маглошелдон, сын – и Регент – своего отца-Короля. Как раз когда он говорил, появился Уриен из Дома Увейна, высокий мужчина, который в юности, должно быть, был похож на статую Сармендеса, Повелителя Солнца: инкрустированные золотом доспехи, малиновый плащ, огромный, украшенный драгоценностями меч, отбрасывающий блики света. – Все в порядке, отец, – торопливо сказал Гарет, подходя к нему, когда Король, увидев Моркелеба, поднял оружие и начал наступать.

– Подумать только, это же дракон Злого Хребта!

– – Все в порядке, – повторил Гарет, хватая его за руку. – Его победили. Он здесь как… как пленник.

Моркелеб открыл рот и зашипел, но если он и сказал что-то, Дженни этого не различила, и не подала Гарету никаких знаков.

– Он дракон. – Король нахмурился, словно чего-то здесь он не мог уразуметь. К нему торопливо подошли слуги и ординарцы, тактично беря его под руки. – Драконов нужно убивать. Это долг Короля…

– Нет, – сказал Гарет. – Лорд Аверсин – ты помнишь лорда Аверсина? – и леди Дженни захватили этого дракона в плен. Я спою тебе об этом песню сегодня вечером или…или завтра. – Он повернулся к Джону, нахмурившись, когда увидел ожоги и волдыри обожженного кислотой тела. – Что случилось? – Он посмотрел также и на Моркелеба, словно зная, что только самая крайняя необходимость привела бы их в лагерь.

– Роклис – предательница. – Джон сунул одну руку за портупею, а второй почесал длинный нос. – И это хорошая новость.

Гарет слушал рассказ Джона без комментариев, хотя когда Джон говорил о Шхерах Света, глаза Регента засверкали от восторга и страстного желания туда попасть. Тихо сидя между Джоном и рыжеволосым Поликарпом, правителем Халната и доктором естественной философии – и одетая в слишком яркое и слишком длинное платье, которое одолжила одна из офицерских жен – Дженни поняла, что только часть Гаретовой одержимости рассказами о древних Драконьих Погибелях возникла из тоски неуклюжего мальчишки по героизму и мужественным деяниям с оружием в руках. Что Гарет любил, так это рассказы о драконах.

Как и Джон, осознала она, полюбил драконов, когда стал понимать их лучше.

– Она всегда смотрела на тебя свысока, ты же знаешь, – сказал Поликарп Гарету. – Мы с ней говорили два-три раза, когда она командовала войсками, осаждавшими Халнат. Когда она узнала, что твой отец … заболел, – он бросил взгляд на высокого мужчину, сидевшего в кресле на почетном месте в центре стола, – ее первой реакцией был ужас, что королевством будешь править ты.

– Я не болен. – Король Уриен, который слушал Джоново повествование с серьезным удивлением ребенка, слегка откинулся на спинку кресла, нахмурившись. Его волосы, которые были раньше цвета спелого ячменя, сейчас стали почти белыми и росли так редко, клочками, что их стригли коротко. Выходя, чтобы сразить дракона, он надел гладкий парик.

В отличие от всех остальных, подумала Дженни, он выглядит крепким, у него цветущий вид человека, который хорошо ест и проводит часть дня на улице. С каждым разом, когда Дженни его видела после смерти чародейки Зиерн, что высосала из него столько жизни и души, старый Король, казалось, понемногу оживал, понемногу воспринимал свое окружение, хотя он все еще по-детски восхищался каждым цветком, пуговицей и механизмом, словно никогда не видел их раньше.

И обескураживала мысль, что Роклис, возможно, была права: если Уриена разлучить с сыном, его легко можно было бы уговорить забыть его и назначить любого – Роклис, Принца Импертенга, Джона или даже Адрика – Регентом вместо молодого человека.

Король продолжил: – Меня всего лишь тянет вздремнуть, но ведь я могу быть Королем, даже если меня тянет вздремнуть, не так ли? – Он беспокойно повернулся к сыну, который улыбнулся и накрыл ладонью его большие загорелые пальцы.

– Самым лучшим, отец.

– Как же она могла так поступить. – Уриен снова повернулся к Поликарпу.

– Никогда бы о ней такого не подумал. Она всегда была таким хорошим воином, таким хорошим бойцом. Помню, когда ей исполнилось тринадцать, я подарил ей доспехи. Ты попросил книги. – Он рассматривал Гарета с легим смущением, хотя и без всякой враждебности в голосе.

По внезапному румянцу, что пополз по тонкой коже Гарета после слов отца, Дженни предположила, что у его отца нашлось что сказать о тех мальчиках, которые просят книги, а не доспехи.

– Но почему же она нас не любит? – сказал Уриен.

– Она нас не любит, потому что не может поступать как ей хочется, – сказал Джон , криво улыбнувшись, и Король кивнул, поняв это.

– Ну, это потому, что она не вышла замуж за того парня-купца. Но все к лучшему, конечно.

Снаружи, с равнины, к темным стенам палатки доносился лай лагерных собак и карканье грачей с навозной кучи. Дженни подумала, что других шумов очень мало. Дженни. Ни ударов оружия, ни выкрикивания команд. Моркелеб, зловеще залегший в центре плац-парада, блистал великолепием в тишине и, казалось, притуплял любой звук.

Что поймут из всего этого шпионы и разведчики горцев – или Принца Импертенга, если уж на то пошло?

– Она мне сказала, – тихо произнес Гарет, – что ей не понравилась мысль о моем регентстве, но ей хочется думать, что она не права. После этого она всегда относилась ко мне с уважением.

И может быть уже тогда, подумала Дженни, Роклис начала подумывать о захвате трона.

– Она полдюжины раз выступала в совете против того, чтобы феодам и свободным городам позволяли оставлять собственные парламенты и сохранять древние законы, – продолжил юный Регент. – Она говорила, что это глупо и неэффективно. Но что я мог сделать? Принцы и таны признают меня Королем отчасти и потому, что им позволяют иметь собственные законы, жить так, как завещали им предки. Король не может сказать своим подданным – своим преданным подданным – что он лучше знает, как им жить, чем их предки.

– Очевидно, – сухо сказал Джон, – она думала, что ты можешь.

– Что касается Карадока, – сказал Поликарп, вертя длинными пальцами перо, – я его помню. Он появился около пяти лет назад с дюжиной переписчиков и предложил мне их услуги в восстановлении и замене некоторых древнейших рукописей в библиотеке, если я дам ему позволение сделать копии и для себя. Я всегда думал, что он слишком удачлив в торговле, чтобы быть по-настоящему честным.

Он незаметно взглянул на Короля, но Его Величество был погружен в созерцание золотого узора по краю блюда, на котором лежали сыры, сладости и экзотические лакомства.

Джон хмыкнул: – Теперь мы знаем, откуда ветер дует и с чего это ему так подфартило.

– Более того, – сказал Гарет. – За последние два года здесь было достаточно…ну, скажем так… несчастных случаев…с кораблями на островах, так что в совете было выдвинуто предложение вновь ввести в действие закон против волшебников, владеющих собственностью или занимающих должности. Только никто не знал, что это за волшебник. – Он сконфуженно глянул на Дженни и торопливо продолжил, – Расскажи нам о драконоборческой машине.

Джон сделал ему одолжение, изложив все коротко и по делу – когда возникала нужда, он это мог. – Я над ней работал бог знает сколько лет, – сказал он, закончив. – Эту мысль я ухватил откуда-то из Полиборуса – или это была Дотисова Тайная История? – но самый полезный чертеж получил от Геронекса из Эрнайна, разве что рулевое управление в кабине взял из чертежей Сирдасиса Скринуса для паромов. – Он постучал по рисунку, окруженному полупустыми кубками, который набросал мелом на скатерти.