Барбара Хэмбли – Драконья погибель (страница 11)

– Может быть, и ничего. Но мне кажется, оставаться здесь нельзя.

– Почему?– тоненько проговорил Гарет.– Что не так? Вы уже три дня шарахаетесь от собственной тени…

– Это верно,– согласился Джон, и был опасный оттенок в его голосе.– Представляешь, что будет, если тебя схватит собственная тень?.. А ну-ка поехали. И чтобы тихо.

Была уже ночь, когда они разбили лагерь. Как и Дженни, Джон тоже нервничал, и прошло довольно много времени, прежде чем они выбрали подходящее место. Одно из них забраковала Дженни: ей показалось, что лес слишком тесно обступает поляну. Другое отверг Джон, потому что ручей не просматривался бы от костра. Дженни была голодная и утомленная, но инстинкты Уинтерлэнда требовали продолжать движение, пока не найдешь хорошего места для привала.

Но когда Джон забраковал обширную круглую поляну с маленьким полузадушенным ручейком на краю, истерзанный голодом Гарет взбунтовался.

– Ну а здесь-то что не так?– вопросил он, спешившись и прижимаясь к теплому подветренному боку Чалой Тупицы.– Ты можешь пить из ручья и одновременно любоваться костром, чего тебе еще надо?

Раздражение скользнуло, как блик по обнажаемой стали, в голосе Джона:

– Мне здесь не нравится.

– Да почему, во имя Сармендеса?!

Аверсин оглядел поляну и покачал головой. Тучи над кронами разорвались, водянистый лунный свет блеснул в линзах очков, в дождевых каплях, запутавшихся в его гриве. Он нахлобучил капюшон на нос.

– Еще не знаю. Я не могу сказать, почему.

– Ах, ты даже не можешь сказать, почему! Что же тогда тебе вообще может понравиться?

– Мне бы понравилось,– с обычной своей сокрушительной въедливостью парировал Аверсин,– чтобы шитые шелком щеголи не подсказывали мне место привала только потому, что они желают ужинать.

Удар попал в точку, и Гарет взбесился.

– Нет, дело не в этом! Ты слишком долго жил волчьей жизнью и уже ничему не доверяешь! А я не собираюсь идти через лес, потому что…

– Прекрасно,– хмуро сказал Аверсин.– Ты можешь, дьявол тебя забери, остаться здесь.

– И останусь! Езжайте вперед, а я останусь здесь! А то еще ты, чего доброго, меня пристрелишь, когда я подойду к тебе, а ты услышишь шорох.

– Могу.

– Джон!– Холодный, режущий голос Дженни прервал ссору.– Сколько еще времени мы можем идти сквозь лес без света? Собираются тучи. Дождя нет, но уже через два часа ты в двух шагах ничего не увидишь.

– Зато увидишь ты,– заметил он.

«Он тоже это чувствует,– подумала Дженни.– Это нарастающее ощущение, что кто-то наблюдает за тобой с той стороны дороги.»

– Увижу,– согласилась она.– Но у меня нет твоего опыта. Насколько я помню, хороших мест больше не встретится. Мне тоже не нравится эта поляна, но идти сейчас – еще опаснее. Даже если я вызову ведьмин огонь, толку от него будет мало.

Джон оглядел темный лес, еле различимый теперь в холодном мраке. Ветер шевельнулся в голых ветвях, сплетающихся над их головами. Дженни слышала шепот папоротника и торопливое бормотанье питаемого дождем ручья. Ни звука опасности. Тогда почему она все время высматривает что-то боковым зрением, откуда эта готовность к бегству?..

– Слишком уж здесь хорошо,– тихо сказал Аверсин.

– Сначала тебе что-то не нравилось,– возмутился Гарет.– А теперь ты…

– В любом случае они будут знать, где мы остановились,– мягко прервала его Дженни.

– Кто будет знать?– Взбешенный Гарет уже брызгал слюной.

– Мьюинки, тупица,– прорычал Аверсин.

Гарет воздел руки.

– О, великолепно! Так ты, значит, не хочешь устраивать здесь лагерь, потому что нас могут атаковать тот старичок и его леди?

– Да! И еще полсотни их друзей!– парировал Аверсин.– И если ты произнесешь еще хоть одно слово, мой герой, я тебя расшибу о дерево!

Гарет взбунтовался окончательно.

– Прекрасно! Докажи свою мудрость, ударив того, кто с тобой не согласен! Если ты боишься атаки сорока недомерков…

Он даже не увидел движения Аверсина. Драконья Погибель мог не выглядеть героем, подумала Дженни, но быстроты и силы у него не отнимешь. Гарет задохнулся, ухваченный сразу за плащ и камзол и буквально оторванный от земли. Дженни шагнула вперед и схватила Джона за шипастое предплечье.

– Не шуми,– сказала она.– И брось его.

– Откуда будешь падать – выбрал?– Но Дженни уже чувствовала, что приступ ярости миновал. После паузы Джон оттолкнул, почти отшвырнул Гарета.– Ладно.– Он и сам был смущен этой вспышкой.– Благодари нашего героя – теперь уже слишком темно, чтобы ехать дальше… Джен, ты можешь сделать что-нибудь с этой поляной? Заклясть как-нибудь?

Дженни подумала немного, пытаясь понять, что именно ее беспокоит.

– Против мьюинков – нет,– ответила она наконец.– Они вас выследят по голосам, господа.

– Разве это я…

– Я не спрашиваю, кто.– Она взяла поводья лошадей и мулов и повела их в глубь поляны, ломая голову, как лучше разбить лагерь и обвести его кольцом заклятий, пока их никто не заметил. Гарет, несколько пристыженный, следовал за ней, оглядывая поляну.

Стараясь сделать вид, будто никакой ссоры и не было, он спросил:

– Вот эта впадина для костра не подойдет?

Раздражение еще похрустывало в голосе Аверсина:

– Никаких костров. На этот раз у нас будет холодный лагерь и ты будешь караулить первым, мой герой.

Гарет только выдохнул протестующе в ответ на такое скорое решение. С тех пор, как покинули Холд, на его долю всегда выпадала последняя стража, перед рассветом, потому что после дневного перегона он хотел обычно лишь одного – упасть и уснуть. Дженни, как правило, караулила второй, а Джон, знакомый с повадками волков, охотящихся именно ранней ночью, – первым.

– Но я…– заговорил было юноша, и Дженни окинула спутников мрачным взглядом.

– Еще одно слово – и я наложу заклинание немоты на вас обоих.

Джон замолчал мгновенно. Гарет начал было фразу, но вовремя одумался. Дженни достала веревку из тюка на спине мула Кливи и принялась привязывать к деревцу. Вполголоса она добавила:

– Хотя одни только боги знают, остановит ли вас это…

В течение скудного ужина из сушеной говядины, кукурузных лепешек и яблок Гарет из принципа не проронил ни слова. Дженни размышляла, и Джон, видя такое дело, тоже старался говорить поменьше. Она не знала, чувствует ли он опасность в окрестных лесах и не мерещится ли ей самой эта опасность от усталости. Она вложила все свои способности, всю сосредоточенность в круг заклятий вокруг лагеря этой ночью – охраняющих заклятий, делающих лагерь неприметным снаружи. Вряд ли бы они помогли против мьюинков, хорошо знающих, что поляна находится именно здесь, но на какое-то время заклинания могли бы сбить с толку лесной народец. К охранным заклятиям она добавила те, другие, которым научил ее когда-то Каэрдин, – против шептунов, что бродят в лесах Вира, – заклятия, в действенности которых Дженни сильно сомневалась. Были случаи, когда они не срабатывали, но выбора у нее не было.

Дженни давно уже подозревала, что род магов скудеет и что каждое поколение утрачивает секреты, доставшиеся им от тех давних времен, когда царство Белмари еще не объединило весь запад в блистательном поклонении Двенадцати Богам. Каэрдин был могущественнейшим в школе Херна, но, когда Дженни впервые встретилась с ним, он уже был стар, слаб и слегка не в себе. Он выучил ее, он преподал ей секреты школы, передаваемые от учителей к ученикам добрую дюжину поколений. Но с тех пор, как старик умер, было уже два случая, когда его знания оказывались неверны, а однажды Дженни услышала от ученика учеников Каэрдинова наставника Спэта Скайвардена заклинания, которые Каэрдин то ли забыл ей преподать, то ли просто не знал. Вот и охранные заклятия против шептунов были, видать, кем-то когда-то искажены. Возможно, оригиналы их еще хранились в древних книгах, но ни Дженни, ни кому другому не посчастливилось на них набрести.

Спала она в эту ночь беспокойно, измотанная, тревожимая странными образами, проскальзывающими сквозь прорехи сновидений. Ей казалось, что она слышит свистящий щебет болотных дьяволов, перелетающих с дерева на дерево над топкими берегами ручья, и мягкое бормотание шептунов совсем рядом с границей заклятий. Дважды Дженни вырывалась в дурном предчувствии из темной трясины сна, но каждый раз видела лишь Гарета, клюющего носом на сложенных стопкой седлах.

Когда она проснулась в третий раз, Гарета в лагере не было.

Перед этим ей снилась женщина, стоящая среди листвы. Лицо ее скрывалось под вуалью, как это принято на юге; кружево напоминало цветы, рассыпанные в темно-каштановых кудрях. Нежный смех напоминал звон серебряных колокольчиков, но был в нем неприятный призвук, словно женщина радовалась какой-то своей победе. Она протягивала маленькие узкие ладони и шептала имя Гарета…

Листья и грязь были черны там, где он пересек тускло мерцающую границу заклятого круга.

Дженни села, отбросив назад спутанную массу волос, и тронула за плечо Джона. Вызвала к жизни ведьмин огонь, и он тускло осветил лагерь, отразился в глазах испуганных лошадей. Голос ручья был особенно громок в тишине.

Как и Аверсин, Дженни спала одетой. Дотянувшись до свернутых узлом кожаной куртки, пледов, пояса и башмаков, лежащих на краю одеяла, она достала маленький магический кристалл и наклонила его под определенным углом к ведьминому огню, в то время как Джон, не произнося ни слова, торопливо обувался и натягивал камзол из волчьей шкуры.