Барбара Фритти – Ловушка безмолвия (страница 18)

— Как долго нам добираться до Сан-Франциско? — спросила Кэтрин.

— Около трех часов.

Сандерс проверил зеркало заднего вида. Было смешно думать, что полиция уже может быть на его хвосте. Они еще даже с анализами в больнице не закончили. К тому же не прошли еще двадцать четыре часа с момента исчезновения Эрики. Значит, у него было немного времени. Он просто должен использовать его с умом.

К сожалению, у него было лишь смутное представление о том, чем он займется, когда доберется до города. Он мог бы проверить несколько мест, которые, как он знал, часто посещал Эрика, но, скорей всего, ее там не было. Если бы она пряталась, она, вероятно, пошла бы туда, где он не стал бы ее искать. Она может быть где угодно. Если за всем этим стоял Равино, у него достаточно денег, чтобы Эрика исчезла. А если Равино не виноват, то кто еще стал бы использовать Эрику, чтобы его подставить?

За последние несколько лет он работал над многими историями, расследовал множество преступлений, сообщал об убийцах, насильниках, ворах, грабителях банков. Любой из них мог придумать план, чтобы убить его, но поскольку в это дело была вовлечена Эрика, то Равино был наиболее вероятным заказчиком. Он был единственным человеком, что связывал его с этой женщиной. Но Дилан не хотел совершать ошибку, сосредотачиваясь на одной цели, а затем спохватившись понять, что кто-то умышленно указывал ему неправильное направление.

— Хотел бы я знать, кто мой враг, — пробормотал он, — чтобы знать, с кем бороться.

— Кто еще, кроме сенатора Равино, в твоей жизни желал бы, чтобы ты так мучился? — поинтересовалась девушка.

— Мне это тоже интересно. Но я понятия не имею.

— Потому что, как по мне, это подстава с убийством нацелена на то, чтобы человек страдал долгое время, а не просто схлопотал пулю и мгновенно умер.

— Как же мило и здорово ты описала.

— Прости, но мне ясно одно — тебя кто-то ненавидит, Дилан.

— Ну, для меня это тоже очевидно. — Ее слова напомнили ему об одном человеке, но Дилан довольно быстро отмахнулся от этого образа.

Кэтрин поерзала на сидении, и он вдруг почувствовал жар ее взгляда. Его руки сильнее сжали руль. Он не хотел, чтобы она читала его мысли. Так как в нем была некая частичка, которую он не позволял никому увидеть, та самая часть, что была ранена давным-давно.

— Прекрати на меня таращиться, — попросил он ее.

— Я заставляю тебя нервничать. Но не мой взгляд тебя расстраивает. Кто тебя ненавидит, Дилан? Кто-то, кто довольно близок к тебе, — добавила она. — Скажи мне. Я в любом случае узнаю.

И ведь точно узнает! Он может быть и не купился на ее экстрасенсорные способности, но в том, что она довольно проницательна, сомневаться не приходилось. В конце концов, он ответил:

— Есть только один человек, кто ненавидит меня, и это мой отец. Но ведь смешно думать, что он потратит свое время, пытаясь подставить и обвинить меня в убийстве.

— Твой отец? Теперь ясно, почему ты не хотел говорить.

— Потому что он не причастен.

— Как думаешь, почему он тебя ненавидит?

— Я не думаю, я знаю, — твердо заявил он. — Ричард Сандерс никогда не притворялся, делая вид, что любит меня. Если уж на то пошло, то до шестнадцати лет, пока я не мог дать отпор, он выбивал из меня дерьмо. А затем он выгнал меня из дома, положив конец нашим недоотношениям.

— Это ужасно.

— Да уж, хорошо мне не было, — процедил Дилан сквозь губы. Он действительно не хотел говорить об отце. — К счастью, у меня был Джейк, иначе, я не думаю, что смог бы пережить собственное детство.

— Джейк защищал тебя?

— Насколько это было возможно. Он даже временами пытался брать на себя вину, но отец все прекрасно понимал. Он постоянно отрывался на мне.

— Ваш отец и на Джейка руку поднимал?

— Никогда не видел, чтобы он хоть раз ударил Джейка, но это не значит, что он не манипулировал им или находил способы заставить его чувствовать себя плохо. И все же именно я был главной целью нашего отца. После того, как он выгнал меня из дома, я жил с Джейком. В то время он учился в Беркли, Калифорнийском университете, и снимал квартиру с ребятами. Я спал на диване, а еще поступил в ближайшую среднюю школу и каким-то образом сумел получить аттестат. Джейк сделал все, чтобы я тоже пошел в колледж, и это он платил за мою учебу. Он работал на двух работах, брал кредиты, при этом пытался получить собственное образование. Я не знаю, как он это делал. Он всего на три года старше меня, но он больше напоминал суррогатного родителя, чем брата.

— А еще кто-то в семье не пытался вмешаться и помочь тебе уйти от отца?

— Для всех все выглядело идеальным — Ричард Сандерс точно знал куда бить, чтобы не вызывать подозрений. Кроме того, он богатый, социально-ответственный и довольно образованный мужчина. Никто ни за что не поверил бы, что он использует ремень на собственном сыне. Однажды я попытался все рассказать своей учительнице. Она вызвала отца на встречу. Он лишь сказал, что я — патологический врун. Следующее, что я запомнил. — собственное наказание. После этого случая я больше никому ничего не рассказывал.

— И понятно почему.

В ее голосе не было шока, только грусть и усталость, напомнившие ему, что Кэтрин не привыкать к насилию. Вероятно, она видела и похуже, проживая в приютах и у приемных родителей. Но он не мог не задаться вопросом, какова ее история, хотя сомневался, что она расскажет ему. Она была такой же скрытной, как и он — точнее как обычно, молча поправил он себя. Но рядом с ней он почему-то становился довольно болтливым.

— Понятия не имею, почему я все это тебе рассказываю, — бросив на нее быстрый взгляд, громко высказался Дилан. — Обычно я не делюсь подобным.

— Ты рассказал, потому что тебе это было нужно. Не беспокойся, твой секрет в безопасности.

— Это не секрет, это просто та часть моей жизни, которая прошла… по крайней мере, я считал, что прошла.

Возможно ли, что его отец в ответе за его последние проблемы? Они не виделись больше года, а их последний короткий разговор произошел только потому, что они случайно столкнулись в ресторане, и Ричард не желал казаться плохим перед своими старыми друзьями, проигнорировав собственного сына.

Каждый из них проживал свою жизнь. Джейк даже не пригласил отца на свадьбу. Для них семья — они двое, за исключением их бабушки, когда она была в своем уме и понимала, что у нее есть внуки, а в наши дни подобное было редкостью. И вот теперь у Джейка своя семья с Сарой и их дочерью Кейтлин. Он продолжил жить, и это был единственный верный путь. Возможно, действительно наступило идеальное время, чтобы отец мог ударить его в спину. Джейка не было и некому было вмешаться, дабы помочь Дилану, — никто другой не стал бы показывать пальцем в отца.

— Что случилось с вашей мамой? — спросила Кэтрин, врываясь в его мысли. — Ты говорил, что она ушла, когда ты был еще ребенком. Но где она сейчас?

— Понятия не имею. В последний раз я видел ее, когда мне было семь. Она оставила нам записку, где писала, что ей жаль, что ей не нравится быть матерью, и она думает, что с Ричардом нам будет лучше. Она больше не возвращалась, а в доме отца ее имя превратилось в табу. Если бы я громко называл его, то мог быть уверен, что меня накажут. Поэтому я и держал рот на замке.

— И ты никогда не пытался найти ее? — поинтересовалась девушка.

Он услышал нотки любопытства в ее голосе, и знал, что это не имеет никакого значения, что последние лет десять он пытался найти правду касательно жизни других людей, совершенно игнорируя собственную.

— Я подумывал об этом, — пробормотал он. — Но прошло много времени.

— Почему? У тебя ведь есть ресурсы, связи. Почему ты все-таки не пытался?

Множество веских причин пришло ему в голову, но он сказал ту, которая была правдой — простой, обычной, не приукрашенной истиной.

— Потому что она бросила меня. Я не нужен был ей, она даже не интересовалась мной и моей жизнью. Так почему меня должна волновать она? — По какой-то причине он не мог лгать Кэтрин, хотя его болезненные слова звучали так будто шли из уст настоящего слабака.

— Верно подмечено.

— Было бы верным, если бы не звучало, будто я какой-то бесхребетный чувак, — проговорил он, раздражаясь на самого себя.

— Ты не трус.

— Да неужели? Я боюсь найти мать, что бросила меня двадцать три года тому назад. Кажется, выглядит трусливо.

— А что Джейк говорит?

— Он принял ее уход. Думает, отец усложнял ей жизнь, поэтому она и ушла… чтобы выжить. Он помнит, как наши родители часто ссорились, а мама постоянно плакала. Он более отходчив, нежели я.

— Странно, что она не забрала вас с собой, когда бросила вашего отца. Она же понимала, за какого человека вышла замуж, учитывая, что они все время ругались.

— Поэтому я и не могу ее простить, — признался Сандерс. — Она должна была забрать нас.

— Может она не могла. Ваш отец, судя по твоим словам, довольно жесткий и могущественный человек. Что если она не могла противостоять ему?

— В этом весь он. И, если честно, возможно, именно он и разрешил ей уйти, но запретил забирать нас. Хотя я не понимаю, почему он сделал так, чтобы я и Джейк остались с ним. Ему плевать было на то, что он отец, впрочем, как и она не стремилась быть матерью. Этим двоим не следовало заводить детей. — Он замолчал. — Скорей всего, потеря семьи сильно повлияло бы на его репутацию, а ведь его положение в обществе для него значит всё. Уверен, друзьям своим он сказал, что у моей матери был психоз или нечто в этом роде. Или, с*ка, он мог заявить, что отправил ее в психиатрическую больницу. Сомневаюсь, что он когда-нибудь признался бы, что она бросила его.