Барбара Эрскин – Победить тьму... (страница 45)

Словно из ниоткуда вдруг появилась кошка. Казалось, она только что спокойно и мирно поднимала руки, чтобы повесить рубашки мужа, как вдруг в ту же секунду она упала оттого, что этот теплый большой комок шерсти запутался у нее в ногах. Потом он вцепился своими когтями ей в плечо и исчез. Джейн не сразу пришла в себя, ей потребовалось несколько минут, чтобы преодолеть первоначальный шок. Стоя на коленях, она с трудом вдыхала холодный воздух, который колыхал траву, и была сильно напугана.

Когда она наконец поднялась на ноги и пошла по направлению к дому, то вдруг почувствовала резкую боль где-то в области желудка.

Боль опять застала ее врасплох посреди ночи. Она проснулась с каким-то тяжелым вздохом. Адам, который лежал рядом, простонал:

— Джейн, что случилось? Который час?

— Адам, помоги мне.

Джейн находилась на пятом месяце беременности. Со времени предыдущего выкидыша прошло чуть больше полугода, и теперь она снова почувствовала, как горячие сгустки крови стекают вниз по ее ногам.

— Адам!

Он мгновенно вскочил на ноги, испуганный ее криком, полным ужаса и предчувствия непоправимого. Тут же оценив ситуацию, он сразу понял, что это была ее последняя возможность родить еще одного ребенка. Но Адам быстро справился с собственными эмоциями и обратил все свое внимание на жену.

Когда она наконец снова уснула, приняв лошадиную дозу успокоительного, почти рассвело. Она снова спала в их уютной спальной комнате, которую они сами с таким вкусом и любовью обставили. Неуверенно спустившись вниз в свой новый кабинет, Адам отдернул занавески и настежь открыл дверь на балкон. Холодный свежий весенний ветер напомнил о наступлении раннего утра, трава на лужайке позади дома была сильно подернута росой, где-то рядом пел дрозд. Казалось, откуда-то издалека, с соседних садов ему подпевает целый птичий хор в предрассветной тишине. Его глаза были полны слез. Бедная Джейн, бедный ребенок. Почему это произошло? Он внимательно изучил множество книг, чтобы сделать все возможное для благополучного исхода ее беременности. Он консультировался с самыми опытными гинекологами, она даже наблюдалась у Роджера Коена, который считался одним из ведущих специалистов по вопросам, касающимся патологии беременности. Роджер Коен написал много трудов, где осветил всевозможные опасности, которые подстерегают женщину, подверженную выкидышам. Они только неделю назад вернулись с очередной консультации, и врач сказал, что беременность протекает нормально. Так что же все-таки произошло? Он подошел к буфету, который стоял рядом со столом, и достал из него початую бутылку «Лафроэга». Плеснув себе немного в бокал, он залпом опрокинул содержимое в рот, почувствовав хорошо знакомый горький привкус. Когда он перевел дух, то налил себе еще.

Внезапно послышался плач ребенка. Он напрягся и только затем понял, что этот крик доносится с верхнего этажа соседнего дома.

Когда он в конце концов осознал, что происходит, то позвонил Роберту Хардингу. Тот не замедлил приехать, к сожалению, вместе с Сарой. Та, несмотря на все возражения Адама, настояла на том, чтобы одели Келома, который чувствовал явное беспокойство и капризничал, и забрала его к себе домой. Джейн еще не знала, что ребенка увезли. Роберт уехал, как только все было окончено. Он продемонстрировал самообладание, достойное уважения и зависти.

— Оставайся с ней, старина, столько, сколько будет необходимо. Не беспокойся, я прикрою тебя на работе. Думай только о своей жене.

Адам сел на кожаный диван, который стоял у стены, и посмотрел через открытое окно на улицу. Он не слышал прекрасного пения птиц. Про себя он проклинал, как мог, Господа Бога. За что? Почему он позволил, чтобы это произошло? Почему, когда на свете рождается столько нежеланных детей, почему он позволил ему и Джейн потерять ребенка, которого они так хотели, их маленькую бесценную девочку? Слезы ручьями текли у него по щекам, а он неподвижно сидел, неуверенно держа на своих коленях бокал. Он сидел и плакал до тех пор, пока не рассвело и в воздухе не повеяло теплом.

Только после того, как он допил всю бутылку, его словно осенило. Он поднялся на ноги и медленно стал подниматься по лестнице, чтобы посмотреть, как чувствует себя Джейн. Она лежала на боку с закрытыми глазами, ее лицо было белым, как лист бумаги.

— Джейн? — прошептал он. — Ты проснулась? — Она не пошевелилась. Он тяжело присел на край кровати и посмотрел на нее глазами, полными горя. — Джейн, дорогая, мне очень жаль. Мы пытались, ты знаешь, сделать все возможное… — Внезапно его взгляд упал на прикроватный столик, и он нахмурился, так как не обнаружил амулета Лизы на своем привычном месте. Обычно он всегда стоял рядом с лампой. Адам оглядел комнату. Его не было ни на туалетном столике, ни на полке рядом с маленькими фарфоровыми украшениями. Его не было ни на книжной полке, ни на столе рядом с дверью, куда только вчера вечером Джейн с такой любовью и нежностью поставила маленькую вазу с ранними нарциссами. — Джейн, — спокойно сказал он. Его тело напряглось, словно струна, будто кто-то, находившийся снаружи, пытался вглядеться в комнату через оконное стекло. — Джейн, дорогая, а где амулет Лизы?

Она что-то простонала, а затем уткнулась еще глубже лицом в подушку.

— Джейн! — Его голос сейчас звучал громче, чем, наверное, было позволительно в этой ситуации. Он встал, обошел вокруг кровати и подошел к Джейн с другой стороны. — Извини меня, дорогая, но я должен знать, где амулет Лизы.

— Что? — Она повернула к нему свое безжизненное лицо, которое было покрыто красными пятнами, потому что Джейн лежала, уткнувшись лицом в подушку. Ее глаза опухли и были какими-то бесцветными от того количества лекарств, которые он и Роберт заставили ее принять.

— Любимая, мне очень жаль. — Он встал рядом с ней на колени и поцеловал ее в щеку. — Просто скажи мне, где он, и я не буду больше приставать к тебе с расспросами.

— Лиза? — Она нахмурилась. — Где Лиза?

— Где ее амулет, Джейн? — громко повторил. — Пожалуйста, я должен знать. — Его трясло.

— Адам, ребенок… — Слезы снова потекли у нее из глаз.

— Да, я знаю, дорогая. Я очень сожалею. — Он уперся кулаками в простыню. — Пожалуйста, Джейн, скажи мне, где он.

— Я отнесла, чтобы его починили. Он упал, и серебряные веточки отломились, кристалл разбился…

— Проклятие! — Адам встал и хлопнул себя рукой по лбу. — Это она сделала! Брид! Это она убила нашего ребенка! — Он издал глубокий стон. — Джейн, почему, почему ты ничего мне не сказала? И почему ты позволила, чтобы амулет вынесли из дома? Ты же все знала. Ты знала, как было важно, чтобы он находился здесь.

— Мама сказала, что все это суеверный бред. — Джейн не говорила, а почти кричала. — Она уронила его. Я думаю, она сделала это намеренно, он ей никогда не нравился. О Адам! — Вдруг она снова громко зарыдала и откинулась на спину. — Я не думала, что это будет иметь какое-то значение, если я его отнесу совсем на чуть-чуть, чтобы его починили. Ты уже очень давно ничего не упоминал про Брид. Неужели это сделала она? Такого просто не может быть. Это был просто несчастный случай, кошка. Никто в мире не способен совершить такое по отношению к другому человеку. О Адам, пожалуйста.

Он снова повернулся к ней, подошел к кровати и опять встал на колени. Затем взял ее руку и прижал к своим губам.

— Извини меня, дорогая, я не должен был так расстраивать тебя. Ну конечно же она тут ни при чем. Тебе лучше еще поспать. Просто этого не должно было случиться, вот и все. Ну ладно. У нас есть наш замечательный веселый мальчик, и в любом случае мы прекрасная семья.

Чуть позже он спустился в сад, закурил сигарету, стоял, опустив голову, и смотрел на клумбу с ярко-голубыми подснежниками. Эти цветы вселяли в него некоторую уверенность. Они так смело смотрели в лицо ледяному ветру и не сгибались, когда с неба начал капать дождь со снегом, который унес в никуда всю красоту раннего весеннего утра.

— А-дам?

Он слегка покачал головой и только глубже затянулся сигаретой.

— A-дам, где ты?

Выпрямившись, он огляделся вокруг, почувствовав, как внутри у него все сжалось, отказываясь воспринимать происходящее. Он затушил сигарету и бросил ее на траву. Дыши медленно и глубоко, успокойся и мысленно очерти вокруг себя круг. Поставь воображаемое зеркало между собой и девушкой, чтобы ее мысли отлетели обратно к ней… Если сейчас ты находишься в кухне, возьми соль и рассыпь ее по полу в форме круга… Решительный знакомый голос звучал у него в ушах. Внезапно он снова увидел лицо Лизы, которая улыбалась краешком губ наблюдая, как он борется со своим собственным скептицизмом.

— Ты ведьма! — внезапно громко вскричал он. — Ты маленькая безмозглая злая цыганка, ведьма со своими проклятиями и наговорами. Убирайся из нашей жизни, слышишь меня? Убирайся вон!

— Я люблю тебя, А-дам!

Сейчас ее голос звучал более отдаленно, как-то нечетко, будто это была радиопередача, которую он слушал вечером перед сном. А затем где-то рядом в вышине сверкнула молния.

— Нет! — Он прокричал так громко, что его голос был слышен на огромном расстоянии, там, где через два дома от него соседка подрезала белые цветки вереска, чтобы поставить их в вазу в своем холле. Она, мысленно перекрестясь, подняла глаза вверх, так и не узнав голос, который принадлежал столь сдержанному интеллигентному врачу, который жил по близости.