Барбара Эрскин – Час тьмы (страница 9)

Всего через несколько мгновений два самолета отделились от хаоса и вступили в воздушную дуэль. Высыпавшие из бараков люди следили за развернувшимся над самой головой противостоянием «харрикейна» и «мессершмитта». Пулеметы трещали, противники уворачивались от пуль и огибали друг друга; эмблема Королевских военно-воздушных сил и квадратные черные кресты были отчетливо видны. Эви невольно задержала дыхание. Сейчас самолеты были так близко, что девушка даже видела летчиков в кабинах; потом машины взмыли вверх и стали подниматься выше и выше к солнцу. Заключительная пулеметная очередь – и все закончилось. Немецкий истребитель отклонился и стал падать прямо на аэродром, оставляя позади огненный хвост. У Эви пересохло во рту, она не могла двигаться и как в тумане слышала рядом крики, топот бегущих ног, мучительный визг двигателя, и наконец «мессершмитт» рухнул, взорвавшись огненным столбом, меньше чем в пятидесяти метрах от нее, у дальнего конца забора. Девушку парализовал ужас. Она уронила альбом и карандаш и стояла не дыша. По полю в направлении сбитого самолета устремились люди, но летчик был обречен: у него не осталось ни единого шанса выжить. Эви сделала долгий глубокий вдох и зло смахнула с глаз слезы. Это враг, его не стоит жалеть.

Из британских самолетов из боя вернулись только пять; один упал брюхом вверх на аэродром почти перед ней. Эви вскочила на ноги, сердце колотилось в горле. К месту крушения помчались санитары с носилками, но пилот тем временем выпутался из ремней без посторонней помощи. Шатаясь и сжимая одной рукой другую, безвольно повисшую вдоль тела, он побрел прочь от машины. Сделав несколько неверных шагов, летчик остановился и покачнулся, явно теряя сознание, и в это время к нему подбежали медики.

Эви машинально потянулась к альбому, но рука так дрожала, что рисовать не получалось.

Девушка так и застыла в ошеломлении, когда появилась обещанная новая эскадрилья и покружила строем над летным полем, оглушительно гудя моторами. Пятнадцать «спитфайров» приземлились один за другим и встали под деревьями около бараков. Двигатели заглохли, и на аэродроме воцарилась пугающая тишина, нарушаемая лишь далекой песней жаворонка.

Следующие ночи после появления призрака стали для Люси кошмаром. Робин предлагал пока пожить вместе с Филом у нее, но женщина отказалась.

– Нужно учиться справляться одной, – упрямо твердила она. – А то мне захочется, чтобы вы ночевали здесь каждый день. Надо посмотреть правде в лицо: я испугалась, но ничего страшного не произошло. Это была просто тень, скорее всего остаток сна или игра воображения. – Она взглянула прямо на Робина и слегка улыбнулась.

Заметив в ее глазах непреклонный вызов, ассистент не стал возражать.

– Молодец, храбрая девочка! – только и ответил он.

Люси, однако, не призналась другу, что не может выбросить из головы лицо незнакомца. В каком-то смысле его зыбкое присутствие было для нее более реальным, чем отчетливая фигура веселого летчика на картине. Нет, призрак появился неспроста. Он был посланцем Эвелин и, видимо, старался что-то сказать Люси. А раз ему не удалось передать сообщение, он наверняка явится снова.

В галерею приходило много посетителей, но в редкие минуты спокойствия Люси набрасывала план будущей книги об Эвелин, стараясь включать даже малейшие подробности, которые удалось накопать в каталогах и в Сети. Со времени знакомства с Майклом Марстоном прошла уже целая неделя, а от него не было вестей. Поначалу Люси надеялась, что он свяжется с ней, но теперь начала в этом сомневаться. Может, он посулил помощь, просто чтобы спровадить гостью? Все больше казалось, что именно так и было. Но если Марстон не собирается ей помогать, что же делать дальше?

Решительно отбросив мысли о призрачном госте, Люси снова прокрутила в уме встречу с Майклом. Дал ли он ей какой-нибудь материал хотя бы для начала работы? Люси пошла в мастерскую и встала перед картиной. Майкл упомянул ферму, где выросла Эвелин, и пообещал дать ей адрес. Можно постараться найти его самостоятельно, а пока почему бы не попробовать извлечь намеки на расположение фермы из картины?

Люси перевела взгляд с лиц на пейзаж. Забор, небо, горизонт. Нет ли здесь подсказок, которые удастся разгадать, учитывая, что портрет был написан на ферме родителей Эвелин? Ворота ничем особым не выделяются: деревянные, с пятью перекладинами, поросшие серым лишайником и холмиками мягкого бледного мха. Здесь зацепиться не за что. Но вот горизонт… Очертания Даунса. Если это место реальное, может, повезет найти человека, который его узнает; если же пейзаж воображаемый, очевидно, антураж ничего не значит. Но Эвелин рисовала с натуры. Она запечатлела любимый Даунс и пейзаж вокруг дома – это следовало из репродукций, которые Люси видела в каталогах, так что оставалась надежда определить местонахождение фермы.

Что еще говорил Майкл? Он упоминал брата Эвелин, Ральфа, служившего летчиком-истребителем.

Люси снова посмотрела на лицо молодого человека, стоящего на портрете позади Эвелин. Теперь не оставалось сомнений, что первое предположение – будто бы он любовник художницы – не было ошибочным. Слишком интимное прикосновение к плечу девушки, слишком заметна нежность во взгляде – нет, он ей не брат. Люси снова, прищурившись, стала изучать картину. Странное ощущение: словно бы выражения двух лиц постоянно меняются. Возможно, это свойство настоящего произведения искусства. Или просто игра света.

Так или иначе, по крайней мере одно имя у Люси есть: Ральф Лукас. С него и нужно начинать.

Тони Андерсон закончил обучение в июне. После падения Франции Черчилль отдал приказ сразу направлять всех курсантов-летчиков в авиационные полки, и Тони получил назначение в Эдинбург, где еще совсем недавно учился на третьем курсе юридического факультета. Первым местом службы, к его большому восторгу, оказалась эскадрилья самолетов «Спитфайр», базирующаяся в деревушке Дрем, расположенной примерно в двадцати километрах от города, и там Андерсон прошел дополнительный двухмесячный курс обучения в регулярных войсках и познакомился с ребятами, вскоре ставшими его друзьями. А 12 августа стало известно, что эскадрилью перебрасывают: им предстояло отправиться в Суссекс, где разворачивалась Битва за Британию.

Небо почти над всей страной затянуло тучами, и самолеты летели намного выше их, приземлившись только один раз для дозаправки. Когда приближались к южному берегу, небо наконец начало проясняться, и солнце осветило лежащий внизу пейзаж. Тони почувствовал радость на сердце. Но самый фантастический момент настал, когда они приближались к Лондону: города почти не было видно, только аэростаты выглядывали из темных облаков.

– Слева по курсу что-то происходит, парни, – услышал Андерсон трескучий голос командира в ухе, когда начали снижаться.

Тони повернул голову и, прищурившись, разглядел в отдалении самолеты. Десятки истребителей, пересекающих небо.

– Сейчас мы не можем вступить с ними в бой – мало горючего. Давайте на этот раз воздержимся, а скоро у нас появится возможность показать себя.

С высоты Тони видел запасной аэродром в Тангмире, затем, впритык к нему, Уэстгемпнетт – большое поле без взлетно-посадочных полос. На нем размещались несколько ниссеновских бараков, указатель ветра, автоцистерна и бетонные стоянки по периметру вдоль опушки леса. Посередине поля лежал на спине «харрикейн»; за забором в окружении завесы густого черного дыма валялся другой разбитый самолет. Андерсон почувствовал радостный толчок под ребрами. Наконец-то они оказались в самой гуще событий.

Наряду с другими самолетами он приземлился, подрулил к деревьям и остановил машину. Снимая шлем и отодвигая фонарь кабины, Тони никак не ожидал увидеть перед собой красивую и очень сердитую девушку с альбомом в одной руке и карандашом в другой.

Спустившись в галерею, Люси прошла в конец длинного узкого помещения на первом этаже, где размещалось выставочное пространство. В галерее было два окна: узкое и высокое, смотрящее в маленький сад в задней части, и выходящее на улицу выпуклое панорамное окно, которое сейчас освещалось двумя прожекторами, направленными на бронзовую цаплю на черном пьедестале. Хотя было довольно поздно, небо еще не полностью потемнело, но галерея уже погрузилась во мрак. Люси включила лампу в рабочей секции, где на восточном ковре располагался между двумя удобными кожаными креслами антикварный стол. Сев за него, она включила компьютер.

Люси пролистала обычные результаты запроса, предлагающие найти Ральфа Лукаса в соцсетях, связаться с Ральфом Лукасом на нескольких континентах, установить местоположение разнообразных Лукасов в десятках непонятных родословных, что-нибудь продать или купить и даже разыскать номера их телефонов, – и наконец нашла то, что искала. Запись была прискорбно короткой: «Ральф Джеймс Лукас, летчик-истребитель (260-я эскадрилья), родился в 1919 г., погиб в 1940 г.».

Люси откинулась на спинку кресла. Двадцать один год. Брат Эвелин умер совсем юным.

Больше никаких сведений добыть не удалось.

Люси глубоко вздохнула, выключила компьютер и свет и медленно поднялась по лестнице. Открыв дверь в мастерскую, она постояла на пороге, снова глядя на картину.