Барбара Делински – Страсти Челси Кейн (страница 62)
Подняв голову, она стала внимательно следить за губами Челси, которая раздельно произнесла:
– Он был вне себя от ярости! Он считает, что я обманула его, а также и всех жителей Норвич Нотча. Он оскорблен до глубины души. Я, по его мнению, решила отомстить всем за свое прошлое. Знаешь, говоря откровенно, я готова признать, что совершила массу ошибок. Мне следовало повести себя иначе. Но последние месяцы выдались для меня уж очень тяжелыми. Сначала на меня обрушились все эти неприятности в Балтиморе. Столько потерь! Потом началась наша связь с Джаддом, причем совершенно неожиданно для меня и, если уж на то пошло, совсем некстати… Мне пришлось работать в двух фирмах одновременно, и там и здесь, и обустраивать офис в Швейной Гильдии, и следить за работами в Болдербруке, и бороться с приступами тошноты по утрам… А еще эти телефонные звонки… – Она махнула рукой и заключила: – Видимо, я слишком много на себя взяла…
Челси на миг погрузилась в свои невеселые думы. Но Донна, дотронувшись до ее плеча, указала на экран монитора, где было набрано:
"Что еще за телефонные звонки?"
– Мне звонят поздними вечерами. Два-три раза подряд. Сняв трубку, я поначалу ничего не слышу, а затем раздается приглушенный гул детских голосов, знаешь, как если бы кто-то записал звуки, доносящиеся из школьной столовой во время перерыва на ленч, и включил магнитофон…
"И часто это бывает?"
"По несколько раз в неделю. Я стараюсь не думать о них, но они все не прекращаются… Кто-то хочет напугать меня, и этот кто-то очень настойчив. Признаться, эта настойчивость начинает действовать мне на нервы!"
Глаза Донны загорелись гневом.
"Нолан знает об этом?"
Челси пренебрежительно наморщила нос.
"Да ведь это всего лишь телефонные звонки! Я не хотела бы предавать огласке чьи-то глупые выходки. По-моему, эти шутники только того и ждут. Обратиться в полицию – значит дать им понять, что я принимаю их всерьез".
"И все же надо непременно сообщить об этом Нолану!"
"Но ведь мне никто и ничем не угрожает. Эти звонки досаждают мне, но и только. При чем здесь полиция?
Но Донна придерживалась иного мнения. Повернувшись к компьютеру, она набрала:
"Нолан – очень славный человек. Он никому ничего не расскажет. Он часто заходит в наш магазин. Можно, я расскажу ему об этих звонках?"
– Но что он сможет сделать?
"Он будет приглядывать за Болдербруком и его окрестностями. А также прислушиваться к разговорам о тебе. Возможно, кто-то ненароком проболтается, и Нолан узнает, кому именно так не терпится избавиться от тебя".
Челси грустно взглянула в глаза подруги и четко произнесла:
– Я знаю это и без Нолана. Полгорода мечтает, чтобы я убралась отсюда восвояси.
Донна обняла ее и с нежной улыбкой сказала:
– Неправда! Они просто завидуют тебе, вот и все. – Она перевела взгляд на живот Челси и добавила: – И я тоже! Ждать ребенка – такое счастье!
Челси смущенно улыбнулась и спросила:
– Ты легко перенесла беременность?
Донна кивнула, и пальцы ее забегали по клавиатуре компьютера:
"Джози всегда был прелестным ребенком. Я жалею, что у него нет братьев и сестер, но так уж вышло…
– Это из-за твоего заболевания?
"Из-за мужа". – Она быстро стерла написанное и спросила:
– Ты собираешься рожать здесь или в Балтиморе?
– Здесь, в моем доме. С помощью повивальной бабки. – Лицо Донны выражало растерянность и недоумение, и Челси, усмехнувшись, набрала на экране: – „Я уже давно приняла это решение и намерена осуществить его".
"И ты не боишься? Ведь мало ли что может случиться…"
– Да, побаиваюсь, конечно. Но, Бог даст, все обойдется хорошо.
Подобные утверждения Челси порой внушали Донне благоговейный страх. До сих пор она считала, что бесстрашие и безоглядность Челси, ее внутренняя свобода и независимость порождены лишь достатком и особенностями воспитания, которое она получила. Теперь, узнав ее ближе, она внезапно поняла, что Челси Кейн ведет себя столь свободно еще и потому, что не знает своего прошлого, не ощущает своих корней.
С Донной все обстояло совершенно иначе. Она принадлежала к почтенному и уважаемому семейству Пламов, а затем породнилась с Фаррами, столь же почтенными и уважаемыми. Она уже порядком устала без конца напоминать себе, как это замечательно и как ей повезло. Ей так хотелось бы обрести хоть малую толику той внутренней свободы, которой в избытке обладала Челси. Ей и в голову не приходило мечтать о том, чтобы навсегда покинуть Нотч, ведь здесь жил Джози, и она ни за что на свете не решилась бы вырвать его из привычной обстановки и уж тем более – расстаться с ним. Но порой ее снедало непреодолимое желание хоть немного развеять скуку и однообразие своей жизни торжественным ужином в дорогом ресторане, поездкой в Бостон или Портленд. Она так хотела бы почаще приглашать к себе на обед друзей и соседей без опасений быть униженной и осмеянной в их присутствии. Или закрасить седые пряди волос, не услышав при этом назидательного: "Ты должна гордиться своим возрастом!" Поэтому Челси стала для нее своего рода эталоном чего-то желанного и недосягаемого.
Ах, если бы в ее характере было хоть немного отваги и решимости! Но нет уж, пусть все остается как есть! Обладай она смелостью и безоглядностью Челси, кто знает, возможно, это толкнуло бы ее на поступок, который шокировал бы население Норвич Нотча гораздо сильнее, чем беременность Челси Кейн…
После ухода Челси Донна не могла думать ни о чем другом, кроме проблем и трудностей своей новой подруги. Она понимала, что не решилась бы эпатировать окружающих какой-либо дерзостной выходкой, как бы порой ей этого ни хотелось. Но поддержать Челси, нуждавшуюся в ее помощи, было, как она полагала, ее прямой обязанностью. Навряд ли это придется по душе кому-либо из ее родных и знакомых. Ну что ж, тем лучше! Пусть знают, что и она, Донна Плам Фарр, способна принимать самостоятельные решения и осуществлять их! Она непременно сообщит в полицию о телефонных звонках, раздающихся по вечерам в Болдербруке. И с завтрашнего дня станет заниматься бегом вместе с Челси, чтобы та не чувствовала себя такой одинокой и беззащитной на дорогах, запруженных машинами.
Время близилось к полудню. Донна, бледная от волнения, не сводила глаз с циферблата своих часов. В двенадцать Мэтью позволял ей отлучаться из магазина, чтобы наскоро перекусить. Призвав на помощь все свое мужество, она вышла на улицу и торопливо зашагала к зданию полицейского участка.
Неделей позже Оливер и Эмери, как всегда по утрам, пили кофе в парикмахерской Зи. Оба, держа чашки в руках, стояли у окна и пристально разглядывали двух женщин, которые разговаривали у входа в магазин Фарра. Их кофе давно остыл, но оба, похоже, не обращали на это ни малейшего внимания.
– Не нравится мне, как ведет себя Донна, – вполголоса пробормотал Эмери. – И парню моему это тоже не по душе. Она стала совсем другой рядом с этой выскочкой. Мэтт сказал, что теперь они вместе бегают по утрам. Ты скажи ей, чтоб она это прекратила!
– И не подумаю! – огрызнулся Оливер.
– Ты же ее отец!
– А он – ее муж. Пусть сам учит ее уму-разуму. Мне дела нет до того, куда и с кем она бегает.
– Вот была бы она твоей женой…
– Так ведь и я о том же! Это дело мужа, а не мое.
– А я скажу, – раздался из глубины парикмахерского кресла пронзительный голос, – что совершенно неважно, чья она жена и чья дочь. Факт в том, что она проводит слишком много времени с этой Челси Кейн. И ни к чему хорошему это не приведет. Вот увидите! Эта дамочка возжелала скупить на корню весь наш город!
Оливер бросил недовольный взгляд на Джорджа, которого старательно брил старый Зи.
– Ты, никак, не рад ее инвестициям в нашу промышленность, Джордж? По-твоему, наш город не нуждается в ее деньгах?
– Против ее денег я ничего не имею. А вот она сама лучше бы убралась отсюда в свой Балтимор.
– Но она хочет жить здесь. И она обеспечивает нас великолепными заказами, о каких мы прежде и мечтать не смели! – заспорил Оливер. – Мы все время нанимаем новых рабочих. Верно я говорю, Джадд?
– Да, – ответил Джадд, прислонившийся к стене с чашкой кофе в руках.
– А чем больше народу у нас работает, тем больше денег будет лежать в твоем банке, – бросил Оливер Джорджу, – и в кассе твоего магазина, – он кивнул в сторону Эмери. – Так что уж кому-кому, а вам бы следовало помалкивать насчет этой Челси Кейн.
Эмери возмущенно засопел.
– Мы так и поступали, и к чему привело это попустительство? Сколько достойнейших женщин точно с цепи сорвались? Носят теперь короткие платья, обтягивающие панталоны, какие-то немыслимые майки. Не знаешь, куда и глаза девать при виде такого чудовищного стриптиза. И волосы завивают точь-в-точь как она! Не говоря уже о Дне труда. Вы хоть слыхали, что она затевает?
– Какую-то чертову свалку! – взвизгнул Джордж. Эмери, поправляя очки, пробормотал:
– Большой прием. Кому это нужно, скажите на милость? Ты давал ей на это разрешение, Оливер?
– А почему это я должен давать ей разрешение? – возмутился Оливер. – Она сама оплачивает эту свою нелепую прихоть. А я умываю руки.
– Нет, – настаивал Эмери, – ее определенно следует поставить на место. Городской комитет по благоустройству должен заняться этим вопросом. Она ведь обнаглела настолько, что наняла Били, и та взялась приготовить цыплячье барбекю и шарлотку из яблок для ее дурацкого приема! А это означает, что мы, горожане, будем праздновать День труда без шарлотки! Кто еще, кроме Биби, сможет ее нам сделать?! А разве кто-нибудь из вас помнит хоть один День труда без яблочной шарлотки на десерт?!!