Барбара Делински – Страсти Челси Кейн (страница 54)

Челси нетерпеливо посмотрела на папку, все так же покоившуюся на коленях Маргарет. Ей так хотелось узнать, что стало с мужем Кэти Лав, почему жители Корнера не пришли ей на помощь и, главное, происходили ли примерно в то же время другие случаи добровольного отказа матерей от своих новорожденных детей. Ей хотелось внимательно ознакомиться с содержимым пухлой папки, а не отвечать на вопросы о себе. К тому же она нисколько не сомневалась, что Маргарет прекрасно известно, где она жила до приезда в их городок.

Но чтобы не быть невежливой, она ответила:

– Я из Балтимора.

– Вы родились там?

– Не в самом Балтиморе, но там находится дом моих родителей. – Находился, мысленно поправила она себя, и сердце ее внезапно сжалось от боли. После Дня труда в их старый дом въедет другая семья. На прошлой неделе она побывала там, чтобы разобрать кое-какие из своих вещей, хранившихся в их просторном подвале. Но ей придется съездить туда еще один или два раза, чтобы забрать все, чем она дорожила. Она встретила там Кевина, но откровенного разговора у них не получилось. И она не осмелилась сказать ему о ребенке.

Ей по-прежнему не хватало духу рассказать о своей беременности также и Джадду, и она откладывала это признание со Дня на день. Он приходил к ней по несколько раз в неделю и часто оставался ночевать. Он знал ее тело как никто другой, и вскоре те изменения, которые произвела в ее организме беременность и о которых никто из посторонних пока не догадывался, станут слишком очевидными. Для Джадда – в первую очередь. Ей непременно следовало поговорить с ним до того, как он сам обнаружит правду. Но у нее не хватало на это решимости. Она так боялась, что, узнав обо всем, он перестанет приходить к ней.

– Кто ваши родители? – спросила Маргарет. Челси глубоко вздохнула и медленно выпустила воздух сквозь сжатые зубы.

– Кевин и Эбби Кейн. Мама в прошлом году умерла. Отец – нейрохирург. Недавно он оставил практику.

– На кого из них вы похожи?

Челси улыбнулась. Она вспомнила, как Кевин отвечал на подобные вопросы, задаваемые ему новыми знакомыми во время их частых путешествий. Она слово в слово повторила то, что не раз слышала в таких случаях из его уст:

– Упрямством я вся в отца, а любопытство унаследовала от матери.

– Но на кого из них вы похожи внешне?

По-прежнему улыбаясь, Челси пожала плечами.

– Я всегда отличалась от них обоих. Я одевалась, причесывалась и вела себя совершенно не так, как они. Ведь мы принадлежали к разным поколениям. Между собой мы решили, что я – это я и никто другой.

– А вот Донна – вылитый Оливер. Вы заметили сходство между ними?

– Странно, но мне, наоборот, показалось, что она очень похожа на вас. Та же форма лица, те же очертания губ.

Маргарет польщенно улыбнулась.

– Она – замечательная дочь. Добрая, участливая, внимательная. – Нахмурившись, она приглушенным голосом добавила: – Как ужасно, что она лишилась слуха! Я до сих пор не оправилась после той трагедии. Она вам не рассказывала, как это случилось?

– Нет, – ответила Челси. – Мы об этом не говорили.

– Она внезапно занемогла. Врачи сказали, что это грипп. Высокая температура, боли во всем теле. А потом она перестала слышать. К кому только мы ни обращались, куда только ни возили ее – все понапрасну. – Еще несколько минут она продолжала хмуриться, предаваясь тяжелым воспоминаниям, затем, откинувшись в качалке, добавила: – Мы с ней прекрасно понимаем друг друга. Ни с кем другим у нас нет такой душевной близости, как с ней. Мы и думаем одинаково.

С последним утверждением Маргарет Челси ни в коем случае не могла согласиться. Чего стоила разница в отношении обеих женщин к тому же Хантеру Лаву! Донна была доброй, кроткой и терпеливой женщиной. Этим она нравилась Челси, да и всем, кто ее окружал, кроме разве что грубияна Мэтью, угодить которому, похоже, было невозможно. Маргарет же казалась начисто лишенной подобных качеств. Она была резкой, жесткой, непримиримой в суждениях. Многое в ней казалось Челси странным. Она не могла пока до конца разобраться в характере Маргарет.

– Итак, – произнесла пожилая леди, еще крепче сжимая в руках папку, – скажите же мне, какова цель вашего приезда в Норвич Нотч?

– Но вам это наверняка уже известно, – ответила Челси ледяным тоном. Этот глупый допрос начал не на шутку надоедать ей.

– Я хотела бы узнать об истинной цели вашего появления здесь.

– Истинная цель как раз и заключается в том, чтобы помочь вашей гранитной компании подняться на ноги и заработать на этом неплохие деньги.

– Ну что ж… – задумчиво протянула Маргарет. Будучи неглупой женщиной, она поняла, что надо изменить тактику разговора, и после непродолжительного молчания произнесла: – Знаете, они вас считают ведьмой.

Челси изумленно переспросила:

– Ведьмой?!

– Да, поскольку вы поселились в Болдербруке. Им кажется, что вы заодно с тамошними привидениями.

– Да нет там никаких привидений! – воскликнула Челси. Нелепые телефонные звонки продолжались, но она была уверена, что они – дело рук каких-нибудь юных озорников.

– А вы обратили внимание, что местные жители сторонятся вас?

– Я приписывала это тому, что я здесь всем чужая.

– И это тоже, безусловно, играет свою роль, – кивнула Маргарет. Воинственно выпятив вперед острый подбородок, она резко произнесла: – Вам не удастся ее заполучить, так и знайте!

– Что заполучить? – недоуменно спросила Челси.

– Гранитную компанию, разумеется. Мне все известно о заключенной вами сделке. О, мой Оливер предпочитает не беспокоить меня разговорами о делах. Он-то ни словечка не сказал мне о вас и ваших намерениях. Но другие не столь сдержанны на язык. – Она снова бросила исполненный тревоги взгляд в сторону входной двери. И опять, оглянувшись, Челси не увидела там никого и ничего. Недоумевая по поводу того, чем именно так обеспокоена ее собеседница, она, склонив голову, продолжала слушать Маргарет. – Гранитная компания принадлежит семье Пламов с незапамятных времен, – веско и безапелляционно произнесла та. – И вам не удастся прибрать ее к рукам!

На мгновение Челси мысленно перенеслась в гостиную их дома. Она словно воочию увидела перед собой искаженные злобой и алчностью лица Махлеров, наперебой уверявших ее, что она не имеет права владеть рубиновым перстнем – их семейной реликвией.

– До этого ведь может и не дойти, – как можно более мягко ответила она. Всеми работами в карьере и цехах по обработке распоряжался Джадд. Челси почти не сомневалась, что при его глубоком знании дела и организаторских талантах он сумеет добиться максимальной отдачи от рабочих и нового оборудования, и все заказы, которыми она снабдит "Плам Гранит", будут выполнены качественно и в срок. И ее это вполне устраивало. Ведь ей нужен был только год. К концу его она родит свое дитя и узнает все, что ее интересует.

Чтобы успокоить Маргарет, которая продолжала хмуриться, вцепившись в папку побелевшими от напряжения пальцами, она пояснила:

– Поверьте, у меня нет ни малейшего желания владеть гранитной компанией. У меня в Балтиморе есть свое дело, которым я вполне довольна и которое приносит мне неплохой доход. Я уеду отсюда, заработав деньги на модернизации "Плам Гранит", и компания снова окажется в полном распоряжении семьи Пламов.

– И ведь вы далеко не единственная, кто хотел бы завладеть ею, – пробормотала Маргарет, будто не слыша слов Челси. – Хантер Лав желает того же. И это после всего, что мой муж для него сделал. Боже, сколько зла в этом человеке!

– А мне он показался вполне безобидным.

– Он совершал поджоги. Вам это известно?

– Поджоги?!

Маргарет кивнула. В глазах ее блеснуло торжество.

– А что именно он поджег?

– Службы в нескольких домах.

– И дома сгорели?

– Не сами дома, а гаражи и сараи во дворах.

– Это произошло недавно?

– Несколько лет тому назад. Я видела вас с ним, Челси. Имейте в виду, вы очень рискуете. Этот человек непредсказуем и способен на любое зло.

Челси ни в коем случае не склонна была считать Хантера лучше, чем он был на самом деле. Она отдавала себе отчет в том, насколько у него тяжелый, импульсивный характер, как мало склонен он придавать значения существующим нормам и обычаям. Но в то же время Хантер нисколько не казался ей опасным. Да, он рисковал своей и ее жизнями, несясь тогда на мотоцикле с безумной скоростью, но, когда ей стало плохо, он проявил к ней неподдельное участие, был терпелив и внимателен.

– А его привлекали к ответственности за поджоги? – спросила она.

– Нет. Он слишком умен и прекрасно умеет заметать следы. Прямых улик против него не обнаружили. Как и тогда, в случае с насильственной смертью его матери.

– Тогда почему же вы обвиняете в этом именно его?

– Потому что это могло быть делом только его рук.

– А Оливер разделяет вашу точку зрения?

– Да.

– И тем не менее он не увольняет Хантера с работы. Мне это кажется несколько странным. – Однако если Хантер и впрямь сын Оливера, подумала она, то все становится на свои места. Тогда ненависть к нему со стороны Маргарет также получает вполне правдоподобное объяснение. Но Челси не могла поверить, что Хантер – поджигатель. И уж тем более нелепым казалось ей уверение Маргарет в том, что он, будучи пятилетним ребенком, убил свою мать.

– А вы не задумывались над тем, – воскликнула Маргарет, еще крепче вцепившись в края пухлой папки, – сколько странного и непонятного случается в этой жизни на каждом шагу? Разве не странно, что Бог не дал мне сыновей? А я так мечтала о сыне! Он теперь взял бы бразды правления компанией в свои руки, и никто из посторонних даже близко не смог бы к ней подступиться! Вот как все должно было сложиться. – Она кивнула головой и задумчиво повторила: – Вот как все должно было сложиться…